На помощь пришла Консила. Она подбежала и сделала каждому инъекцию с лекарством.

— Плохи дела, — выдал инопланетный качок. На его губах сквозь прозрачную гермомаску вышла кривая ухмылка.

— Если бронхи не раскроются, то они не смогут дышать, — тихо подтвердила Консила, насупившись на Магниса.

Её голос тоже стал сиплым и вызвал тревогу у остальных.

— А ты? Почему у тебя не так? — спросила Аврора, поднимая взгляд на свою спасительницу.

Макар переводил испуганный взгляд с одного инопланетянина на другого и не знал, как им помочь. Если они сейчас погибнут, так ничего и не поведав о себе, о том, откуда прибыли, о своём мире, ведь налицо было сходство видов с хомо сапиенс, то его жизнь закончится вместе с ними, а их смерть будет верхом несправедливости!

Это как если бы сорок часов проходить игру, собрать все секреты, найти пасхалку, о которой даже разработчики не знали, а потом серверы отключили без сохранения!

Мир — он такой, — вечно подкидывает ответ на главный вопрос, но тут же забирает его обратно, будто издеваясь.

— Надо что-то делать…— Клим тоже переживал.

— Да-да-да, — спохватился Макар, бросившись к Консиле.

Сердце Полины так быстро колотилось, что она не могла пошевелиться. Ной за её спиной, который всё же ступил на борт, хоть и сделал это последним, и стоял вдали, хмуро наблюдал за происходящим и молчал. Сложа руки на груди, он смотрел на всех исподлобья и, кажется, вновь жалел, что пошёл на поводу у любопытства, которое оказалось сильнее здравого смысла. Вся его поза кричала: «я же говорил, что это плохая идея!», хотя ноги предательски сами повели его на борт ровно через две минуты после того, как это сделали остальные.

В хоррорах всегда лезут в тёмный подвал, а теперь он сам стоял в брюхе инопланетного корабля, с запозданием понимая, что он первый кандидат на вылет. А в случае если полиция или эти люди в строгих костюмах схватят их здесь, то доказывай потом, что ты не верблюд, к смерти инопланетян не имеешь ни малейшего отношения, и сам ничем заразился.

Ной покосился на Аврору и скрестил руки на груди, но его взгляд то и дело скользил по экранам. Он всем своим видом показывал безразличие, но… Да чего уж скрывать — в глубине души он испытывал страх. Страх упустить главное событие в истории.

— Консила сняла скафандр первой, но она единственная, кто осуществил симбиотическую связь с местным видом, — прикладывая массу усилий, проговорила инопланетянка Пастра.

— Непреднамеренно! — поспешила оправдаться та.

Качок рядом с ней на миг нахмурился, и его глаза вдруг широко распахнулись, догадавшись, что она имеет в виду.

Гардадо, Магнис и Пастра неотрывно смотрели на Консилу, на почти незаметный след в её груди от ранения генерата и человеческую девушку, которая едва доходила ей до плеча.

Инопланетяне слишком часто упоминали имя Консилы, причём с особой небрежностью или затаённой обидой, тихо обвиняя её в том, что она первая сняла скафандр.

«Чтобы спасти Аврору… — мысленно добавил Макар и покачал головой. — Теперь наш черёд помогать».

В нём говорил уже не страх потерять инопланетные экземпляры и жажда знаний, а чувство долга.

Макар встряхнул кудрявой головой. Он всегда медленно решался. В компьютерных играх принимать решения легче, в жизни это всегда сложнее.

Полина посмотрела на прибор в руках Авроры, который, судя по всему, закончил проводить анализ и издал слабый сигнал. Консила начала перечислять показания, но только некоторые из них звучали знакомо.

— Что ж, если сравнивать наши с тобой маркеры, то все твои значительно отличаются от моих и остаются на довольно низком уровне. Следов симбиотической связи в твоём теле не осталось.

Консила печально улыбнулась и убрала силарис.

— Всё-таки это выход, — вдруг сказал Макар и шагнул вперёд.

— Мы не можем, — холодно заявил Гардадо, догадавшись, что имеет в виду парень. — Это нарушение. Вступать в контакт…

Консила подошла к стенду, надела силарис и активировала его коротким нажатием, совершая инъекцию. На экране прорисовывались артерии, по которым содержимое распространялось по телу инопланетянки.

Подростки приблизились, столпившись вокруг. Через минуту они видели строение чужого тела. Полина поймала себя на мысли, что смотрит так же заворожённо, как на дальние звёзды на тёмном небе.

Консила увеличила масштаб там, где находились лёгкие. Рядом развернула второе изображение, также крупное, и указала на пустую, на первый взгляд, ёмкость. Экран отображал детальные результаты анализа этого образца воздуха.

— Воздух на вашей планете опасен для нас. Не знаю пока, что это, но они закупоривают мелкие бронхи и альвеолы.

Консила коснулась панели, поверх модели её лёгких развернулась детализация: нечто, подсвеченное тускло-оранжевым, оседало на стенках альвеол, проникало в мельчайшие дыхательные пути. Там оно собиралось в микроскопические конгломераты, намертво блокируя газообмен.

— У вашего вида есть механизмы очистки — макрофаги, у нас их нет.

Макар сглотнул. Ещё утром он жадно вдыхал солёный морской воздух, даже не задумываясь, что он может быть для кого-то медленным ядом.

— Но вы ведь можете отфильтровать его… — В голосе парня не было энтузиазма. — А если вы включите систему жизнеобеспечения…

— Очистка местного кислорода не поможет. Оно уже в нас, — отстранённо пояснила Консила, не взглянув на него.

— Запасов нашего кислорода не так уж и много, один из баков был повреждён, — продолжил Магнис.

— Мы даже улететь не можем, это бессмысленно, — покачал головой Гардадо.

Гардадо смотрел на них спокойно. Ни дрожи в руках, ни паники в глазах. Счёт шёл на часы, но он оставался капитаном.

— Предполагаю, что Аврора сработала для тебя, как внешняя иммунная система, защитившая лёгкие, — выдвинул догадку Макар.

Хоть Климу и не нравилась идея, к которой клонил одноклассник, он хмуро поддержал:

— Вы не выживете без нас.

Он был готов рискнуть ради того, чтобы почувствовать себя наконец не запасным игроком, получившим место в основном составе только потому, что центровой сломал ногу, а ключевым. Кроме того, у него аж кулаки чесались, как ему хотелось скорее на себе испытать ту силу, с которой дралась Аврора, и кому-нибудь навалять.

Макар бросил взгляд на Полину, ища поддержки. Девушка слегка кивнула, чтобы продолжал. Но парня перебил голос Клима:

— А чего это тут мигает? — Он смотрел, как на радаре корабля вспыхивает и гаснет точка.

— Фрук! — бросилась к экрану Консила. Её шестнадцать пальцев мелькали по панели. — Знаете, где это находится? — Она посмотрела на подростков.

— Ты не можешь отправиться туда одна. — К ним подошёл Гардадо, не сводя пристального взгляда с Консилы.

— У него тоже мало чистого кислорода. Прикажешь ждать, когда и он снимет шлем?

— Ещё один? — Наконец, подал голос Ной, и все обернулись на него. Всё время до этого он молчал. — Спешу напомнить, что где-то там разъезжают люди в чёрных костюмах и их грозная акула в красном. Они уже могли найти его. И это всё вообще может быть ловушкой.

Ной нехотя приблизился к монитору. Датчики успели зафиксировать рельеф и видимую часть земли перед приземлением. Радиус был небольшой и нечёткий. Но судя по всему, пятый член экипажа приземлился в паре километров отсюда, за городом.

Ной достал мобильный, открыл карту и сличил несколько знакомых объектов.

— Примерно здесь.

Макар с Полиной заглянули к нему.

— Отсюда нет дороги, но из моего района, вот здесь уходит однополоска. По ней можно добраться.

— Пешком? — сморщился Клим.

— Предлагаешь вызвать такси?

— Вообще, как мы видели, они умеют быстро передвигаться.

Ной резким движением убрал телефон.

— В любом случае это уже без меня. Я не собираюсь влезать в ещё одну передрягу. Да и вообще, эти секретные агенты могут нагрянуть в любой момент, а мне не нужны лишние проблемы с законом.

Консила отвернулась, взяла пару запасных картриджей с воздухом, для себя и для Фрука. Открыла ящик, чтобы взять ещё несколько инъекций, когда на её руку легла другая. Взгляды её и Гардадо встретились.