Капитан передал координаты, Регадо сканировал карту местности и проложил маршрут.

— Ты ловишь местную частоту? — уточнил он.

— Так точно.

Спустя минуту оператор контактной группы доложил, что земля и вода чисты, пуск разрешён.

Экипаж переглянулся. Консила надела очки, чтобы следить за происходящим по внешним телескопам. Магнис следил за показаниями на экранах.

Гул криогенного комплекса отозвался по всему корпусу вибрацией. Две алмазные наковальни, сжимая молекулы водорода, достигли давления в четыреста шестьдесят два гигапаскаля. Криокулер подал в камеру жидкий гелий, охлаждая вещество до двадцати трёх кельвинов.

В центре камеры, между двумя идеально отполированными алмазами, прозрачный лёд водорода начал менять структуру. Атомы теряли свои электронные оболочки, выстраиваясь в металлическую решётку. Образец потемнел, приобретая зеркальный блеск.

— Металлическая фаза стабилизирована, — доложил старпом, не отрываясь от мониторов. — Переношу в криокамеру хранения.

Корабль потряхивало, пока формировался достаточный запас топлива, чтобы преодолеть силу притяжения и вывести Искатель на орбиту.

— Готовность к старту, — объявил Гардадо. — Доложи по системам.

— Тяга в норме. Давление в камерах сгорания стабильно. Навигационные системы активны, — отозвался старпом. — Все системы в зелёной зоне.

— Принято. Запуск через десять секунд.

Гардадо начал обратный отсчёт.

Металлический водород начал подаваться в камеры сгорания. При снятии давления он мгновенно рекомбинировал, возвращаясь в газообразное состояние и выделяя колоссальную энергию. Газ расширялся со скоростью, в десятки раз превышающей скорость звука.

— Три… Два… Один!

Энергия, выплеснувшаяся в реактивные сопла, заставила корабль оторваться от земли. Искатель рванул вверх со скоростью восемь километров в секунду, уносясь в стратосферу за считаные секунды.

Корпус завибрировал. Гул двигателей перешёл в низкий рёв, от которого дрожали переборки.

— Проходим максимум динамического давления, — доложил Магнис. — Ускорение три джи.

Экипаж вдавило в кресла. Ускорение в три джи — почти тридцать метров на секунду в квадрате — для ихлетов было почти неощутимо. В отличие от людей. Если бы они были на борту, то их тела стали бы тяжёлыми, будто на них положили бетонные плиты.

— Выход на суборбитальную траекторию, — продолжил Магнис. — Высота пятьдесят километров. Проходим стратосферу.

За иллюминаторами небо из голубого стало тёмно-синим, а затем — чёрным, усыпанным звёздами.

— Высота двести километров. Выход на низкую околопланетную орбиту.

Ощущение тяжести исчезло — наступила привычная невесомость.

— Добро пожаловать в космос, — лёгкая улыбка тронула губы капитана.

— Включить резонатор? — уточнил Фрук.

— Пока нет необходимости, — капитан качнул головой, поднимая ладонь. — Где они сейчас?

— Я засёк их, — обрадовался Магнис.

На экранах всплыло изображение трёх Генератов. Старпом захватил их в цель. Капитан опустил ладонь.

— Запускаю резонатор, — приняла молчаливый приказ Консила.

Её ловкие пальцы переключили тумблеры, и корабль снова загудел. Датчики сообщали, что скоплений материи, которые люди называли Тёмной, а ихлеты Всеобразующей, в Солнечной системе не так много. Присутствуют «облачка», в основном же она распределена равномерно. Но у Искателя был шанс добраться до ближайшего. Тогда сформированные на резонаторе кантаны, взаимодействуя с Всеобразующей, образуют достаточной силы гравитационный трос, чтобы корабль, цепляясь за него, ускорился, как сёрфер на волне.

— Детектор показывает два облака чуть в стороне, фиксирует достаточную плотность, — доложила Консила, изучая видимую область пространства. — Можем ими воспользоваться. Через минуту мы будем на достаточном расстоянии, протяжённости троса хватит.

— Сколько до точки перехвата?

— Зонд был на расстоянии почти сорока миллионов километров. По моей оценке, если они сохранят скорость, то достигнут орбиты Земли через три часа, — озвучил расчёты старпом.

Капитан кивнул:

— У нас достаточно места для манёвра. Мы встретим их через тридцать минут.

Консилу больше ничто не могло отвлечь от управления. Облака Всеобразующей — её стихия. А за работой резонатора следил механик.

— Посёрфим? — несмотря на напряжённую атмосферу, она оскалилась, предвкушая новое сражение с Генератами.

— Действуй, — приказал Гардадо.

На мониторе замигало изображение детектора, на втором — показания готовности резонатора.

— Регадо, проложи маршрут, избегая пустот, — велела Консила ИИ.

Пока резонатор разгонял частицы, расщепляя их и генеря достаточное количество кантанов для создания крепкого троса, она наблюдала в очках голубой шарик, о котором ещё несколько дней назад не знала ничего, а теперь испытывала чувство тоски.

— Как думаете, мы вернёмся?

— Хотелось бы, — ответил по внутренней связи Фрук.

Консила хоть и не видела, но с лёгкостью могла догадаться, как Пастра иронично хмыкнула, временно отключив микрофон.

— Все готовы? — уточнила Консила, когда показатели резонатора достигли необходимых значений, а Искатель достаточно приблизился к ближайшему облаку Всеобразующей материи.

— Вперёд.

«Трос Хаттса активирован!» — прозвучал в динамиках голос второго пилота, или в случае галактического сёрфинга, когда Консила выискивала оптимальные потоки, на корабле её звали «ловцом Всеобразующей». В случае с движущейся целью в виде Генератов, требовалось больше всего сосредоточенности сейчас, как раз для ловца.

Палец опустился на кнопку, ускоритель выпустил порцию кантанов в якорную установку.

Разделив миллиарды частиц на два потока в расчётном значении, она запустила больший из них к скоплению Всеобразующей. А меньший остался на корабле, образуя замкнутую квантово-сцепленную петлю.

Взаимодействуя с частицами Всеобразующей, кантаны самоорганизовались в цепь, превращаясь в гравитационный узел. Словно якорь, корабль зацепился за скопление.

— Захват выполнен, — предупредила она.

Где-то впереди, в пустоте космического пространства, которая на самом деле не была таковой, из кантанов и Всеобразующей материи образовались невидимые нити.

Консила постучала по панели — на экране пульсировала голубая сеть, фиксируемая детектором Всеобразующей. Миллиарды кантанов улетали всё дальше в темноту. Точка притяжения горела ярким значком в скоплении материи.

Осталось… только… держаться…

— Ловите волну! — радостно крикнула второй пилот.

Корабль слегка накренился и словно нырнул. Экипаж тряхнуло, когда Искатель рванул вперёд по гравитационному руслу, создаваемому «тросом Хаттса», и потянул его вперёд и чуть в сторону.

Пространство вокруг них искривилось, звёзды в иллюминаторах превратились в длинные световые линии. Корабль помчался сквозь пустоту. Ускорение вдавило ихлетов в кресла, но быстро отпустило — они летели за счёт искривления пространства.

Трос, подпитываемый энергией реактора через поле Хаттса, натягивался, как струна, а Искатель скользил по волне Всеобразующей.

— Скорость — три десятых от световой, — механическим голосом доложил Регадо.

Консила улыбнулась: Всеобразующая несла их. Якорь в облаке материи создавал гравитационную аномалию и волны локального искривления пространства.

Направленную гравитационную аномалию, которую создавали частицы, именовали также гравитационным тросом Хаттса, в честь ихлета, который открыл кантаны.

При таком способе перемещения, который предложил Хаттс после открытия кантанов, экономились ресурсы двигателя, но вся мощность зарядных установок уходила на производство кантанов.

— Может не хватить плотности Всеобразующей для поддержания скорости, — предупредила Консила.

— Вот давай без этого, а? — подшутил Магнис.

— Давай ты сам тогда? — парировала Консила ни на секунду не отвлекаясь.

— Молчу, — засмеялся старпом.