К вечеру небо над поместьем затянуло плотными облаками, и пошел густой, пушистый снег, укрывая Север мягким белым одеялом.

В моих покоях, как всегда, царило тепло. Служанки растопили систему ондоль, деревянный пол приятно согревал ступни сквозь тонкие хлопковые носки. До-Юн сидел за низким лакированным столиком, старательно выводя тушью иероглифы на рисовой бумаге. Учитель грамоты еще не вернулся к занятиям, но я сама начала понемногу заниматься с мальчиком, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей.

Я сидела рядом, опираясь локтем о шелковую подушку, и наблюдала за ним. Мальчик высунул кончик языка от усердия, его пальцы, сжимавшие кисть, были испачканы черной тушью. Лунный нефритовый тигр поблескивал на его груди. Глядя на эту умиротворяющую картину, я чувствовала, как тревога уходящего дня постепенно отступает.

— У тебя очень красивый почерк, — похвалила я, когда он закончил выводить сложный символ «Семья». — Линии ровные и уверенные.

До-Юн просиял, поднимая на меня глаза, в которых больше не было ни капли прежнего льда.

— Правда, матушка? Я старался. Хочу, чтобы вы гордились мной.

Я потянулась и нежно потрепала его по темным волосам, но не успела ничего ответить.

Тишину комнаты разрезал звук раздвигаемых створок чанхочжи. Служанки в коридоре не успели даже доложить о госте.

На пороге моих покоев возник Джин Сиху.

Я инстинктивно выпрямилась, одергивая подол своего домашнего платья из персикового шелка. До-Юн мгновенно напрягся, кисть дрогнула в его руке, оставляя на идеальном иероглифе уродливую черную кляксу. Мальчик втянул голову в плечи, вся его расслабленность испарилась в один миг.

Сиху переступил порог. На нем не было привычных кожаных доспехов или тяжелого плаща. Он был одет в простые, но невероятно дорогие домашние одежды из темного-синего шелка, перехваченные широким поясом. Его волосы, обычно туго стянутые на затылке, сейчас были распущены и свободно струились по широким плечам, придавая его резким, суровым чертам лица какую-то дикую, первобытную красоту. От него пахло морозным ветром, сандаловым деревом и... еле уловимым запахом крепкого рисового вина.

Мужчина пришел без оружия, гвардии и без предупреждения.

— Господин, — я поднялась на ноги, складывая руки в почтительном поклоне. — Ваше появление — неожиданная честь для этого скромного павильона.

Сиху не ответил на приветствие. Его тяжелый, потемневший взгляд скользнул по мне, задержавшись на распущенных волосах и домашнем шелке, а затем перешел на сжавшегося в комочек До-Юна.

В глазах лорда мелькнула тень. Он сделал шаг внутрь комнаты, и створки дверей за его спиной бесшумно закрылись, отсекая нас от остального поместья.

— Я помешал вашим занятиям, — его голос звучал ниже обычного, в нем слышалась легкая, хриплая вибрация. Он не спрашивал, а констатировал факт.

— Мы уже заканчивали, — я сделала шаг вперед, инстинктивно загораживая собой ребенка. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда полководца, и его челюсти едва заметно напряглись. — Не желаете ли чаю? Ночь сегодня обещает быть холодной.

— Да. Чаю.

К моему удивлению, вместо того чтобы отдать короткий приказ и уйти, как он это делал обычно, Сиху прошел к низкому столику и плавно, с грацией, неожиданной для его габаритов, опустился на шелковую подушку напротив нас.

В комнате повисла тишина. Пространство, которое еще минуту назад казалось просторным и уютным, внезапно сжалось до размеров клетки. Аура Сихуа, его подавляющая мужская энергетика заполнила каждый дюйм покоев.

Я опустилась на колени по другую сторону столика, стараясь не выказывать своего волнения. До-Юн сидел рядом со мной и боялся даже вздохнуть.

Взяла изящный фарфоровый чайник. Мои руки предательски дрогнули, когда я наливала горячий настой женьшеня в пиалу лорда.

Сиху наблюдал за каждым моим движением. Он не смотрел на политическую фигуру или матриарха клана. Он смотрел на женщину. Его взгляд обжигал мои пальцы, скользил по линии шеи, заставляя кровь приливать к щекам.

Он протянул руку за пиалой и наши пальцы случайно соприкоснулись. Его кожа была горячей и шершавой от мозолей. Я вздрогнула и поспешно отдернула руку, словно обжегшись. Сиху сделал глоток, не отрывая от меня своих серых, как грозовое небо, глаз.

— Что ты пишешь? — внезапно спросил он, обращаясь к сыну.

Голос лорда прозвучал спокойно, он явно старался смягчить интонации, но для пятилетнего ребенка, привыкшего к армейской строгости отца, это все равно прозвучало как раскат грома.

До-Юн вздрогнул всем телом. Мальчик посмотрел на испорченный лист бумаги, на черную кляксу, и его глаза наполнились ужасом. Он решил, что отец будет ругать его за неаккуратность.

— Я... я... простите меня, Великий Лорд... — пролепетал он, сползая с подушки и падая на колени, упираясь лбом в пол. — Я все испортил. Я недостоин...

Лицо Сихуа окаменело. Он смотрел на своего сына, который корчился на полу в приступе панического страха из-за простого вопроса. В глазах лорда промелькнула боль, смешанная с раздражением. Раздражением на себя, на свою репутацию тирана, на то, что он не знает, как исправить то, что сам же и сломал.

— Поднимись, До-Юн, — скомандовал он. — Никто тебя не наказывает. Сядь ровно.

Но мальчик только сильнее вжался в пол, тихо всхлипывая.

Я не выдержала. Отставив свою пиалу, я придвинулась к ребенку и аккуратно подняла его, усаживая обратно и обнимая за дрожащие плечи.

— Все в порядке, мой хороший, — прошептала я, стирая слезинку с его щеки. Затем я подняла взгляд на Сихуа. В моих глазах был вызов. — Он просто устал, Господин. День был долгим. Ему пора готовиться ко сну.

Сиху медленно поставил пиалу на стол. Его взгляд потемнел. Он пришел сюда, чтобы попытаться наладить отношения. Он "снял доспехи", как советовал ему капитан гвардии. Хотел провести вечер со своей семьей, хотел услышать ее голос. Но вместо этого он снова стал монстром, от которого жена защищает ребенка.

В этот момент створки дверей раздвинулись, и в комнату вошла новая няня, неся стопку теплых постельных принадлежностей. Девушка побледнела, увидев Великого Лорда, но, повинуясь моему кивку, начала стелить матрас в соседней комнате, которая соединялась с моими покоями открытой аркой.

С тех пор, как До-Юн пережил выброс темной энергии, я приказала перенести его постель в свои покои. Я хотела быть рядом, если проклятие вернется.

Сиху проследил за действиями служанки, и его брови медленно сошлись на переносице.

— Что это значит? — его голос стал жестким, обманчиво тихим. — Почему постель наследника расстилают в твоих покоях?

Я почувствовала, как воздух в комнате стремительно остывает.

— До-Юн спит здесь с той самой ночи, Господин, — спокойно ответила я. — После выброса темной энергии его духовные каналы все еще нестабильны. Ему снятся кошмары. Рядом со мной он спит спокойно.

Сиху поднялся на ноги. В полный рост, в тесном пространстве комнаты, он казался несокрушимой скалой.

— Ему пять лет, А-Рин. Он наследник клана Джин, — в голосе лорда зазвенела сталь. Все его попытки быть нежным разбились о суровую реальность его убеждений и... вспыхнувшую ревность. — У него есть свой павильон. И он должен спать там. Один.

Я тоже поднялась, не выпуская руку дрожащего До-Юна.

— Вы хотите отправить его обратно в те холодные стены? Туда, где он останется один на один со своими страхами? — мой голос дрогнул от возмущения. — Лекарь сказал...

— Мне плевать, что сказал лекарь! — рявкнул Сиху, и пламя свечей в комнате испуганно метнулось. — Темная энергия — это не простуда! Она питается слабостью. Если он привыкнет прятаться за твою юбку при каждом дурном сне, он никогда не станет воином. Страх преодолевается только в одиночестве. Так воспитывали меня. И так будет воспитываться он.

— Так воспитывали вас? — я горько усмехнулась, не отступая ни на шаг. — И к чему это привело, Господин? К тому, что вы приносите своей жене кинжал, потому что не знаете, как по-другому показать заботу? К тому, что ваш собственный сын дрожит от ужаса, когда вы просто входите в комнату?!