Литмир - Электронная Библиотека

Витя входит в кабинет медленно, словно хищник, который уже нацелился на свою жертву, который показал ей, что он охотится именно за ней, и сейчас дает себе насладиться этим страхом неизбежного конца. Бывший муж закрывает дверь, да поплотнее, и не заметив внутреннего замка, который я посчитала лишним ставить, усмехается.

Он подходит к моему столу и садится на стол перед ним.

Понимаю, он все прекрасно видит. Сегодня у меня слишком ярко подчеркнут живот вязаным мягким бежевым платьем. Вижу, как одновременно с радостью, нежностью и любовью, смешанными с гневом, раздражением и отчаянной обидой, он смотрит то мне в глаза, то на живот.

В его взгляде столько всего, что кажется он хочет быть рядом с нами, что жалеет о прошлом, что хотел бы сейчас прикоснуться, почувствовать пинок ребенка, который почувствовав, что происходит, проснулся вне графика и начал активно пинаться. И очень больно, так, что мне сложно сохранять равнодушное лицо.

Вот только это все тот же Витя, который ушел одним днем, который уничтожил нас, даже не поговорив, просто поставил перед фактом.

- Мне кажется, нам есть о чем с тобой поговорить, не находишь? - теперь уже откровенно кивает на мой живот, точно давая понять, о чем будет наш разговор.

- А мне кажется - не о чем, Вить, - прочистив горло, отвечаю ему как можно спокойнее и ровнее, но все равно в голосе слышится дрожь.

- Ошибаешься, еще как есть о чем. Я не уйду, пока мы не поговорим, - непреклонно отвечает мне, и я вижу, как он буквально ставит жирную точку в своем утверждении.

- Уходи, вить, я тебя прошу. Тебя это уже не касается, очень давно не касается. Это только мой ребенок, понимаешь? Мой, и ничей больше.

- Ошибаешься, Лиза, ты сильно ошибаешься, - как бы нравоучая меня, командуя мною, говорит это, я едва сдерживаюсь.

Это я ошибаюсь? Да кто он такой, чтобы говорить мне, что я ошибаюсь?

Это он от нас отказался, он нас предал.

Он решил, что семья ему больше не нужна.

Не мы от него отказались.

Он от нас отказался.

- Ты не имела права скрывать от меня то, что беременна. Ты должна была мне сообщить, что у нас будет ребенок. Я такой же родитель, как и ты. У меня есть точно такие же права. Как ты могла так поступить со мной?

- Это мой ребенок, Вить, мой и только мой. Ты не имеешь к нему уже никакого отношения. Мы с тобой разведены, если ты не забыл. Так к чему весь этот разговор?

Он усмехается, словно это я, глупая, и не понимаю, для чего затеян весь этот разговор. Но я действительно не понимаю, чего он от меня хочет, чего он боится, за что он так переживает. И как он узнал? Кто ему в итоге рассказал?

Мы ведь столько времени не виделись. Он проигнорировал меня в том торговом центре. Да, я допускаю мысль, что он мог меня не заметить, ведь я сама порой, бывает, прохожу нос к носу с человеком и не замечаю его.

Я правда уже допускаю эту грешную мысль.

Но даже если сейчас узнал, ну что ему это дает? Для чего ему это нужно? У него уже давно другая женщина, у него давно другая семья. И неважно, что они не расписаны, неважно, что, возможно, не все так легко и хорошо. Он уже давно с другой.

- Я не собираюсь требовать алиментов, не бойся. Я не собираюсь просить тебя воспитывать его.

Крепче обнимаю живот руками, как бы защищая кроху, а может быть, и саму себя таким образом.

- Я знала, на что шла, сохраняя малыша. Я ни на что не рассчитывала, ни к чему не собиралась обязывать. Можешь выдыхать.

Судя по тому, как он реагирует, выдыхать как раз-таки он и не собирается. Похоже, он хочет напрягаться, хочет иметь какие-то права на ребенка. Но я ему не позволю, не позволю.

Он предал меня, разрушил нашу семью, ушел, исчез, испарился. Так пусть так будет и дальше. Все.

Я смирилась.

Я приняла.

Я решила.

Хватит.

Я не позволю больше над собой издеваться.

- Живи спокойно своей жизнью так, как хочешь. Мы ни на что не претендуем, нам ничего не нужно.

- Ты издеваешься, Лиз? Причем здесь что-то требовать? Я не боюсь алиментов, я не собираюсь бегать от этого. Ты должна была мне сказать. Это и мой ребенок. Я имел право знать. Но, все как партизаны молчали. И Карим, и Ромка. Все! Ты устроила из этого какую-то страшную тайну, стребовала у всех обещания, да чтобы никто об этом не говорил?

- Да мне и требовать не пришлось. Ты просто отказался от нас. Ты даже не интересовался нами. Ты меня и в торговом центре не заметил несколько дней назад. Смотрел мне прямо в глаза и не заметил. Не вини никого в этом - ни меня, ни других. Тебе настолько на меня плевать, что ты даже в толпе меня не замечаешь, глядя прямо в глаза. Уходи, Вить. Мне нервничать нельзя. Пожалей и исчезни так же быстро, как ушел в прошлый раз.

- Лиза, я тебя не видел. Я не знаю, о чем речь, - отмахивается и возвращается к своей шарманке. - Какого черта ты скрыла от меня ребенка? Я что, настолько ужасен, что не достоин знать, что у меня будет сын или дочь? И вообще, как долго ты собиралась это скрывать? Неужели тебя вообще не совестно?

- Мне совестно? - смех таки вырывается из груди, истеричный такой смех. - Нет. Вспомни, как ты ушел, Вить. Вспомни и уйди сейчас точно так же. Забудь о том, что у тебя, возможно, будет еще ребенок. Уверена, твоя Варя с радостью родит тебе. И, пожалуйста, прекратите сюда ходить. Я не собираюсь готовить для вас.

Я встаю и указываю ему рукой на дверь, а он смотрит на меня удивленным взглядом, но дает понять, разговор будет закончен тогда, когда он этого захочет.

- Сядь, Лиза.

Глава 15

Глава 15

Лиза

- Вить, ты не у себя в офисе. Не надо здесь командовать. Я не собаченка, чтобы сядь, лежать выполнять. Фас, с радостью, остальное, увы, - будет он мне тут командовать. Я со страху на многое способна.

- Да, но и ты жестко накосячила, Лиза, не сообщив мне о беременности. Не сообщив о моем, - давит на это, - ребенке.

- Ребенок здесь при чем? - голос срывается, превращаясь в хриплый шепот. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, но эта боль ничто по сравнению с тем, как режет изнутри его спокойствие. - Я повторяю, я ничего тебе не должна была после развода. А вот ты должен был исчезнуть из моей жизни, а не врываться в нее вновь.

Витя не выдерживает, встает и опирается о мой стол, будто это его территория, будто он имеет право вот так врываться и диктовать условия. Его глаза - холодные, безжизненные. В них ни капли сожаления, что стоит и треплет нервы беременной женщине.

- Лиза, хватит истерик. Да, мы развелись. Но это мой ребенок так же, как и твой. Ты не могла просто взять и лишить меня…

- Лишить? - перебиваю резко, голос звенит, как натянутая струна. - Ты сам себя лишил всего. В тот момент, когда сказал, что у тебя появилась другая женщина. В тот момент, когда принес мне паспорт со штампом о разводе и даже не спросил, почему я пекла торт в тот день.

Он морщится, будто мои слова неприятный скрежет по стеклу, но уж простите, какие есть. Правда часто причиняет боль.

- Это уже не важно, - пытается отмахнуться, но я ему не позволю.

- Не важно? - смеюсь, но звучит это горько, как слишком крепкий кофе. - Конечно, не важно. Для тебя ничего не важно, кроме того, что ты хочешь. Ты захотел уйти - ушел. Захотел вернуться - явился, как хозяин. Нет, Витя. Так не бывает. Это жизнь, и в ней есть и чужие «хочу», и сейчас, будь добр, уйди, исполни мое «хочу».

Малыш пинается резко, будто чувствует, как во мне закипает ярость. Кладу руку на живот, защищая, отгораживая его от этого человека, который когда-то был его отцом, но получается плохо.

- Я не уйду пока мы не поговорим, Лиза. Сколько раз мне еще повторить?

- Так, все, хватит. Мне все это надоело. Стоим переливаем из пустого в порожнее.

Делаю резкий шаг, стул с грохотом падает на пол, но Вита и глазом не моргнул на это, лишь брови поползли вверх. Удивлен, что осмелилась стоять на своем? Удивлен, что иду до конца?

13
{"b":"982962","o":1}