— А теперь, — Сиху повернулся ко мне и... сделал то, чего не делал никогда в жизни.

На глазах у сотен пораженных людей он протянул мне свою большую, затянутую в черную кожу руку ладонью вверх.

Мое сердце пропустило мучительно долгий удар. Я смотрела на его руку, затем подняла глаза на его лицо. Ледяная броня Стального меча дала трещину, в которую пробивался горячий, обжигающий свет.

Я вложила свои дрожащие пальцы в его широкую ладонь. Хватка мужчины была крепкой, надежной, но в то же время невероятно бережной.

— Пойдем, А-Рин, — негромко произнес он, игнорируя всех остальных.

Мужчина повел меня прямо на возвышение, к своему собственному креслу — месту, где имел право сидеть только Великий Лорд. До-Юн, все еще пребывающий в шоке, шел следом за нами.

Когда мы поднялись на помост, Сиху велел слугам принести еще две подушки и поставить их рядом с собой. Он усадил меня по левую руку, а До-Юна — по правую.

Это был жест абсолютной, не подлежащей сомнению власти. Перед лицом всего Севера он признал нас своей семьей. Своей стаей.

Остаток банкета прошел в напряженной, почти благоговейной тишине. Никто больше не смел ни подойти к нашему столу, ни бросить косой взгляд в сторону До-Юна. Вассалы ели свои изысканные блюда так, словно жевали пепел.

Я сидела рядом с Сихуом, чувствуя исходящий от него жар. В какой-то момент, когда музыканты заиграли более спокойную мелодию, он слегка наклонился ко мне.

— "Раскормленная дворовая собака"? — прошептал он мне на ухо, и я почувствовала, как его губы дрогнули в еле заметной полуулыбке. — Это было жестоко, Госпожа Юн.

— Я лишь назвала вещи своими именами, Господин, — так же тихо ответила я, не отрывая взгляда от зала, но чувствуя, как краска приливает к моим щекам. — Я защищала свое.

Сиху замолчал, а затем под прикрытием широкого стола его горячие, мозолистые пальцы скользнули по моему колену и накрыли мою ладонь, лежащую на шелке юбки. Он не сжал ее, просто накрыл, словно ставя печать.

— Я знаю, — хрипло выдохнул он.

В эту ночь, посреди зала, полного скрытых врагов и затаившихся змей, я впервые почувствовала, что ледяная стена между нами окончательно рухнула. И на ее месте начинало разгораться пламя, которое, возможно, изменит судьбу этого мира.

После Банкета Зимней Луны атмосфера в поместье клана Джин неуловимо изменилась. Слуги, еще недавно бросавшие на меня и До-Юна косые, пренебрежительные взгляды, теперь передвигались по коридорам тише мышей, сгибаясь в глубоких поклонах при малейшем шорохе моих шелковых юбок. Вассалы, чьи ядовитые языки я безжалостно укоротила в тот вечер, поспешили отбыть в свои земли, ссылаясь на надвигающиеся бураны.

Слова Сихуа, прозвучавшие в Главном зале, стали невидимым щитом для нас с мальчиком. Лорд не просто признал нас — он объявил нас своей стаей, неприкосновенной святыней.

И все же, между мной и мужем повисло странное напряжение. Мы не возвращались к событиям той ночи. Сиху снова исчез в водовороте своих военных обязанностей: инспекции гарнизонов, проверка оружейных складов, тренировки рекрутов на промерзших плацах. Но теперь я то и дело ловила на себе его тяжелый, нечитаемый взгляд. Мужчина мог внезапно остановиться посреди двора, провожая глазами меня и До-Юна, гуляющих по саду. В эти моменты от него исходила такая плотная, почти осязаемая аура мужского внимания, что у меня перехватывало дыхание, а по спине бежали мурашки.

На седьмой день после банкета наступило время Зимнего Подношения. По древней традиции Севера, матриарх клана должна была посетить высокогорный храм Белого Тигра, чтобы возжечь благовония и попросить духов о защите земель от темных тварей, просыпающихся в самые лютые морозы.

Раньше А-Рин игнорировала этот долг, отправляя вместо себя старших служанок и отговариваясь слабым здоровьем. Но я не собиралась давать вассалам ни малейшего повода для новых сплетен. К тому же, мне нужно было побыть в тишине и собраться с мыслями.

Утро выдалось хмурым. Низкие свинцовые тучи тяжело нависали над изогнутыми крышами поместья, обещая сильный снегопад.

Су-Ён помогла мне одеться в дорожные одежды: плотный зимний ханбок темно-синего цвета, подбитый овечьей шерстью, и тяжелую накидку из меха черно-бурой лисицы. Волосы были собраны в скромный узел и спрятаны под теплый шелковый капюшон обшитый соболем.

До-Юна я решила оставить дома. Дорога к храму шла через извилистый горный перевал, и подвергать ребенка тряске в промерзшем экипаже было безумием. Я строго-настрого наказала новой няне, тихой и преданной девушке из обедневшего дворянского рода, ни на шаг не отходить от молодого господина.

Когда я вышла на внутренний двор, меня ждал сюрприз.

Вместо легкого паланкина, на котором обычно путешествовали благородные дамы, у ворот стоял тяжелый, укрепленный железом возок на широких деревянных полозьях, запряженный четверкой могучих северных коней. Вокруг возка выстроился десяток лучших воинов личной гвардии клана Джин в доспехах.

Но главным потрясением было не это.

У подножия деревянных ступеней возка стоял Джин Сиху. На нем был длинный походный плащ цвета воронова крыла, тяжелые кожаные сапоги и меч в строгих ножнах, закрепленный на поясе.

Я остановилась, в недоумении приподняв брови.

— Приветствую вас, Господин, — я учтиво поклонилась, пряча замерзшие руки в широкие рукава. — Я не знала, что Великий Лорд тоже собирается нанести визит духам гор.

Сиху медленно повернулся ко мне. Его холодный и острый взгляд скользнул по моему дорожному наряду, задержавшись на раскрасневшихся от мороза щеках.

— Дорога к храму Белого Тигра проходит через ущелье Ветров, — его голос звучал спокойно, но в нем слышались непререкаемые, стальные нотки. — Лазутчики докладывают, что в предгорьях замечены следы разбойников, сбежавших из южных провинций. Одной дюжины стражников недостаточно для вашей безопасности, А-Рин. Я буду сопровождать вас.

Мое сердце предательски дрогнуло. Сам лорд Севера, чье время стоило дороже золота, решил лично конвоировать меня в храм?

— В этом нет нужды, Господин. Моя жизнь не настолько ценна, чтобы отрывать вас от управления армией.

Мужчина шагнул ко мне. Расстояние между нами сократилось настолько, что я почувствовала запах его кожи — терпкий аромат морозного утра и оружейной смазки.

— Ваша жизнь принадлежит клану Джин. И мне, — тихо, но твердо произнес он. — А я не имею привычки разбрасываться тем, что считаю своим. Садитесь в экипаж. Снег скоро усилится.

Он не стал дожидаться моего ответа. Сиху протянул руку, в властном и одновременно оберегающем жесте помогая мне подняться по обледенелым ступеням. Его пальцы, даже сквозь плотную ткань моей накидки, обжигали жаром.

Внутри возок был удивительно просторным и теплым. На полу лежали толстые шкуры снежных барсов, а в центре, в надежном бронзовом углублении, тлели угли жаровни.

Устроившись в дальнем углу, я расправила складки своей юбки. Я ожидала, что Сиху сядет на своего боевого коня и поедет во главе отряда, как и подобает полководцу. Но к моему глубочайшему изумлению, он шагнул вслед за мной. Тяжелая дверца захлопнулась, отрезая нас от окружающего мира.

Лорд опустился на шкуры напротив меня. Его широкие плечи, казалось, заполнили собой все свободное пространство. В тесном, закрытом помещении экипажа его мужская аура стала давящей, почти удушающей.

Возница щелкнул кнутом, и экипаж тронулся с места, мягко заскользив по снегу.

Первые полчаса пути мы ехали в абсолютной тишине. Сиху сидел неподвижно, прикрыв глаза, скрестив руки на широкой груди. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но я знала, что этот человек не расслабляется никогда. Мужчина прислушивался к каждому скрипу, к каждому крику птицы за окном.

Я же не могла оторвать от него взгляда. В тусклом свете, проникающем сквозь узкие, затянутые плотной слюдой окошки, его резкие черты лица казались высеченными из темного мрамора. Длинные ресницы бросали тени на высокие скулы. Он был пугающе красив — красотой дикого, хищного зверя, который по какой-то нелепой случайности оказался заперт со мной в одной клетке.