Купол из полуночного пламени.

Свет Ён-Хвы ударил в эту преграду и... разбился. Сияющий луч раскололся на тысячи безвредных искр, которые со звоном осыпались на ледяную броню и погасли.

Я лежала на камнях, тяжело дыша, и смотрела на своего сына, боль отступила, отсеченная защитным барьером.

Мальчик стоял с вытянутыми вперед руками, черные волосы развевались в потоках его собственной энергии. Он не корчился от боли, мой сын полностью контролировал свою силу. Его магия, рожденная от проклятия клана Джин, сейчас не уничтожала, а защищала. Любовь, которую я вложила в него, перековала разрушительную мощь в несокрушимый щит.

— Не смей! — рыкнул До-Юн, и его детский голос обрел гулкие, потусторонние обертоны. — Не смей прикасаться к ней своим грязным светом!

Пэк Ён-Хва отшатнулась, едва не выронив посох. Вся ее идеальная, божественная картина мира рухнула в одночасье. Проклятый ребенок, который должен был биться в агонии от ее света, стоял перед ней и с легкостью отражал ее самую сильную атаку, защищая "злодейку".

— Это невозможно... — пролепетала она, ее губы задрожали. — Тьма не может принимать такую форму... Тьма не умеет защищать! Это иллюзия! Демон! Паладины, атакуйте барьер!

Рыцари, очнувшись от оцепенения, обнажили мечи, сверкающие магией Храма, и бросились к нашему куполу.

До-Юн сузил глаза, и лишь слегка повернул запястья.

Поверхность нашего темного щита пошла рябью. И вдруг из него вырвались десятки ледяных шипов. Они не летели вслепую, а с точностью ударили в землю прямо перед ногами атакующих паладинов, вспарывая камень и создавая непреодолимую стену из черного льда.

Ни один рыцарь не был убит, но все они были отброшены назад ударной волной. До-Юн не хотел становиться убийцей, он просто возвел вокруг своей семьи неприступную крепость.

— Уходи! — крикнул мой сын Святой Деве, и в этом крике звучала власть будущего хозяина Севера. — Ты злая. Ты хуже тех теней, что снились мне. Моя мама спасла меня, а ты хочешь ее сжечь. Я никогда не приму твой Свет! Убирайся из моего дома!

Слова ребенка ударили по Пэк Ён-Хве сильнее любого клинка. Ее каноничное предназначение было отвергнуто. Тот, кого она должна была спасти, публично признал ее монстром.

Святая Дева побледнела, ее кристалл на посохе потускнел и погас. Старейшины, прятавшиеся за спинами паладинов, начали испуганно перешептываться, понимая, что они поставили не на ту лошадь. Мальчик не был слабым одержимым, он был абсолютным повелителем своей силы.

И именно в этот момент небеса над поместьем разразились громом, хотя на небе не было грозовых туч.

Это был не гром, а звук, с которым гигантские, окованные железом створы внешних ворот были буквально выбиты внутрь с чудовищной силой.

Во внутренний двор, словно воплощенный бог ярости, ворвался Джин Сиху.

Он не стал дожидаться, пока его отряд спешится. Великий Лорд спрыгнул с взмыленного вороного коня прямо на ходу. На нем был изрубленный походный плащ. От мужчины волнами исходила такая аура убийственной, почерневшей от гнева Ци, что даже воздух начал искажаться. Ему успели доложить о мятеже Храма.

Его взгляд мгновенно оценил ситуацию. Разбитые патрули, паладины с обнаженным оружием, бледная Святая Дева и... купол из темной энергии в центре двора, под которым До-Юн стоял, заслоняя меня.

Сиху не стал задавать вопросов и выхватил свой двуручный меч, лезвие из валирийской стали запело, рассекая воздух.

В одно неуловимое глазом движение Лорд Севера оказался перед шеренгой паладинов. Удар его меча, усиленный магией, не был направлен в людей, он ударил плашмя по каменным плитам двора.

Взрывная волна чудовищной силы снесла всех вооруженных рыцарей Храма, они с грохотом повалились на землю, корчась от боли.

Сиху выпрямился и шагнул к Пэк Ён-Хве, каждый его шаг отдавался звоном смертного приговора. Святая Дева упала на колени, парализованная его подавляющей аурой.

Лорд остановился в двух шагах от нее и приставил острие окровавленного меча к ее изящной, белой шее. Тонкая струйка красной крови стекла по безупречной коже героини.

— Ты посмела, — голос Сихуа был тихим, шипящим, он исходил из самых глубин преисподней. — Ты посмела явиться в мой дом. Ты посмела обнажить оружие на мою жену и направить магию на моего сына.

— В-великий Лорд... — прохрипела Ён-Хва, плача от леденящего ужаса. — Это... воля Небес... Она одержима...

— Мне плевать на твои Небеса! — рявкнул Сиху так, что с крыш сорвалась черепица. — На Севере есть только одна воля — моя! И если Небеса против моей семьи, я прорублю своим мечом дорогу к престолу богов и сброшу их вниз!

Он чуть надавил на меч, и Ён-Хва сдавленно вскрикнула.

— Вышвырнуть их отсюда! — приказал Сиху подоспевшей гвардии Чон-Хо, которая уже скручивала уцелевших паладинов и старейшин. — Лишить их лошадей, пусть идут до столицы пешком по снегу, а если Храм Небесного Света еще раз пришлет своих собак на мои земли, я лично сожгу их храм дотла. И передайте Императору: Север больше не подчиняется ему.

Когда двор был очищен, а изгнанники выброшены за ворота, Сиху резко развернулся, отбрасывая меч в сторону.

Он подбежал к нашему куполу.

До-Юн, увидев, что угроза миновала, глубоко выдохнул. Его маленькие ручки опустились и щит из полуночного пламени задрожал, распался на мириады синих искр и растаял в воздухе. Мальчик пошатнулся, истощенный применением такой мощной магии.

Но он не успел упасть.

Сиху подхватил сына на лету, крепко и отчаянно прижимая его к своей груди. Одной рукой он удерживал До-Юна, а другой обхватил меня, все еще стоявшую на коленях, рывком поднимая на ноги и вжимая в себя.

Мы втроем замерли посреди разрушенного двора. Великий Лорд Севера обнимал нас так, словно пытался спрятать в собственном сердце.

— Я не успел... простите меня... — хрипло шептал Сиху, зарываясь лицом в мои волосы и одновременно целуя макушку сына. — Я чуть не потерял вас. Снова.

— Мы справились, отец, — тихо, но с невероятной гордостью пробормотал До-Юн, утыкаясь в отцовское плечо. Мальчик был смертельно уставшим, но счастливым. — Я защитил матушку. Моя магия... она не злая, она послушалась меня.

Сиху отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в лицо сыну. В глазах Стального меча блестели невыплаканные слезы абсолютной, сокрушительной гордости.

— Я видел, До-Юн, — голос Лорда сорвался, большой, огрубевший в боях палец стер грязную тушь и слезы с щеки мальчика. — Ты не монстр. Ты истинный воин клана Джин, который превзошел меня. Сегодня ты стал моим величайшим героем.

Затем он посмотрел на меня, в его взгляде читалась бесконечная, обожающая любовь.

— Это твоя заслуга, — прошептал он, касаясь губами моего лба. — Ты сотворила чудо, А-Рин. Ты переписала саму судьбу.

Я прижалась к его груди, слушая гулкий, мерный стук его сердца. Я смотрела на пустые ворота, за которыми навсегда исчезла Пэк Ён-Хва, и знала, что сюжет новеллы окончательно повержен. Мать будущего тирана не просто выжила, она подарила этому миру правителя, который будет править не страхом, а любовью. И мужчину, который будет стоять за них горой до скончания времен.

Открытый вызов, брошенный Храму Небесного Света и, как следствие, самому Императору, изменил расстановку сил на всем континенте. Изгнание Пэк Ён-Хвы и разгром ее паладинов стали искрой, брошенной в сухой валежник политических интриг. Север отрезал себя от влияния столицы, и все понимали: Сын Неба не оставит подобную дерзость безнаказанной.

Весна полностью вступила в свои права. Горные перевалы освободились от льда, открывая пути не только для торговых караванов, но и для армий.

Поместье клана Джин превратилось в неприступную военную крепость. Сиху проводил дни и ночи на стенах и в залах для совещаний, распределяя провизию, укрепляя дозоры и оттачивая боевую готовность своей гвардии. Я же взяла на себя весь внутренний тыл. Мой острый, взращенный в столичных интригах ум оказался незаменим в логистике и выявлении шпионов. Я часами корпела над свитками с отчетами управляющих, проверяла запасы лечебных трав и контролировала каждый мешок риса, поступающий в наши амбары.