Я медленно повернулась к нему.

Лунный свет падал на лицо мужчины, смягчая резкие шрамы, превращая их в свидетельства его силы и мужества. В его серых глазах бушевала буря — смесь отчаянной нежности и обжигающей страсти, которую он так долго сдерживал.

— Никто из них не значит для меня ничего, Сиху, — прошептала я, поднимая руки и кладя их на его широкую грудь. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце под тонким шелком его одежд. — Я смотрю только на вас.

Его дыхание сбилось, большие, горячие руки легли на мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

— Докажи это, — выдохнул он.

Я не стала медлить. Мои руки скользнули по его груди вверх, обвиваясь вокруг сильной шеи, и я сама потянулась к его губам.

Сиху издал глухой, сдавленный стон, который потонул в нашем поцелуе.

Если поцелуй в покоях, когда я была ранена, был полон боли, исцеления и обещаний, то этот поцелуй был чистым, неконтролируемым пожаром.

Его губы обрушились на мои с властной, голодной жадностью. Он сжал меня в объятиях так крепко, словно боялся, что я могу раствориться в лунном свете, как иллюзия. Одной рукой он удерживал меня за талию, прижимая к своему твердому бедру, а вторая зарылась в мои высоко уложенные волосы. Драгоценная шпилька тихо звякнула и выскользнула, падая на деревянные доски моста. Мои тяжелые волосы водопадом обрушились на спину, но ни я, ни он не обратили на это внимания.

Мужчина целовал меня глубоко, сминая мои губы, требуя полного подчинения и отдачи. Его язык властно и горячо исследовал мой рот, сметая все барьеры, все остатки моей холодности и рассудительности. Я отвечала ему с не меньшей страстью, прижимаясь к нему всем телом, пьянея от вкуса его губ, от его запаха, от этой сумасшедшей, сокрушительной мужской силы.

Мои пальцы сжимали ткань его одежд на плечах, пока земля уходила из-под ног. В этом поцелуе он забирал мою душу и отдавал взамен свою. Он клеймил меня, заявляя свои права перед луной, перед звездами и перед всем этим дворцом.

Когда мы, задыхаясь, наконец оторвались друг от друга, наши губы припухли, а глаза потемнели от желания. Сиху тяжело дышал, прижимаясь своим лбом к моему. Его руки все еще судорожно сжимали мою талию.

— Моя, — хрипло, сорванным голосом произнес он, заглядывая в мои глаза. В этом слове не было сомнений — это был неоспоримый факт.

— Ваша, — так же тихо, но с абсолютной уверенностью ответила я.

Стальной меч Севера закрыл глаза и с облегчением, полным невероятной нежности, уткнулся лицом в изгиб моей шеи, вдыхая аромат моих растрепанных волос.

Лунная дорожка серебрилась на глади пруда, когда Сиху медленно отстранился. Его дыхание было тяжелым, сбившимся, а в темных глазах все еще полыхал пожар. Он опустил взгляд, и его пальцы скользнули по деревянным доскам мостика, поднимая оброненную мной шпильку из белого золота.

Мои волосы тяжелым водопадом струились по плечам и спине. В строгом, скованном правилами дворце появление женщины с распущенными волосами было равносильно скандалу, но мне было все равно. Сиху бережно зажал драгоценную шпильку в кулаке, а другой рукой снял свой парадный плащ, набрасывая его мне на плечи. Тяжелый шелк, сохранивший тепло его тела и запах сандала, укрыл меня с головой, пряча мою растрепанность от чужих глаз.

— Нам пора возвращаться, — его голос звучал глухо, пробирая до самых мурашек, мужчина притянул меня к себе. — Я видел достаточно. Императорский бал больше не имеет для меня значения.

Мы покинули Дворец Небесной Гармонии через боковые ворота, избегая любопытных взглядов и шепота столичной знати. Ночной воздух столицы был напоен ароматом весны, но меня согревал не он, а крепкая, надежная рука Сихуа, уверенно ведущая меня к нашему экипажу.

Дорога до резиденции клана Джин прошла в тишине.

Экипаж мерно покачивался. Я сидела, укутанная в его плащ, и смотрела на профиль мужа, освещаемый тусклым светом уличных фонарей, мелькающих за слюдяным окном. Его рука не выпускала мою ни на мгновение, большой палец привычно и успокаивающе поглаживал мою ладонь.

Именно в эту минуту тишины, когда адреналин после поцелуя в саду начал спадать, в мою душу холодным сквозняком прокрался страх.

Я смотрела на эти точеные, резкие черты лица, на шрам, пересекающий его щеку, на эти сильные руки, которые еще недавно могли лишь карать, а теперь так бережно держали меня. И мне стало страшно. Страшно до темноты в глазах.

Все это казалось нереальным, слишком прекрасным, чтобы быть правдой.

В памяти, словно ядовитый туман, всплыли строки оригинальной новеллы. В них этот самый мужчина, чью руку я сейчас сжимала, смотрел на Юн А-Рин с ледяным отвращением. В той, написанной кем-то истории, он ни разу не коснулся ее с нежностью, а в конце равнодушно отвернулся, позволив будущему тирану казнить ее.

Я изменила сюжет, спасла До-Юна и растопила лед в сердце Стального меча Севера. Но что, если это лишь временная аномалия? Что, если мир, живущий по законам книги, в любой момент может забрать у меня эту сказку, вернув все на круги своя? Что, если завтра он проснется и поймет, что я — чужая душа в теле его жены, или, что еще хуже, его чувства рассеются, как утренний туман, оставив меня одну на пепелище моей собственной любви?

Моя рука в его ладони невольно дрогнула.

Сиху мгновенно почувствовал это и повернул голову, его проницательный взгляд впился в мое лицо. В полумраке экипажа он безошибочно прочитал смятение в моих глазах.

— Что тебя тревожит? — тихо спросил он, и его пальцы чуть сильнее сжали мою руку. — Ты дрожишь. Замерзла?

— Нет, Господин, мне тепло, — я попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Просто... день был слишком долгим. И бал... он забрал много сил.

Мужчина не поверил. Я видела это по тому, как сошлись на переносице его густые брови, но он не стал допрашивать, лишь придвинулся ближе, так что наши колени соприкоснулись, и молча переплел наши пальцы.

Когда мы прибыли в резиденцию, ночь уже перевалила за середину. Поместье спало, лишь немногочисленные ночные стражи бесшумно кланялись, когда мы проходили мимо.

Сиху проводил меня до самых дверей моих покоев. Обычно на этом мы прощались, но сегодня, когда Су-Ён, дежурившая у входа, открыла створки, он не остановился. Мужчина жестом приказал служанке удалиться и переступил порог вслед за мной, закрывая двери.

В комнате горело лишь несколько масляных ламп, отбрасывая на стены мягкий, золотистый свет. Было тихо.

Я остановилась посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Плащ Сихуа соскользнул с моих плеч, оставляя меня в парадном ханбоке. Мои распущенные волосы тяжелым шелком укрывали спину.

Он подошел ко мне сзади. Я почувствовала жар его тела еще до того, как он коснулся меня.

Его руки легли на мои плечи, осторожные, почти невесомые прикосновения. Мужчина медленно провел ладонями по рукавам моего чогори, затем его пальцы коснулись завязок на груди.

— Позволь мне, — его голос был тихим, рокочущим шепотом прямо над моим ухом.

Я затаила дыхание и чуть заметно кивнула.

Его пальцы, привыкшие распутывать сложные узлы на доспехах, с невероятной нежностью развязали шелковую ленту моего верхнего платья. Тяжелый, расшитый драконами шелк скользнул вниз, к моим ногам. Я осталась лишь в тонкой, белоснежной нижней юбке и легкой рубашке, сквозь которые просвечивали контуры моего тела.

Сиху обнял меня со спины, прижимая к своей груди, и уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Его горячие губы коснулись пульсирующей жилки, заставляя меня тихо выдохнуть и откинуть голову ему на плечо.

— Ты убегаешь от меня, А-Рин, — прошептал он, вдыхая аромат моей кожи. — Не телом, а разумом. Там, в саду, ты была моей. Но в экипаже... я видел, как в твоих глазах снова выросла стена. Чего ты боишься?

Я закрыла глаза. Его проницательность пугала и восхищала одновременно, скрывать от него свои страхи было бессмысленно.