Права, как обычно, предусматривают и обязанности. Благо, для студентов они невелики: только платить членские взносы. Копеечные. Что в профсоюзную кассу, что в комсомольскую. К примеру, пока мы были школьниками и не имели никакого дохода, сдавали комсомольские взносы в размере двух копеек в месяц. Теперь нам положена стипендия в размере сорока пяти рублей, и размер членских взносов вырастет до десяти копеек.
Да, я не ошибся: «стипуха» не тридцать рублей, как в «обычных» средних технических учебных заведениях, а в полтора раза выше. «За секретность», хотя «закрытые» дисциплины у нас будут преподаваться только на третьем курсе. И сорок пять рубликов — только базовая стипендия. После первой сессии возможно повышение до пятидесяти одного рубля, если сдал её на отлично. Три сданные подряд на пятёрки сессии, и ты становишься богачом, ежемесячно получая в кассе пятьдесят семь рублей. Но до этого — тарахтеть и тарахтеть, как тому медному котелку из поговорки…
42
Сентябрь 1980 года выдался достаточно сухим и тёплым, так что картофельные поля совхоза «Черновской» мы закончили убирать как раз к моему дню рождения. К этому же времени и наш дом в Атляне приобрёл жилой вид. Родители уже перевезли в него в багажнике «двойки» кое-какое барахло, прикупили немного мебели, поскольку нашей зеленорощинской не хватит, чтобы обставить «огромный» в их представлении домище. И, «нанося последние штрихи» в отделочных работах и расставляя купленную мебель, даже попробовали ночевать в нём. Сейчас идёт подготовка к окончательному и бесповоротному переезду.
Ещё приезжая к ним на свой первый честно заработанный на картошке выходной, я объявил, что собираюсь отпраздновать в доме семнадцатилетие с бывшими одноклассниками. На удивление, даже мама не ворчала, а заявила, что я такое «излишество» полностью заслужил ударным трудом по строительству дома. Понравилось ей наше новое жильё, очень понравилось: просторное, тёплое (проверено пробным запуском печки и системы водяного отопления), удобное (одна мойка на кухне чего стоит, не говоря уже о «тёплом» туалете и ещё не опробованной ванной). И не лишённое внешней красоты: свежий сосновый брус стен весьма выигрышно смотрится на фоне потемневших от времени срубов соседних домиков.
Добираться из села Чёрного в Зелёную Рощу мне тогда пришлось «на перекладных». Сначала до трассы на автобусе, везущем «отпускников», буквально пара километров. На М5 уже «поймал» попутку, с которой доехал до Атляна, а там во дворе дома меня ждал верный «Восход», и на нём за полчаса доехал до Зелёной. Обратный путь — куда проще. Папа утром «подбросил» в Архангельское на автобус, идущий в семь утра в город, и на нём я доехал почти до окраины Чёрного. Жаль, в Зелёную Рощу ехать пришлось иначе: автобус на Архангельское проходит из Миасса, когда мы ещё «пашем» в поле.
Но не об этом речь.
Заручившись одобрением родителей (всё равно ведь маме готовить еду на такую ораву молодёжи, мы с отцом будем только «на подхвате»), тут же попросил Черникову и Резунова, чтобы они «по своим каналам» известили прочих одноклассников о моём приглашении «погулять». В пятницу, с опозданием на один день, отпраздновали с родителем и братом: в честь окончания «битвы за урожай» руководство техникума дало нам «лишний» выходной в субботу, и я, оставив кое-какие шмотки Женьке Попцову (потом у него заберу их), не поехал со всеми в город, а уже опробованным маршрутом ломанулся в Атлян. Ну, а двадцатого после шести ко мне потянулись гости.
Родители долго смущать молодёжь своим присутствием не стали. Посидели пару часиков и уехали на машине в Зелёную Рощу. Они, кстати, по дороге сюда привезли и Ольгу Богданову: передавая «приглашение» я сразу предупредил, что рад буду видеть и тех, с кем мы учились до восьмого класса. Сразу скажу, что таких пришло только двое — она и Вася Шульгин, учащийся на третьем курсе автотехникума.
Роль «звезды» праздника сразу же принялась примерять на себя Черникова. Вплоть до заявлений типа «я буду пить по чуть-чуть, чтобы мишины родители не подумали, что у них сноха — пьяница». Мы с ней во время уборки картошки почти не общались, поскольку оба быстро вписались в новые компании, и я лишь усмехался на такие слова. Как и Резунов, числящийся с ней в одной группе. Пусть болтает: мне от этого ни жарко, ни холодно. Главное — никто не задавал мне бестактного вопроса «а почему Райка Муртазаева не пришла? Она ведь сейчас в Атляне».
Да, в Атляне. Как ни пытаешься не интересоваться делами бывшей подруги, а невозможно не услышать, что она недобрала баллов из-за тройки по химии при поступлении в мединститут. Слух-то у меня отличный, вот и доносятся до меня разговоры одноклассников. В том числе, и возмущения Риммы о том, что к провалу на экзамене, скорее всего, приложили руку родители Стаса, которые то ли сами имеют какое-то отношение к «меду», то ли у них там какая-то «мохнатая лапа». Эта идиотка Закирьянова всё-таки не послушалась моего совета и отослала документы в мореходку в Анапе, где её закономерно «отшили». И теперь две подружки идут работать на какой-то челябинский завод. Жить будут в общаге, поскольку «родители райкиного хахаля вернулись из отпуска и выгнали её из квартиры» (© Черникова).
Ольга, кстати, просидев с нами до десяти вечера, простилась и ушла. Как я понял, ночевать к Муртазаевой, с которой они дружат уже несколько лет.
— Извини, что проводить не получится, — обвёл я взглядом веселящихся гостей.
— Ничего, не заблужусь, — хмыкнула она, прекрасно поняв, что я имел в виду не только обязанности хозяина мероприятия.
Пришлось мне и попеть под гитару: ну, как не откликнуться на просьбы ребят? К тому же, паузы между тостами нужно устраивать. И плясали мы под мою аппаратуру много. Хотя без напившихся не обошлось. Первыми «сломались» худенькая и, видимо, плохо переносящая алкоголь Лариса Мухамедьярова, которую я отвёл в комнату, запланированную в качестве жилья братца, и уложил отсыпаться на его кровати, и Сырцов-«Дыркин». Но Серёга живёт рядом, и ребята отвели его домой. Следующим был Радик Хамадьяров, куда-то «увеявшийся» босиком, забыв свои ботинки. А уже после полуночи пришлось вести в мою комнату Римму, потерявшую вменяемость. Тем не менее, большинство ребят и девчат благополучно «дотянули» до трёх ночи, после чего немногие, живущие не так далеко, ушли по домам, а остальные продолжили вяло праздновать до рассвета. На удивление, ничего не побили, не поломали, нигде не наблевали.
Утром все, включая отоспавшихся девчонок, разбрелись и разъехались. Включая «сноху» моих родителей, укатившую первым же автобусом в Миасс, а я остался убирать последствия «гульки». И радоваться тому, что мне этим утром никуда не надо ехать: в «другой жизни» в этот же день мне нужно было скататься из Зелёной Рощи в Урал-Дачу, чтобы что-то передать там папиному брату, дяде Егору. А на обратном пути мне в рот залетела оса. Ну, зевнул я на ходу. И отлично видел, как эта полосатая гадина приближается к моей раззявленной пасти. Среагировал довольно быстро, выплюнув насекомое, но оса всё-таки успела тяпнуть меня в верхнюю губу. В общем, домой я вернулся «слоником», с нависающей над ртом распухшей губой. А вечером мне — на автобус: завтра занятия в техникуме. И хорошо, что обошлось только так: не знаю, что было бы, если бы укус пришёлся на язык или нёбо. Так что весь день тогда я провёл, меняя всевозможные примочки, чтобы назавтра прийти на пары уже в более или менее приличном виде.
Перед приездом родителей (надо же проконтролировать последствия молодёжной пьянки) забегал Радик. Забрать потерянные ботинки. Долго рассказывал, как он гадал, где мог их потерять, пока не решил «распутать клубок», начав поиски с исходной точки своих ночных приключений.
Глядя на мою невыспавшуюся физиомордию и убедившись в отсутствии разрушений, мама сжалилась и отпустила меня поспать хоть часа четыре: вечером в город, а наутро — первый учебный день в техникуме. Начинающийся в половине восьмого. А если учесть, что мне на Машгородок «пилить» через весь Миасс, то подниматься придётся всё в те же полшестого.
