Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Это был запрещенный удар. Я ударила по его самому больному месту.

Лицо Сихуа исказилось. На секунду в его глазах промелькнула такая невыносимая мука, что мне захотелось откусить себе язык. Но отступать было поздно.

Лорд шагнул ко мне. В его глазах бушевала настоящая снежная буря.

Он был разгневан не столько моими словами, сколько своим бессилием. Придя сюда ради нее. Ради этой женщины, которая сводила его с ума. Хотел, чтобы она смотрела на него. Остаться в этих покоях, на этой постели, с ней. Наедине. А этот ребенок, его собственный сын, стоял между ними непреодолимой стеной, забирая себе всю ее любовь и тепло.

— Довольно, — процедил Сиху сквозь стиснутые зубы. Он повернулся к побледневшей служанке, которая застыла с одеялом в руках. — Отнеси вещи молодого господина в Восточный павильон наследника. Немедленно. А ты, — он перевел суровый взгляд на До-Юна, — пойдешь с ней. Мужчины клана Джин не спят в покоях женщин.

— Нет! — До-Юн вскрикнул, его глаза расширились от паники. Он сильной хваткой вцепился в ткань моей юбки, прячась за меня. — Матушка! Пожалуйста, не отдавайте меня! Я боюсь тьмы!

Его крик разорвал мое сердце на части.

— Вы не сделаете этого, — я заслонила мальчика собой, вскинув подбородок. — Вы не отправите его туда. Это жестоко.

— Я сказал — он пойдет в свой павильон! — голос Сихуа загремел, заполняя всю комнату. Он потерял контроль. Эгоистичное, темное желание остаться с женой наедине взяло верх над логикой. — Я глава этого клана, и мое слово — закон! Стража!

Двери раздвинулись, и на пороге появились двое гвардейцев.

— Проводите молодого господина в его покои, — приказал лорд.

Солдаты шагнули внутрь. До-Юн закричал, вцепившись в меня обеими руками. Его маленькое тельце сотрясалось от рыданий.

— Не трогайте его! — мой голос сорвался на крик. Я обхватила ребенка, бросая на гвардейцев такой испепеляющий взгляд, что те замерли в нерешительности, глядя то на лорда, то на меня.

Я перевела полный боли и разочарования взгляд на Сихуа.

Человек, стоявший передо мной, не был тем мужчиной, который закрыл меня от стрел. Он был суровым, непробиваемым тираном, ослепленным собственной гордыней и непониманием.

— Вы хотите, чтобы наследник спал в своем павильоне? — мой голос внезапно стал абсолютно ледяным, смертельно спокойным. — Прекрасно. Закон есть закон.

Сиху победно вскинул подбородок, но его триумф длился ровно секунду.

Я отвернулась от него.

— Су-Ён, — позвала я свою личную служанку, которая жалась в углу. — Собери мои спальные принадлежности. Мой гребень, теплые халаты и шкатулку с травами.

— Г-госпожа? — пролепетала девушка.

— Если наследник клана обязан спать в своем холодном павильоне один, чтобы доказать свою силу... — я повернула голову и посмотрела прямо в грозовые глаза Сихуа, чеканя каждое слово, — ...то его мать пойдет с ним. Чтобы доказать, что ему больше не нужно быть сильным в одиночку.

Лицо лорда Севера вытянулось. Вся краска сошла с его резких скул.

— Что ты несешь? — он сделал шаг ко мне, и в его голосе прозвучала искренняя, ничем не прикрытая паника. — Твое место здесь. В твоих покоях. Ты моя жена!

— Мое место там, где я нужна, Господин, — я подняла До-Юна на руки. Мальчик обхватил меня за шею, всхлипывая на моем плече. — А здесь... здесь вам никто не нужен. Вы слишком сильны для этого.

Я не стала дожидаться его ответа. Развернувшись, я прошла мимо застывших гвардейцев. Мои шелковые одежды прошуршали по деревянному полу, оставляя в воздухе лишь легкий аромат жасмина.

Я вышла в холодный коридор, унося с собой единственное тепло, которое было в этом доме.

Джин Сиху остался стоять посреди просторной, богато обставленной спальни.

Створки дверей медленно задвинулись, отрезая его от жены и сына. Комната, еще недавно наполненная тихим смехом и запахом туши, вдруг показалась ему гигантским, выстуженным склепом. Пламя свечей танцевало на стенах, отбрасывая длинные, кривые тени.

Мужчина смотрел на пустые фарфоровые пиалы на столике. На брошенную кисть и лист бумаги с идеальным иероглифом, перечеркнутым уродливой кляксой.

Он пришел сюда, чтобы снять доспехи. Потому что его тянуло к ней с невыносимой, разрушающей силой. Он хотел убрать все преграды между ними, хотел остаться с ней наедине, в ее постели, чтобы доказать, что он может быть не только лордом, но и мужчиной.

А в итоге он собственными руками выгнал ее.

Сиху медленно опустился на колени у столика. Его огромные, сильные руки, способные разорвать волка на части, безвольно упали на колени.

Великий Лорд Севера, перед которым трепетала вся Империя, остался совершенно один в пустой женской спальне, задыхаясь от ядовитой смеси собственного бессилия, разъедающей ревности к сыну и одиночества.

Три дня мы с До-Юном прожили в Восточном павильоне наследника.

Покои мальчика были холодными, мрачными, с голыми стенами, лишенными хоть какого-то намека на уют. Но мы наполнили их своим присутствием. Я приказала принести жаровни, теплые ковры и мягкие шкуры. Мы читали свитки, рисовали и пили горячий чай. И ни разу, ни на одну секунду, я не пожалела о своем решении уйти от Сихуа в ту ночь.

Лорд не приходил.

Наступил канун Фестиваля Зимней Луны — главного праздника Севера, когда самые длинные и темные ночи шли на убыль, а духам предков подносили дары, чтобы те ускорили приход весны. В этот день столица северных провинций, раскинувшаяся у подножия замка клана Джин, не спала до самого рассвета.

Ближе к вечеру, когда небо над крышами павильонов начало окрашиваться в глубокий индиго, в Восточный павильон явился управляющий Пак. Он низко поклонился, не смея поднять глаз.

— Госпожа Юн. Великий Лорд передал приказ, — старик откашлялся, явно нервничая. — Экипаж подан. Господин ожидает вас и молодого господина у главных ворот. Вы отправляетесь в город на Фестиваль.

Я удивленно приподняла бровь. Отправиться в город? Сиху, который ненавидел праздные гуляния, вдруг решил вывести семью в свет?

— Это приказ или предложение? — сухо уточнила я.

— Великий Лорд просил передать, что присутствие семьи главы клана на Фестивале необходимо для... поддержания духа народа, — управляющий замялся, выдавая истинную суть послания.

Я едва заметно усмехнулась. «Поддержание духа народа». Идеальное политическое оправдание для человека, который просто не знает, как иначе сказать: «Я хочу вас увидеть. Пойдемте со мной». Стальной меч Севера не умел извиняться, но этот жест был его неуклюжей попыткой примирения.

— Передайте Господину, что мы скоро спустимся, — ответила я.

Мы с До-Юном оделись тепло и нарядно. Я выбрала для себя ханбок глубокого аметистового цвета. Подол широкой юбки был расшит серебряными нитями, складывающимися в узоры цветущей сливы. На плечи я накинула плотное шерстяное турумаги — длинное зимнее пальто, отороченное темным мехом. До-Юна одели в ярко-красный праздничный костюм, который делал его похожим на маленького духа огня.

Когда мы вышли к главным воротам, Сиху уже ждал нас.

Мужчина стоял у экипажа, заложив руки за спину. На нем не было доспехов — только роскошные темные шелка и длинный плащ, подбитый волчьим мехом. При свете факелов его профиль казался еще более хищным и резким. Заметив нас, он повернул голову, и его взгляд мгновенно прикипел ко мне. В его глазах мелькнуло что-то сложное, темное и невыносимо горячее.

Он сделал шаг навстречу.

— Вы пришли, — его голос прозвучал низко, почти хрипло.

— Ради духа народа, Господин, — спокойно ответила я, не позволяя себе ни улыбнуться, ни смягчить тон.

Его челюсти чуть напряглись, но он ничего не ответил. Лишь протянул руку, чтобы помочь мне подняться в экипаж. На этот раз я не стала отказываться. Мои пальцы скользнули в его широкую, обжигающе горячую ладонь. Прикосновение длилось всего секунду, но по моему телу пробежала дрожь.