Идиллию разрушил скрип раздвижных дверей. На пороге возник управляющий Пак. Он низко поклонился, но в его глазах читалась нервозность.

— Госпожа Юн. Великий Лорд передал приказ. Сегодня вечером состоится совместная трапеза в Главном зале. Он желает видеть вас и… молодого господина.

До-Юн мгновенно отдернул руку от свитка, словно обжегся, и его плечи снова сжались. Все расслабление последних часов испарилось в один миг.

— Передайте Господину, что мы будем готовы, — ледяным тоном ответила я, сворачивая свиток.

Это была проверка. Сиху не доверял мне и решил лично посмотреть, как мы взаимодействуем. Что ж, если Стальной Северный Лорд хочет спектакль, он его получит. Но играть мы будем по моим правилам.

К вечеру я приказала служанкам приготовить лучшие одежды. Для себя я выбрала строгое, закрытое платье глубокого изумрудного цвета, расшитое серебряными нитями, изображающими ветви бамбука — символ стойкости. Мои волосы были убраны в сложную, но скромную прическу.

Но все мое внимание было сосредоточено на До-Юне. Я лично проследила, чтобы его одели в подобающий его статусу наряд: нижние одежды из мягкого белого хлопка, а поверх — роскошный халат насыщенного синего цвета, цвета наследников клана Джин, с поясом, украшенным небольшой нефритовой подвеской.

Когда Су-Ён закончила расчесывать его волосы, я присела перед ним на корточки. Он выглядел как настоящий маленький принц, но в его глазах стоял затравленный страх.

— Послушай меня, До-Юн, — я взяла его за плечи, глядя прямо в глаза. — Твой отец — строгий человек. Но пока я рядом, никто в этом зале не посмеет тебя обидеть или оскорбить. Ты — будущий глава этого клана. Расправь плечи.

Мальчик судорожно сглотнул, но попытался выпрямиться.

Мы вошли в Главный зал вместе. Зал был огромен, освещен десятками свечей в бронзовых подсвечниках. Воздух был пропитан запахами жареного мяса, чеснока, кунжутного масла и острых специй.

Лорд Сиху уже сидел во главе длинного низкого стола из темного лакированного дерева. На нем были неформальные, но дорогие темно-серые одежды. Мужчина выглядел расслабленным, но эта расслабленность была обманчивой — так выглядит отдыхающий тигр, готовый к прыжку.

Мы подошли к столу. Я плавно, с идеальной грацией опустилась на подушку по правую руку от лорда, а До-Юна усадила рядом с собой, так, чтобы мое тело частично закрывало его от прямого, тяжелого взгляда отца.

— Приветствую вас, Господин, — учтиво произнесла я, слегка склонив голову.

Сиху кивнул, его проницательный взгляд скользнул по мне и остановился на мальчике. Он явно заметил новую, дорогую одежду и то, как ребенок жался ко мне, ища защиты.

Трапеза началась в молчании. Служанки бесшумными тенями скользили вокруг, расставляя десятки маленьких чаш с закусками банчанами, пиалы с рисом и прозрачным бульоном. В центре стола стояла жаровня, на которой скворчали тонкие ломтики нежнейшей мраморной говядины.

В прежние времена А-Рин во время таких редких совместных ужинов либо сидела с кислым лицом, едва касаясь еды, либо пыталась привлечь внимание мужа жалобами на прислугу или просьбами о деньгах. На ребенка она не обращала никакого внимания, позволяя ему есть холодные остатки.

Но сегодня все было иначе.

Я взяла свои длинные серебряные палочки. Игнорируя присутствие лорда Сихуа, я потянулась к жаровне, выбрала самый лучший, идеально прожаренный кусочек мяса, обмакнула его в сладковатый соус и… положила прямо поверх белоснежного риса в чаше До-Юна.

Мальчик удивленно замер, глядя на свою пиалу.

Затем я придвинула к нему чашу с неострым омлетом и сладкими маринованными кореньями.

— Ешь, пока горячее, — нежно, вполголоса сказала я ему, совершенно не обращая внимания на сидящего во главе стола мужчину. — Мясо придаст тебе сил. Осторожно, не обожгись.

До-Юн взял ложку и неуверенно откусил кусочек. Его глаза расширились от вкуса настоящей, горячей пищи, которой он был лишен так долго.

Краем глаза я заметила, как Сиху замер с поднесенной ко рту чаркой вина. Его густые брови медленно поползли вверх. Он наблюдал за мной с выражением глубочайшего непонимания.

— Как продвигаются занятия молодого господина с учителем грамоты? — вдруг нарушил тишину Сиху. Его глубокий, рокочущий голос заставил До-Юна вздрогнуть и выронить кусочек омлета обратно в чашу. Ребенок побледнел, втягивая голову в плечи.

— Учитель еще не возобновил занятия после зимы, Господин, —спокойно и почтительно ответила я, не глядя на мужа. Я тут же повернулась к ребенку и, достав из рукава чистый шелковый платок, осторожно вытерла уголок его рта. — Все в порядке, не торопись. Ничего страшного.

Я снова взяла палочки и положила в чашу До-Юна кусочек нежной рыбы, тщательно проверив, нет ли там костей.

— Он должен начать изучать трактаты по военной стратегии. Ему уже пять. В его возрасте я уже знал наизусть «Искусство войны», — нахмурился Сиху, явно недовольный тем, что я так быстро отсекла его вопрос и переключила внимание.

— Безусловно, Господин, — я учтиво склонила голову, так и не встретившись с ним взглядом. — Но стратегия требует ясного ума, а ясный ум требует крепкого здоровья. Пока он не окрепнет, я не позволю перегружать его сложными текстами.

В зале повисла напряженная тишина. Сиху положил свои палочки на деревянную подставку, звук получился громким. Служанки побледнели и опустили головы еще ниже.

Мужчина, привыкший к тому, что весь мир вращается вокруг него, привыкший к страху врагов и трепету подчиненных, вдруг оказался выброшен за борт. Его законная жена, которая раньше из кожи вон лезла ради его внимания, пусть и из корыстных побуждений, сейчас полностью его игнорировала. Она сидела в полуметре от него, но казалась недосягаемой, отгородившись от него невидимой, но прочной стеной, внутри которой существовали только она и мальчик.

Он смотрел, как я подливаю До-Юну теплый бульон. Как я тихо, почти шепотом хвалю его за хороший аппетит. Как мальчик, хоть и с опаской косящийся на отца, постепенно расслабляется под моим покровительством и даже позволяет себе еле заметную, робкую улыбку, когда я забавно морщу нос, случайно надкусив слишком острый кусочек редьки.

Сиху почувствовал то, чего не испытывал никогда в жизни. Это не было гневом. Это было странное, сосущее чувство диссонанса. Укол чего-то темного и колючего где-то под ребрами. Раздражение от того, что этот теплый, мягкий свет, исходящий от А-Рин, доставался не ему, Великому Лорду, а слабому ребенку. Он был чужим на этом празднике жизни, лишним на своей собственной территории.

Остаток ужина прошел в молчании. Лорд больше не задавал вопросов, но я чувствовала на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Он изучал каждое мое движение, каждый поворот головы, словно пытался разгадать сложнейшую военную шифровку.

Когда трапеза подошла к концу, я первой поднялась из-за стола.

— Благодарю за ужин, Господин. С вашего позволения, молодому господину пора отдыхать, — я низко поклонилась.

До-Юн тоже неуклюже поклонился отцу.

Сиху ничего не ответил, лишь коротко кивнул.

Я взяла мальчика за руку, на этот раз он сам охотно сжал мои пальцы в ответ, и мы покинули Главный зал.

Когда тяжелые двери закрылись за нашей спиной, в зале воцарилась глухая тишина. Джин Сиху остался сидеть один за огромным столом, уставленным остывающей едой. Он смотрел на две пустые подушки по правую руку от себя. Запах сандала и тонкого цветочного аромата, который А-Рин оставила после себя, все еще витал в воздухе.

Он налил себе еще вина, но пить не стал. Впервые в жизни непобедимый лорд Севера не знал, что делать с противником, который не атаковал, а просто отвернулся от него, лишив его малейшей власти над ситуацией.

Ночь опустилась на Северные земли тяжело и безмолвно, укрыв поместье клана Джин плотным покрывалом непроглядной тьмы. Метель, бушевавшая днем, улеглась, оставив после себя лишь кусачий мороз и звенящую тишину, в которой даже треск углей в жаровне казался оглушительным.