— Можешь идти, управляющий, — я махнула рукой, скрывая свое смятение за маской холодного равнодушия.

Когда мы остались одни, я медленно поднялась и подошла к первому сундуку. До-Юн с любопытством, смешанным с опаской, пошел следом.

Я откинула тяжелую крышку. Внутри, на подушке из красного бархата, лежали женские украшения. Но это были не те изящные, тонкие изделия столичных мастеров, которые обычно ценились аристократками. Это было чистое, грубое великолепие Севера.

Массивные золотые шпильки, украшенные крупными, рубинами размером с перепелиное яйцо. Тяжелые браслеты, которые больше походили на кандалы для пленницы, чем на украшение для тонкого запястья. Ожерелье из огромных северных жемчужин, каждая из которых стоила как небольшая деревня.

Это было баснословно дорого и совершенно безвкусно. Если бы я надела все это разом, моя шея сломалась бы под тяжестью золота, а сама я выглядела бы как языческий идол.

Я перешла ко второму сундуку. Там оказались шелка. Десятки свитков ткани самых невероятных, кричащих расцветок. Ярко-пурпурный, ядовито-зеленый, пронзительно-желтый. Ткани были плотными, жесткими, расшитыми золотыми драконами и фениксами — такие материалы использовали для парадных тентов или флагов, но никак не для нежных женских ханбоков.

А затем я развернула один из длинных свертков.

До-Юн тихо ахнул и спрятался за мою юбку. На пол с глухим стуком упала шкура огромного, белоснежного северного медведя. Она была выделана безупречно, но на ней сохранили голову зверя с оскаленной пастью и огромными, загнутыми когтями на лапах. Очевидно, лорд собственноручно убил этого монстра.

И венцом этой безумной коллекции стала небольшая шкатулка. Внутри, на куске серого льна, лежал кинжал. Его рукоять была инкрустирована черными бриллиантами, а лезвие из валирийской стали, или ее местного аналога, отливало смертоносным синим светом. Кинжал был идеален. Сбалансирован, смертельно опасен и прекрасен той жуткой красотой, которую ценят лишь воины.

Я стояла посреди своих покоев, окруженная золотом, яркими тканями, медвежьей пастью и клинком, и мой мозг лихорадочно пытался сложить этот пазл.

Зачем?

В оригинальной новелле Джин Сиху ни разу ничего не дарил А-Рин. Даже на свадьбу она получила лишь стандартные дары от клана, но не от него лично. Он презирал ее страсть к роскоши.

А сейчас он присылает мне целое состояние.

Я прикусила губу, глядя на рубины.

Он проверяет меня.

Эта мысль вспыхнула в сознании яркой вспышкой.

Ну конечно. Мои действия в последние недели полностью разрушили его представление обо мне. Я защитила его сына от слуг, я бросила вызов вассалам, я не испугалась его собственной ауры. Для стратега, параноика и полководца, каким был Сиху, такие резкие изменения — это красный флаг. Он, вероятно, решил, что я затеяла какую-то изощренную политическую игру.

А что любила прежняя Юн А-Рин больше всего? Золото. Роскошь. Внимание к своей персоне.

Он прислал все это, чтобы посмотреть, сорвется ли с меня маска "любящей матери". Забуду ли я о До-Юне, увидев эти рубины? Начну ли я снова скупать шелка и требовать расширить мои покои? А кинжал... Кинжал — это недвусмысленный намек. Напоминание о том, что он готов пустить его в ход, если я предам клан Джин. Оружие среди драгоценностей — классический прием запугивания в аристократических кругах.

— Матушка? — тихий голос До-Юна вырвал меня из раздумий. Мальчик опасливо косился на оскаленную медвежью пасть. — Зачем отец прислал... это?

— Это политика, До-Юн, — я вздохнула, закрывая сундук с золотом. — Твой отец хочет показать мне мое место. Что ж. Я покажу ему, что прекрасно усвоила урок.

Я не могла оставить это без внимания. Если это проверка, я должна пройти ее безупречно. Я должна показать ему, что я разгадала его маневр и не поддалась на провокацию.

— Су-Ён! — позвала я. Служанка тут же появилась на пороге. — Убери эти сундуки в самую дальнюю кладовую. Шкуру медведя отдай начальнику стражи — пусть согревает солдат в караулке, им она нужнее. А кинжал... кинжал оставь на моем туалетном столике.

Переодевшись в строгое, закрытое платье цвета темного индиго, лишенное каких-либо украшений, кроме единственной серебряной шпильки в волосах, я направилась в Восточное крыло.

— Великий Лорд на тренировочном плацу, Госпожа, — сообщил мне стражник у входа в его кабинет, почтительно опуская глаза.

Тренировочный плац находился за внутренними стенами поместья. Когда я подошла к ограждению, морозный воздух ударил в лицо, но я почти не почувствовала холода. Мое внимание было приковано к происходящему на покрытой утрамбованным снегом арене.

Там, в окружении дюжины элитных гвардейцев, находился Сиху.

На нем не были лишь черные тренировочные штаны и тонкая нижняя рубаха, которая насквозь промокла от пота, облепив каждый рельеф его могучего тела. От его плеч в морозном воздухе поднимался густой пар. В руках он сжимал тяжелый деревянный меч, который в его руках казался легкой тростинкой.

Он был великолепен. Движения Сихуа были лишены всякой театральности — это была чистая, концентрированная смерть. Он уворачивался от ударов троих нападающих одновременно, его тело перетекало из одной стойки в другую с грацией хищника. Взмах, короткий стук дерева о дерево, и один из гвардейцев летит в снег. Еще неуловимое движение — и второй противник обезоружен.

Я стояла у деревянного ограждения, не в силах отвести взгляд. Мое сердце, вопреки здравому смыслу, забилось быстрее. Этот человек был живым воплощением силы и власти. И этот человек прижимал меня к полу экипажа, заслоняя от стрел.

Сиху остановился, тяжело дыша. Его грудь мерно вздымалась. Вытерев пот со лба тыльной стороной руки он тут же... замер.

Его инстинкты были острее, чем у дикого зверя. Мужчина почувствовал мой взгляд.

Лорд резко повернул голову. Наши глаза встретились поверх голов тяжело дышащих солдат. На долю секунды в его серых глазах вспыхнуло что-то яркое и предвкушающее. Он бросил тренировочный меч на снег.

— Достаточно на сегодня. Свободны, — его глубокий голос эхом разнесся по плацу.

Гвардейцы поспешно поклонились и начали расходиться, бросая на меня удивленные, но почтительные взгляды. Жена Великого Лорда никогда прежде не появлялась на тренировочной арене.

Сиху подошел к ограждению. От него волнами исходил жар разгоряченного тела и сводящий с ума терпкий мужской запах. На его шее блестели капли пота.

Мужчина остановился в шаге от меня, по ту сторону перил. Молча глядя на меня сверху вниз. В его глазах читался немой вопрос и скрытое, едва уловимое напряжение. Он ждал. Ждал моей реакции на свои дары.

Я сложила руки перед собой и опустила голову в безупречно почтительном, формальном поклоне.

— Приветствую вас, Господин, — мой голос был спокойным, лишенным каких-либо эмоций. Идеальный голос идеальной супруги политика.

Я заметила, как чуть дернулась мышца на его скуле. Это формальное приветствие явно не вписывалось в его ожидания.

— Я пришла, чтобы выразить свою глубочайшую признательность за присланные вами дары, — продолжила я, поднимая взгляд и смотря прямо ему в глаза. В них я постаралась вложить всю холодную проницательность, на которую была способна. — Ваша щедрость не знает границ.

Сиху чуть нахмурился.

— Они... пришлись тебе по вкусу? — его голос прозвучал необычно глухо. Ему было некомфортно вести такие разговоры.

— О, безусловно, Господин. Они пришлись мне по уму, — я сделала едва заметное ударение на последнем слове. — Я прекрасно поняла ваше послание.

— Послание? — переспросил он, и между его бровей пролегла глубокая складка.

— Да. И я хочу заверить вас, что ваши опасения напрасны, — я сделала шаг ближе к перилам. Мой тон стал тише, предназначенный только для его ушей. — Я понимаю, что мое поведение на Банкете Зимней Луны могло показаться вам... непредсказуемым. Вы привыкли контролировать все на Севере, и мои действия по защите До-Юна могли быть расценены как попытка перехватить влияние.