Ветер шевелил мои волосы, принося с гор свежесть и обещание долгого, теплого лета. Я посмотрела на До-Юна, который звонко смеялся, пытаясь дотянуться до отцовского меча, затем на Сихуа, смотревшего на нас с такой безграничной преданностью, что перехватывало дыхание.

Моя золотая клетка превратилась в неприступную крепость. Мой холодный Север стал самым теплым местом на земле.

Судьба переписана. И эта новая история принадлежит только нам.

Время на Севере всегда текло иначе. Когда-то мне казалось, что оно заморожено в бесконечной, жестокой зиме, где каждый вздох резал легкие, а каждый взгляд сулил гибель. Но теперь, спустя десять лет после той исторической битвы у ущелья Ветров, время струилось мягко и плавно, подобно прогретым весенним солнцем водам горной реки.

Я сидела на широкой деревянной террасе нашего Главного павильона, откинувшись на мягкие подушки, расшитые золотыми фениксами.

Теплый ветерок играл с тонкими перезвонами ветряных колокольчиков под крышей, принося со стороны нижнего сада густой, сладкий аромат цветущей сливы мэхва. Той самой сливы, первый росток которой когда-то в глиняной плошке принес мне напуганный пятилетний мальчик. Теперь это было огромное, раскидистое дерево, чьи ветви утопали в нежно-розовой пене лепестков.

Я улыбнулась, поправив складки своего просторного ханбока из легчайшего персикового шелка, и медленно, с глубочайшей нежностью опустила ладонь на свой заметно округлившийся живот.

Внутри меня толкнулась новая жизнь. Ребенок ответил на мое прикосновение легким пинком, заставив меня тихо рассмеяться. Беременность протекала совсем иначе, чем я могла бы себе представить. Я была окружена такой плотной стеной заботы и абсолютного обожания, что иногда мне казалось, будто я ступаю не по земле, а по облакам.

Со стороны тренировочного плаца донесся звонкий, ритмичный стук дерева о дерево.

Я повернула голову, любуясь открывшейся картиной.

Там, на залитой солнцем арене, скрестили тренировочные мечи двое мужчин.

Одному из них недавно исполнилось шестнадцать. До-Юн вытянулся, превратившись в поразительно красивого юношу. Широкие плечи, узкая талия, идеальная осанка воина. Черные как смоль волосы были собраны в высокий хвост, а резкие черты лица, унаследованные от отца, смягчались лишь тогда, когда он смотрел на меня.

Сейчас в его серых глазах горел азарт. Он двигался с пугающей скоростью и грацией дикого барса. В его руках деревянный мокком казался продолжением тела. И что самое прекрасное — его магия больше не была проклятием. Полуночное пламя, очищенное и подчиненное его воле, легкой сапфировой дымкой струилось по лезвию меча, не обжигая, а лишь усиливая удары.

Он больше не был забитым, испуганным зверенышем. Он не стал Кровавым Императором, выжигающим города. Юный лорд Джин До-Юн был гордостью Севера, защитником слабых и самым благородным юношей, которого только видела эта земля.

Противником До-Юна был Великий Лорд.

Джин Сиху за эти десять лет стал лишь мужественнее. В его густых темных волосах на висках появилась благородная серебряная седина, придающая его хищному лицу еще больше царственности. Его движения не утратили ни капли своей сокрушительной мощи.

Это был танец двух равных, танец хищников.

До-Юн сделал резкий выпад, перенося вес на левую ногу, и нанес обманный удар сверху. Сиху с легкостью заблокировал его, но юноша, используя инерцию, развернулся вокруг своей оси и направил острие меча, окутанное сапфировым светом, прямо в грудь отца.

Сиху не стал уклоняться. Он лишь слегка повернул корпус, позволяя деревянному клинку скользнуть по своей плотной кожаной рубахе, и одним неуловимым движением выбил меч из рук сына.

Мокком отлетел в сторону, зарывшись в песок.

До-Юн замер, тяжело дыша, со стертыми в кровь ладонями, но на его лице не было и тени страха или обиды, только искреннее восхищение.

Сиху опустил свой меч. Его суровое лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, которую он теперь дарил только своей семье. Мужчина сделал шаг вперед и крепко, по-мужски, хлопнул сына по плечу.

— Твоя скорость возросла, До-Юн, — рокочущий голос Стального меча был полон нескрываемой гордости. — Твой контроль над энергией безупречен. Еще год-два, и мне придется использовать валирийскую сталь, чтобы удержать оборону против тебя.

— Я все равно не смог пробить вашу стойку, отец, — со смехом ответил юноша, вытирая пот со лба. — Вы непоколебимы, как Ледяной хребет. Но я обещаю, к следующей весне я заставлю вас отступить хотя бы на шаг!

— Буду ждать с нетерпением, — Сиху взъерошил волосы сына, жест, полный отцовской нежности, который десять лет назад казался немыслимым.

Они обернулись к террасе, почувствовав мой взгляд. Оба, отец и сын, одинаково просияли, увидев меня, и направились к Главному павильону.

— Матушка! — До-Юн взлетел по ступеням, словно у него за спиной выросли крылья, и опустился на колени рядом с моими подушками. От него пахло солнцем, пылью и свежестью.

Он бережно, с невероятным трепетом приложил ладонь к моему животу. В свои шестнадцать лет, будучи смертоносным воином, рядом со мной он оставался таким же любящим, преданным мальчишкой.

— Он толкается? — шепотом спросил До-Юн, и его глаза расширились от восторга, когда он почувствовал легкий пинок. — Ты слышишь меня, малыш? Это твой старший брат. Расти скорее. Я научу тебя ездить на лошади и стрелять из лука, а если кто-то посмеет тебя обидеть, я обрушу на него небо.

— Твоя сестра будет слишком занята, изучая каллиграфию и поэзию, чтобы бегать с луком, До-Юн, — с легкой улыбкой произнес Сиху, поднимаясь на террасу.

Лорд остановился рядом со мной. Он небрежно отбросил тренировочный меч и опустился на край моего ложа. Его большая, горячая рука немедленно легла поверх моей, переплетая наши пальцы.

— Почему сразу сестра, отец? — картинно возмутился юноша, хотя в его глазах плясали смешинки. — Северу нужны воины! Нам нужен брат, с которым мы будем охранять покой матушки!

— Северу достаточно двух воинов, чтобы обратить в пепел любую армию, — парировал Сиху, не отрывая от меня своего потемневшего, бездонного взгляда. — А этому дому не хватает еще одной красивой девочки с янтарными глазами.

Я тихо рассмеялась, глядя, как эти двое спорят о поле будущего ребенка. Этот спор длился уже несколько месяцев и неизменно заканчивался смехом.

— Кем бы ни было это дитя, оно родится в мире и абсолютной безопасности, — нежно сказала я, погладив До-Юна по щеке. — Идите, смойте с себя пыль арены. Ужин скоро будет подан.

— Слушаюсь, матушка! — До-Юн порывисто поцеловал мою руку и, бросив на отца озорной взгляд, умчался в сторону купален.

Мы остались на террасе вдвоем.

Сиху придвинулся ближе. Его тяжелая рука скользнула на мою талию, притягивая меня к своей широкой, крепкой груди. Я с наслаждением откинула голову на его плечо, вдыхая его родной, сводящий с ума запах.

Десять лет мы правили Севером рука об руку.

Империя так и не рискнула сунуться к нам во второй раз. Тот разгром у ущелья Ветров стал легендой, передающейся из уст в уста. Император был вынужден подписать трактат о суверенитете Севера, признав нас независимым государством. Мы открыли торговые пути с восточными континентами, отстроили новые города и возродили земли, которые веками считались мертвой пустошью.

Клан Джин процветал, а Храм Небесного Света навсегда потерял свое влияние в наших краях. Говорили, что Святая Дева Пэк Ён-Хва, лишенная своего предназначения, удалилась в далекий горный монастырь на юге, так и не сумев смириться с тем, что "демон" До-Юн стал справедливым и любимым народом принцем Севера.

— Ты устала? — тихо спросил Сиху, его губы нежно коснулись моего виска.

— Нисколько, — я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела. — Я просто абсолютно, безоговорочно счастлива.

Его пальцы, загрубевшие в боях, бережно и трепетно поглаживали мой округлившийся живот. Человек, которого в начале этой истории боялись даже тени, сейчас был самым нежным и преданным мужем в мире. В его глазах я видела ту же самую жгучую, всепоглощающую страсть, что и десять лет назад в Императорском саду. Время не остудило его любовь, оно лишь сделало ее глубокой, как океан, и прочной, как валирийская сталь.