- Господи, так ты из-за этого так загрузилась?
- Да, - киваю ей.
- Ну так расслабься! Скорее всего, он просто ошибся. Если бы ему действительно было нужно с тобой поговорить - впервые за эти полгода, он бы поговорил, а не поступил, как тариф «лось»: позвони и сбрось.
- Ну, может быть, ты и права. Я просто зря себя загоняю, и надо отпустить эту ситуацию. Просто я испугалась, что он может приехать, что мы снова с ним… увидимся. Я так этого не хочу, Стась, - шепот срывается с губ, показывая все отчаяние, что скопилось внутри.
- Ну, раз не хочешь, значит, не будет этого. Все, давай, собирайся и поехали домой. Тебе врач что прописала? Постельный режим, прогулки на свежем воздухе и больше положительных эмоций. А ты сосредоточилась на какой-то ерунде. Давай, пошли.
Она протягивает мне ладонь, раскрытую, такую манящую, и я, еще раз посмотрев ей в глаза, доверчиво вкладываю свою ладонь в ее.
Подхватив сумку с вещами, мы прощаемся с врачом, забираем документы и выходим.
Я не в первый раз на улице, пока на больничном, но, когда выходишь из больницы, воздух кажется каким-то особенным, таким свежим и живым, что ли. Только, наверное, те, кто не любит больницы так же сильно, как и я, могут понять этот запах свободы.
Солнышко приятно пригревает, и я поднимаю лицо вверх, наслаждаясь этим моментом, и, когда перестаю жмуриться от теплого солнышка, опускаю голову, чтобы посмотреть прямо перед собой, замираю, потому что на противоположной стороне улицы стоит он.
Глава 13
Глава 13
Лиза
- Прости, мам, это всего лишь на сегодня. Без этого коллоквиума Корчагин сожрет меня потом на госах и не подавится. Если не появлюсь, то это приговор себе подписать. И не видать мне тогда автомата в этом семестре ни у него, ни у других.
Оправдывается передо мной Ромка, объясняю по телефону, что где оставил за все эти дни, пока меня не было, и какие проекты мне лучше самой сейчас не развивать. Мне даже интересно, что там у него в этой красной папке, но я пока держусь. Раз сказал «сюрприз», значит, сюрприз. Доверюсь ему.
- Да ничего, все нормально, Ром, мне уже намного лучше. Я, в принципе, могу сама заниматься пока делами кондитерской, да и потом, думаю, хватит сил справляться самой. Тебе о будущем надо думать, а не застревать со мной на ближайшие два-три года. Успокойся. Все хорошо. Спасибо тебе за то, что ты уже сделал.
Пытаюсь вернуть его в прежнюю среду обитания, потому что он действительно слишком серьезно занялся кондитерской. Он еще молод, ему нужно веселиться, развлекаться, совершать ошибки, а не примерять на себя серьезную, суровую роль.
Успеет еще. Я очень хочу, чтобы он успел насладиться этой юностью по полной программе.
- Мам, это не обсуждается. Наслаждайся потом материнством спокойно. Ухаживай за малышкой. Я справлюсь, и поверь, заниматься твоей кондитерской, это так, легче легкого. Это настолько уж… прости, примитивное занятие, что дается мне на раз-два.
Вы посмотрите какой важный. Но может он и прав, у меня все не так сложно. И все же ему нужно не это. Я не могу стопорить его.
- Даже если бы у тебя сеть была, мне было бы не очень-то и тяжело. Так что все, давай. Сегодня просто мне действительно нужно отлучиться, а завтра ты снова дома.
- Ладно, ладно, мы с тобой позже об этом поговорим, - соглашаюсь с ним и в то же время ухожу от ответа, потому что нет смысла сейчас с ним спорить. Если я хочу чего-то от него добиться, значит, нужно делать это при личной встрече. - Давай, удачи тебе с этим вредным профессором. Вечером заглянешь?
- Да, обязательно загляну. Тебе, кстати, что-нибудь привезти, чтоб не таскала ничего тяжелого? Я не глянул, у тебя фрукты дома есть или уже закончились?
- Ничего не нужно, Ром. Все есть. По крайней мере, на ближайшие три дня запасов хватит, а там… видно будет, чего мне захочется еще. Ты, главное, сам приезжай.
- Ну все, мам, давай. У нас сейчас уже пара через две минуты начнется. Я пошел в аудиторию, а то профессура уже бдит: с кем это я так долго разговариваю? - и смеется так, что уверена, кто-то из девчонок точно заглядывается.
- Давай до вечера, сынок. Ни пуха, - но ответа я уже не слышу, он сбрасывает звонки, не любит прощаться.
М-да, две недели меня не было на работе. Кажется, что целая вечность прошла. Я так давно работаю без выходных, ко всему привыкла.
Я так привыкла держать этот бешеный темп, что эта пауза показывает, насколько сильно я на самом деле не хочу сейчас возвращаться, как бы не храбрилась. За те дни, что я провела в больнице, и сейчас, эти дни после, насладилась беременностью, прочувствовала настроение ребенка, смогла, точнее, понять график его жизни: когда спит, когда бодрствует, заметила, в каких ситуациях сильно пинается, в каких слабо, и это такое счастье.
Уже полдня прошло, как я на работе. Я понимаю, что устала. Дома могла лежать, сидеть, ходить столько, сколько мне хочется, и тогда, когда мне хочется. А здесь я вынуждена просто полдня сидеть.
Телефон не замолкал, приходилось делать заметки, пометки, убеждать поставщиков на сотрудничество на выгодных нам условиях, выслушивать жалобы девочек-официанток, которые совсем не рады тому, что сейчас у руля встал Ромка и заставляет их иначе работать - более эффективно. Так как у меня не было сил заставить их работать, жалела.
В общем, полдня показались мне кошмаром, но за эти полдня, впервые сейчас, закончив разговор с сыном, я поняла, что еще не вспоминала о Вите.
В день выписки мне казалось, что я увидела его. Мне казалось, что это он стоял через дорогу и осуждающе смотрел на меня, но нет: когда меня окликнули, я отвлеклась буквально на секунду, его уже там не было. Это просто разыгралось воображение на фоне того звонка.
Но все равно все эти дни с выписки я думала, как так, как он мог ошибиться, как он мог случайно набрать? Не удалил быстрый набор? Или хотел позвонить кому-то рядом в списке контактов и случайно задел, а потом опомнился и сбросил?
Все эти вопросы звучали внутри, не давали мне никакого покоя. Но здесь, во всей этой суете, я действительно забыла о нем и том, что я попросила не говорить о беременности никого. Правда на Карима надежды было мало, они же друзья.
Но все эти случайности снова разбудили во мне совесть. Я хотела, чтобы он ушел с легким сердцем, ни о чем не жалея, не оглядываясь назад, а сейчас думаю о том, что могло бы быть расскажи ему сразу. Мог бы ребенок что-то между нами изменить? Мог ли малыш что-то исправить? И правильно ли было бы удерживать его с помощью ребенка?
Наверное, нет. Ну все же хочется, чтобы рядом кто-то был - сильный, большой, кто всегда поможет, кто всегда поддержит. Я так устала уже сама. Мне так надоело все самой.
Оказавшись одна, все чаще вспоминаю, как легко было с ним.
Я каждый день вспоминаю, как он гладил живот, пока я носила Ромку, как обнимал меня, как самую настоящую драгоценность, как готовил, потому что у меня затекала спина от долгого стояния, как он мог посреди ночи сорваться в круглосуточный магазин зимой в поисках клубники, потому что мне очень сильно захотелось…
А сейчас? Никто, кроме меня самой, не сделает ничего для меня. А Ромку вот так дергать… Он уже слишком большой, у него уже своя жизнь, своя личная жизнь.
И пока я утопаю в этих воспоминаниях в очередной раз, подпираю кулаками голову, в дверь раздается стук.
- Да, входите, - спокойно отвечаю, а сама устало гляжу на часы.
До конца обеда еще двадцать минут, но кому-то невтерпеж. Ну ладно. В конце концов, у кого-то, возможно, тоже скоро закончится перерыв, а надо со мной поговорить.
Вот только когда дверь открывается, передо мной ни официант, ни кондитер, ни помощница. Передо мной тот, кого я точно не ожидала здесь увидеть.
- Ну, здравствуй, Лиза.
Глава 14
Глава 14
Лиза