Общаемся ли со Смегельской в техникуме? Киваю, здороваясь на переменах и улыбаясь при этом. Но не подхожу. Как и она: я же, по сути, выставил её из квартиры, а кому такое понравится?
Ещё одна девушка, которой я уделяю внимание — единственная в группе некомсомолка Нина Кашигина. Но в её случае речи ни о каких «шурах-мурах» не идёт. И вовсе не потому, что она не совсем в моём вкусе. Я просто хорошо помню, как на рубеже тысячелетий Тимченко жаловался, что его из-за Нины жёстко прессовали «особисты», требуя её отчислить: нежелание вступать в комсомол ими рассматривалось как «недостаточная благонадёжность». Вот я, поговорив с девушкой, и предложил ей помочь мне в работе над моими новыми электронными задумками. У Владимира Григорьевича хоть появится ещё один аргумент в отстаивании её права закончить обучение, кроме хорошей успеваемости: активно занимается экспериментальными разработками.
— Да я же ничего в этом не соображаю.
— Вот и будет двойная польза: ты очень аккуратная и пунктуальная, поэтому я буду спокоен за правильность записи результатов испытаний. А во-вторых, немного разбираться начнёшь с тем, чем придётся заниматься после выхода на предприятие.
«Издеваемся» мы над КМОП логическими микросхемами. Микросхемами, изготовленными на полевых транзисторах. Эта технология позволяет обеспечить высокое входное сопротивление микросхем, прекрасное быстродействие и, что для наших экспериментов особенно важно, большую крутизну переключения сигнала. Мы ведь пытаемся использовать их не как логические элементы, имеющие ровно два стабильных состояния — включено и выключено — а загоняем их в «промежуточный» режим, когда сигнал (в нашем случае — звуковой) «болтается» между этими крайними состояниями.
Добиться этого не так уж и сложно. Достаточно завести глубокую отрицательную обратную связь с выхода на запараллеленные входы. И чем круче эта самая переходная характеристика, тем большего коэффициента усиления можно добиться, тем меньше будут вносимые искажения. На самом деле, всё, конечно, намного сложнее, но «на пальцах» можно и так объяснить.
Результаты испытаний очень многообещающие. Мы, с Кашигиной, по сути, занимаемся перебором микросхем, выискивая наиболее подходящих для использования в звукотехнике. Тимченко, «подсадивший» кучу инженеров с КБ на мои ШИМ-усилители, за консультации берёт с них «оплату» радиодеталями для нужд лаборатории, в которую понемногу превращается кабинет Теории автоматического регулирования.
Среди одногруппников несколько парней тоже что-то паяют «для себя». И Владимир Григорьевич тоже разрешает им (под моим присмотром, поскольку я уже доказал ему свою квалификацию) пользоваться для настройки самоделок оборудованием «лаборатории». Ну, откуда у подавляющего большинства восемнадцатилетних ребят в домашнем хозяйстве найдутся осциллографы, генераторы, частотомеры и тому подобное?
С ШИМ-радиопередачей пришлось немного «сбавить обороты». Аппаратуру надо испытывать. В том числе — и на дальность приёма. Но связи у «коллективки», не единожды побеждавшей во всесоюзных соревнованиях, широкие, и схемки приёмников разосланы по разным уголкам Советского Союза. «Конференцию в эфире», на которой будет проверены дальность и качество передачи звука с использованием нового принципа модуляции, решено провести в середине июля, когда большинство изъявивших желание принять участие в испытаниях будет к этому готово.
Мдя… Некий М. Карасёв постепенно становится одним из наиболее активных авторов статей для журнала «Радио»… В ближайшем номере он будет значиться уже в соавторстве с И. Бощенко. А к осени, скорее всего, с Н. Кашигиной и В. Тимченко. Добротный такой материал будет, с таблицей статистических данных и аналитическими выкладками-рекомендациями по применению конкретных серий.
К сожалению, в мае наша учебная группа № 207 немного уменьшилась. Пока у нас не преподаются «спецпредметы», и часть парней «забрили» в армию. Не знаю, по какому признаку проводился отсев тех, кого «труба зовёт», а кому предоставлена возможность доучиться без перерыва на армейскую службу. Мне, в общем-то, этот призыв ничем не угрожал. Как по возрасту, так и по последствиям ранения, из-за которого я признан негодным к строевой службе. К тому времени, когда ребята вернутся, мы уже будем защищать дипломы или даже защитим их.
Вернутся не все. Я хорошо помню, как зимой 1982 года нас потрясла гибель Валеры Попова. При буксировке танка тяжеленное кольцо на конце троса сорвалось с крюка и прилетело ему точно в висок. И ведь даже не предупредишь парня, «где подстелить соломку», поскольку буксировать боевые машины танкистам приходится довольно часто. Вроде бы и стоял в стороне, да вот не хватило буквально десятка сантиметров, чтобы всё обошлось.
Дома папа предложил просто изящное решение, как укрыть мои артефакты от лишних взглядов. Мы с ним сколотили этакий глухой ящик-чехол, которым накрыли мои артефакты. А сверху его засыпали… углём, который купили, чтобы зимой топить печку. Контейнер теперь не закрывается на замок, но никому и в голову не придёт разгребать пару тонн угля, чтобы попытаться что-нибудь найти под ним. Какой дурак будет хранить бесценные приборы, не имеющие в это время аналогов, в незакрывающейся железной будке?
Но главной темой мая для меня стала подготовка к выступлению на Ильменском фестивале. Почти каждый день (кроме субботы, когда я уезжаю к родителям), не менее часа трачу на репетиции. И не только конкурсной песни, но и других, которые я буду петь у фестивальных костров.
«Ильменка» в этом году проводится в последние майские выходные, с 29 по 31. Поэтому пришлось «идти на поклон» к «классному папе».
— Владимир Григорьевич, я в субботу буду прогульщиком.
— Что случилось, Мишка?
После того, как я заделался «главным экспериментатором», наедине он, чаще всего, обращается ко мне неформально, демонстрируя особое отношение к моей персоне. Вот и я решил предупредить его о том, что собираюсь нарушить дисциплину.
— Ну, ради такого дела я, так и быть, закрою глаза на это. Но не наглей! Всей компашкой прогуливать собрались?
Увы. Еду на фестиваль один. Насколько я помню, Бородулиной в эти дни не до жизни в палатке, а значит, не едет и Женька. У Катрин какие-то домашние дела, да и как-то подозрительно она поглядела на меня, когда я сообщил, что придётся вместе спать в палатке. Пусть даже не вдвоём, а компанией. А Орлова… Она, может, и не прочь бы вырваться из общаги на этот тусняк, вот только я категорически не хочу сближаться с ней. Согласилась бы ехать Катюха, взял бы за компанию и Оксанку, но вдвоём с ней — нет. Хватит с меня наших с ней отношений в «первой жизни».
Не стал я и проявлять фанатизм, ломясь на фестиваль сразу после окончания занятий в техникуме. С чувством, с толком, с расстановкой собрался, упаковал в рюкзак всё необходимое и, после окончания рабочей перевозки, спокойненько поехал на старый вокзал. Да, его уже начали так называть, поскольку новый, в километре западнее, уже достраивается и будет открыт в ноябре этого года.
Топать с достаточно тяжёлым (чёртова брезентовая палатка!) рюкзаком и гитарой через пути, а потом по дамбе северного берега озера и территории Ильменской турбазы далековато, почти три километра. Но ведь и я молод, полон сил и предвкушения праздника. Так что через час после выхода из автобуса уже ставлю стойки и вбиваю в землю колышки. В «комсомольском» лагере неподалёку от сцены: не ютиться же где-нибудь в одиночку. А что? В горкоме появляюсь не так уж и редко, ребята и девчата знакомые. Если не по именам, то уж на лицо — точно. А тут ещё и увидели, что я с гитарой, так и вообще приняли меня «на ура». Не скучно будет, если учитывать, как многообещающе позвякивают стеклом рюкзаки некоторых припозднившихся…
62
Совсем уж не пить на подобных мероприятиях не считается нормальным, поэтому позволяю себе через раз «прикладываться к рюмочке»: алкоголь я переношу нормально, да ещё и собственный маленький секрет знаю, как пить и не пьянеть. После первой порции надо не «гнать лошадей», а дождаться, пока первое опьянение начнёт проходить, и тогда каждая последующая рюмка будет не «бить по шарам», а намного медленнее, чем обычно, усиливать действие алкоголя. А то и вовсе состояние опьянения «застабилизируется» на определённом, невысоком уровне.
