Мы двигались в кровавом, страшном танце. Сиху принимал на себя всю тяжесть боя, отражая шквал ударов, ломая кости и разрубая сталь. А я была его глазами там, где он не мог видеть. Я предупреждала о выпадах, использовала окружающие предметы — бросала тяжелые бронзовые подсвечники в лица нападающим, ослепляла их остатками масла из опрокинутых ламп.

Враги таяли. Элита Императора, не ожидавшая встретить такое сопротивление от женщины, совершала ошибку за ошибкой, пытаясь достать меня и открываясь под сокрушительные удары Стального меча.

— Защищайте лорда Чхве! — прохрипел командир Безликих, осознав, что они проигрывают. — Отходим!

Оставшиеся в живых пять убийц попытались перегруппироваться и отступить к боковой двери, утягивая за собой скулящего от ужаса предателя.

— Никто из вас не выйдет отсюда живым, — голос Сихуа разнесся по залу, подобно голосу самого бога смерти.

Он оторвался от моей спины. Его меч окутался плотной, гудящей синеватой аурой Ци. Сделав один-единственный, горизонтальный взмах, вкладывая в него всю свою чудовищную мощь.

Волна спрессованной энергии ударила по отступающим. Их разорвало на части прямо в воздухе. Кровь и куски черного шелка попали на каменные стены.

В живых остался лишь лорд Чхве. Волна Ци лишь сбила его с ног и отбросила в угол, переломав ребра.

В Тронном зале повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Сихуа и шумом непрекращающегося дождя за выбитыми окнами. Повсюду лежали тела. Воздух был пропитан сладковатым, тошнотворным металлическим запахом.

Сиху медленно опустил меч, клинок со звоном ударился о камень.

Он резко обернулся ко мне.

Я стояла посреди кровавого хаоса. Мое элегантное платье было изорвано и пропитано кровью. В опущенной руке я сжимала кинжал из валирийской стали. Мои волосы слиплись от дождя и пота. Меня колотила неконтролируемая дрожь — адреналин начал отступать, уступая место осознанию того, что я только что отняла чужие жизни.

Сиху бросился ко мне. Он отшвырнул свой двуручник, словно ненужную палку, и обхватил мое лицо обеими руками. Его ладони, перемазанные в чужой крови, были горячими и дрожащими.

— А-Рин... Небеса милосердные, А-Рин... — он заглядывал в мои глаза с таким отчаянным, безумным страхом, словно боялся, что я растаю прямо сейчас. Его взгляд метался по моему телу, выискивая раны. — Ты ранена? Это твоя кровь?!

— Н-нет... чужая, — простучала я зубами, роняя кинжал, он со звоном упал к нашим ногам.

Сиху судорожно выдохнул и прижал меня к себе. Он уткнулся лицом в мою мокрую шею, и я почувствовала, как содрогаются его широкие плечи.

— Зачем ты пришла? — хрипел он, целуя мою шею, плечи, волосы, не в силах остановиться. — Зачем ты бросилась в этот ад? Я бы справился… Убил их всех... Если бы они задели тебя... Если бы я потерял тебя...

— Вы бы не справились с ударом в спину, — прошептала я, обнимая его за талию и утыкаясь носом в холодный, мокрый от дождя шелк его одежд. Я цеплялась за него как за единственный якорь в этом обезумевшем мире. — Мы же обещали друг другу... Мы команда, Сиху. Я больше никогда не оставлю вас одного во тьме.

Мужчина отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его грозовом взгляде не было ни капли удивления тем, что я умею убивать. Там было лишь абсолютное, возведенное в абсолют восхищение и поклонение.

— Моя Владычица, — прошептал он, стирая кровь с моей щеки своим большим пальцем. — Моя бесстрашная, невероятная жена.

Сзади раздался тихий стон. Лорд Чхве, сплевывая кровь, пытался отползти к спасительному выходу.

Глаза Сихуа мгновенно потемнели, превращаясь в две бездны, полные льда. Вся нежность испарилась, уступив место безжалостному гневу палача. Он развернулся, закрывая меня своей широкой спиной, и медленно пошел к предателю, поднимая с пола свой двуручный меч.

— В-великий Лорд... пощадите... — заскулил старейшина, вжимаясь в стену. — Император заставил меня... Они угрожали моей семье...

— Ты впустил убийц в мой дом, — голос Сихуа лишился человеческих интонаций. Он возвышался над предателем, как сам бог возмездия. — Ты поставил под удар жизнь моей жены и моего сына. Никто в Империи не спасет тебя от моей ярости.

Лорд Чхве закрыл лицо руками, истошно вопя.

Сиху занес меч. Но перед тем, как опустить его, он посмотрел на меня через плечо. В этом коротком взгляде был безмолвный вопрос, он спрашивал моего позволения. Он, Великий Лорд, чья власть была абсолютной, отдавал право окончательного приговора мне, признавая меня равной.

Я посмотрела на дрожащий кусок мяса, который когда-то смел оскорблять моего До-Юна в главном зале, а теперь продал нас всех ради милости Императора. Мое сердце больше не знало жалости к врагам.

Я медленно, жестко кивнула.

Сталь сверкнула во мраке зала, крик оборвался, так толком и не начавшись.

Сиху стряхнул кровь с клинка и вложил его в ножны. Он вернулся ко мне, снова став тем нежным, заботливым мужчиной, которого я знала. Снял свой изорванный плащ и плотно укутал им мои дрожащие плечи. Затем, не говоря ни слова, он просто поднял меня на руки.

Я прижалась головой к его груди, чувствуя невероятную усталость. В эту ночь мы пересекли черту, за которой не было пути назад. Император нанес свой удар и промахнулся. Теперь он узнает, что значит разбудить гнев Стального меча Севера и его жены.

Мы вышли из залитого кровью Тронного зала под проливной дождь. И хотя вокруг бушевала весенняя гроза, а впереди нас ждала открытая война со столицей, мне никогда в жизни не было так спокойно. Потому что я знала: пока мы прикрываем друг другу спины, мы бессмертны.

Весенний ливень, обрушившийся на поместье в ту страшную ночь, смыл кровь убийц с каменных плит Тронного зала, но не смог смыть последствия того, что произошло.

Покушение Безликих стало той искрой, которая подожгла сухую степь. Император нанес удар исподтишка, нарушив все негласные законы чести, и Север ответил ему с яростью разбуженного зверя.

Утром следующего дня Джин Сиху созвал военный совет, но теперь я не ждала его в своих покоях. Я вошла в Главный зал вместе с ним. На мне был строгий костюм для верховой езды из плотного темного шелка и кожи — наряд, не стесняющий движений, лишенный тяжелых украшений, но кричащий о статусе Владычицы. Когда мы рука об руку проследовали к возвышению, ни один из десятков суровых северных командиров не посмел опустить глаз или выразить недовольство моим присутствием. В их глазах я больше не была столичной неженкой. Я была женщиной, которая стояла спина к спине с их Великим Лордом в танце смерти.

— Император Дворца Небесной Гармонии перешел черту, — голос Сихуа, усиленный ледяной аурой, разнесся под сводами зала, отражаясь от древних щитов на стенах. — Он подослал убийц к моей семье и использовал фанатиков Храма, чтобы объявить моего наследника демоном. Север больше не будет склонять голову перед трусом, прячущимся за спинами наемников. Отныне мы не вассалы столицы, а независимые земли. И если Сын Неба захочет оспорить это, пусть приходит и попробует забрать наши жизни на поле боя.

Командиры ответили единым, оглушительным ревом, ударив кулаками в закованные в железо груди. Война была объявлена.

Последующие три недели слились в единый, непрерывный поток приготовлений. Поместье клана Джин превратилось в сердце огромной военной машины. Сигнальные огни зажглись на всех пиках Ледяного хребта, кузницы работали день и ночь, оглашая долину звоном молотов.

Я не спала сутками, организуя эвакуацию мирных жителей из приграничных деревень за неприступные стены внутреннего кольца. Мой прежний мир, мир прочитанной новеллы, окончательно растаял, уступив место суровой, но пульсирующей жизнью реальности.

Императорская армия, состоящая из ста тысяч солдат и поддерживаемая остатками паладинов Храма Небесного Света, подошла к нашим землям в конце весны.

Они не стали распылять силы. Огромное войско, сверкающее золотом и сталью, встало лагерем у самого входа в ущелье Ветров — единственного широкого прохода к сердцу Севера.