В кабинете воцарилась гробовая тишина. Я тяжело дышала, глядя прямо в его потемневшие от ярости глаза. Понимая, что только что перешла черту. В этом мире жены не разговаривают так с мужьями, тем более с Великими Лордами. За такие слова меня могли бросить в темницу.

Сиху смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. Его рука медленно поднялась. Я непроизвольно напряглась, ожидая удара, но он лишь коснулся моего подбородка длинными, мозолистыми пальцами воина. Хватка была жесткой, но не болезненной. Он заставил меня поднять лицо еще выше.

— Кто ты? — тихо спросил он. В его голосе больше не было ярости, только подозрение.

— Я не понимаю вас, Господин.

— Не лги мне, — его пальцы чуть сильнее сжали мой подбородок. Жар его тела обжигал сквозь плотный шелк моего платья. — Моя жена, Юн А-Рин, ненавидела этого ребенка. Она морщилась, когда он проходил мимо, тратила золото на шелка и румяна из столицы, пока он спал в холодной комнате, и ее это полностью устраивало. Она была высокомерной, эгоистичной и пустой. А сейчас передо мной стоит женщина, которая готова бросить мне вызов ради того самого «ненавистного» мальчишки. Которая рассуждает о душе и защите.

Он склонился так близко, что я почувствовала запах сандала и металла, исходящий от его кожи.

— Что ты задумала? Это новая политическая игра твоего отца? Хочешь привязать к себе наследника, чтобы контролировать Север, если я не вернусь с очередного похода?

Его близость сводила с ума, лишая возможности мыслить здраво. Он был опасен, красив и дьявольски проницателен.

Я заставила себя не отводить взгляд. Вложила в свои глаза всю искренность, на которую была способна.

— Моему отцу нет дела до Севера, Господин. А мне нет дела до политики.

— Тогда почему? — его голос прозвучал почти хрипло. — Почему ты вдруг решила стать ему матерью?

— Потому что я едва не потеряла его, — ответила я чистую правду, хотя он не мог знать, что я имела в виду смерть оригинальной А-Рин и свое перерождение. — Вчера, увидев его на снегу… я поняла, что если этот ребенок погибнет, или если его душа умрет от холода этого дома, то вина ляжет на меня. И на вас. Я больше не хочу быть частью этой жестокости. Хочу, чтобы в этом доме был покой.

Мужчина долго смотрел в мои глаза, словно пытаясь найти там фальшь. Его пальцы на моем подбородке медленно разжались, оставляя на коже ощущение фантомного ожога. Он сделал шаг назад, разрывая напряженный зрительный контакт.

— Покой, — он произнес это слово так, словно пробовал его на вкус, а затем горько усмехнулся. — На Севере не бывает покоя, А-Рин. Здесь выживают.

Он повернулся и подошел к столу, усыпанному донесениями.

— Ты можешь оставить свои нововведения в отношении До-Юна, — наконец произнес он, не глядя на меня. — Если считаешь, что мягкость сделает из него человека, а не калеку — пытайся. Но я буду наблюдать за тобой. Очень внимательно. И если я увижу, что за твоей "материнской любовью" кроется яд…

Он поднял взгляд, и в нем снова сверкнула сталь.

— …Я уничтожу тебя своими руками.

Холодок пробежал по моей спине. Это было обещание, и я знала, что он сдержит его не колеблясь.

— Понимаю, Господин, — я склонилась в идеальном поклоне. — Я не подведу вашего доверия.

— Доверия еще нет, А-Рин, — отрезал Сиху. — Свободна.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как дрожат колени. Спина взмокла от пота, несмотря на прохладу в коридоре. Первый бой был окончен. Я не проиграла, но и не выиграла. Лишь отвоевала для нас с До-Юном немного времени и крошечный кусочек свободы под пристальным, подозрительным взглядом хищника.

Идя обратно в свои покои, я вспоминала его лицо, когда я бросила ему вызов. В его глазах было не только подозрение. Там был еще и интерес. Опасный, мужской интерес человека, который впервые увидел перед собой не покорную куклу и не раздражающую жену, а равного противника.

Нам предстоял долгий путь. И я знала, что перевоспитать будущего тирана — это лишь половина дела. Намного сложнее будет не сгореть в пламени, которое рано или поздно вспыхнет между мной и его отцом.

Путь от кабинета Сихуа до моих покоев показался мне бесконечным. Я шла по длинным открытым галереям, соединяющим павильоны поместья, и морозный ветер остужал мои горящие щеки. Мои колени все еще слегка дрожали от пережитого напряжения. Выдержать взгляд Стального меча Севера и бросить ему открытый вызов — для этого требовалась смелость, граничащая с безумием.

Но когда я наконец раздвинула сёдзи своих покоев, все страхи отступили на задний план.

До-Юн ждал меня. Мальчик сидел на том же самом месте у низкого столика. Чаша с рисовой кашей была пуста до последней крупинки. Увидев меня, мальчик напрягся, его маленькие пальчики вцепились в край шелковой подушки. Он ждал, что я вернусь в гневе. Что гнев отца, который наверняка обрушился на меня в кабинете, я теперь вымещу на нем — ведь именно так всегда поступала прежняя А-Рин.

Стоя на пороге, глубоко вздохнула, прогоняя из головы образ сурового лорда, и улыбнулась.

— Ты все съел. Какой молодец! Хороший мальчик, — мой голос прозвучал спокойно и тепло. Подойдя ближе я присела рядом с ним. — Я же обещала, что мы пойдем в библиотеку?

В глазах ребенка мелькнуло недоверие, которое тут же сменилось робкой, едва уловимой надеждой. Он медленно кивнул.

Библиотека клана Джин находилась в западном крыле. Чтобы попасть туда, нам нужно было пересечь внутренний двор и пройти по извилистым каменным дорожкам сада. Я накинула на плечи свою теплую накидку, а До-Юна велела закутать в плотный шерстяной плащ, который Су-Ён чудом отыскала в сундуках.

Мы шли рядом. Я старалась делать маленькие шаги, чтобы ему не приходилось бежать за мной. Снег тихо скрипел под нашими туфлями. В саду стояла оглушительная, зимняя тишина, прерываемая лишь карканьем ворон на голых ветвях старой сливы.

Перед входом в библиотеку располагалась высокая каменная лестница, ступени которой обледенели после ночной метели. Я поднялась на первую ступеньку и обернулась. До-Юн стоял внизу. Для его коротких ножек подъем по скользкому камню был сложной задачей.

Он поднял ногу, попытался поставить ее на обледенелый край, но туфелька соскользнула. Мальчик пошатнулся, испуганно взмахнув руками.

Я инстинктивно подалась вперед, но не стала хватать его, чтобы не напугать резким движением. Вместо этого я просто протянула ему руку ладонью вверх.

— Держись, — тихо сказала я.

До-Юн замер. Он посмотрел на мою руку, тонкую, с идеальным маникюром и нефритовым кольцом на указательном пальце. Руку, которая, как он помнил, могла только отталкивать и наказывать. Затем мальчик поднял взгляд на мое лицо. Я не торопила его, стояла на ветру с протянутой рукой и просто ждала, давая ему право выбора.

Секунды шли медленно. И вдруг, словно приняв какое-то важное для себя решение, он протянул свою крошечную, спрятанную в рукав ладошку и робко вложил ее в мою.

Его пальцы были ледяными, несмотря на плащ. Мое сердце дрогнуло. Я мягко, но крепко сжала его ладошку, передавая свое тепло.

— Вот так, — улыбнулась я. — Вместе мы не упадем.

Я повела его вверх по лестнице, и он послушно шагал следом, не пытаясь вырвать руку. Это был крошечный, почти невидимый шаг для остального мира, но для нас с ним — это был настоящий прорыв. Будущий тиран, который по канону не подпускал к себе никого на расстояние вытянутого меча, сам доверился мне.

В библиотеке пахло сухими свитками, старой тушью и пылью. Мы устроились на теплом полу у окна, куда падали скупые лучи зимнего солнца. Я попросила служащего принести нам старинные бестиарии — книги с иллюстрациями мифических существ.

Два часа пролетели незаметно. Я разворачивала длинные свитки, показывая ему искусно нарисованных тушью извивающихся драконов, девятихвостых лисиц и небесных псов. До-Юн не проронил ни слова, но его глаза горели живым, детским любопытством. Он водил пальчиком по контурам чешуи на пергаменте, и в эти моменты казался самым обычным, ни в чем не повинным ребенком.