— Те раны, что на коже, заживут быстро, — прошептала я, скорее самой себе, чем ему. — Но как мне залечить то, что у тебя внутри?

Я знала из новеллы, что магия До-Юна — его «проклятие черного пламени», пробуждается именно от боли и ненависти. В оригинальной истории Юн А-Рин однажды заперла его в холодном подвале на всю ночь, и именно тогда его магические каналы впервые вспыхнули, навсегда исказив его разум. Глядя на него сейчас, я понимала, что не просто спасаю ребенка, а предотвращаю катастрофу мирового масштаба.

Закончив с купанием, я завернула его в огромное полотенце и вынесла к очагу. Су-Ён уже вернулась, принеся всё необходимое. Она стояла в стороне, боясь даже вздохнуть. Я взяла баночку с мазью. Мазь пахла горькими травами и хвоей — типичный состав для заживления ран в этом мире, где медицина опиралась на силу природы и равновесие стихий.

Я осторожно наносила мазь на его спину. До-Юн вздрагивал каждый раз, когда мои пальцы касались его кожи, но не плакал. Его стойкость была пугающей. Пятилетний ребенок не должен быть таким… выносливым.

— Ты очень храбрый, — сказала я, надевая на него чистую белую рубаху. — Теперь поешь. Су-Ён, принеси рисовую кашу на курином бульоне, мелко нарезанное мясо и теплый чай с медом. И проследи, чтобы еда была не слишком тяжелой. Его желудок отвык от хорошей пищи.

— Будет исполнено, Госпожа! — Су-Ён попятилась к выходу.

Весь оставшийся день я провела в делах, которые требовали немедленного вмешательства. Поместье клана Джин превратилось в запущенный сад, где сорняки — наглые слуги, задушили прекрасные цветы. Пока Лорд Сиху воевал, а его жена предавалась меланхолии и злобе, порядок рухнул.

Я вызвала к себе управляющего — седовласого мужчину по имени господин Пак. Он пришел, уверенный в своей безнаказанности, но его уверенность растаяла, как первый снег, когда он увидел мой взгляд.

— Господин Пак, — я сидела на возвышении, сложив руки в широких рукавах своего нового халата цвета темной сливы. — Я просмотрела записи о расходах на содержание молодого господина. Скажите мне, как получилось, что на бумаге он ест оленину и носит лучший шелк, а на деле — ходит в обносках и голодает?

Управляющий начал было лепетать что-то о задержках поставок и тяготах военного времени, но я остановила его взмахом руки.

— Ваши оправдания пусты, как высохший колодец. С этого дня все закупки для До-Юна будут проходить через мою личную служанку. Если я найду хоть одну медную монету, потраченную не по назначению, вы отправитесь вслед за няней Чхве. Только на этот раз палками дело не ограничится. Понятно?

Господин Пак задрожал. Он понял, что старая Юн А-Рин, которая не интересовалась ничем, кроме своих украшений, исчезла и на ее месте появилась женщина, которая видит всё.

К вечеру До-Юн уснул в одной из комнат, примыкающих к моим покоям. Я не решилась отправить его обратно в его старый, холодный павильон. Глядя на его безмятежное во сне лицо, я чувствовала странную смесь нежности и тревоги.

Но тишина в поместье была недолгой.

Внезапно со двора донеслись звуки, которые заставили всех слуг замереть в ужасе, а затем броситься в разные стороны. Трубный глас сигнального рога, топот копыт по мерзлой земле и лязг доспехов.

— Лорд вернулся! — пронесся по коридорам многоголосый шепот, полный страха. — Великий Сиху у ворот!

Мое сердце пропустило удар. Джин Сиху. Человек, которого в новелле называли «Стальным мечом Севера». Мужчина, который не знал пощады к врагам и не имел тепла для своих близких. В книге их отношения с А-Рин описывались как «взаимное презрение, скрепленное политическим браком».

Я быстро подошла к зеркалу. Нужно было выглядеть безупречно. Я поправила прическу, закрепив волосы тяжелыми золотыми шпильками в виде цветов лотоса. Моё лицо было спокойным, но внутри всё дрожало. Как мне встретить человека, который знает настоящую Юн А-Рин? Как не выдать себя при первой же встрече?

Я вышла на крыльцо главного павильона. Снег снова начал падать, медленно опускаясь на факелы, которые зажгли слуги вдоль дороги. В ворота въехал отряд всадников. Впереди всех на огромном вороном коне сидел мужчина. Его фигура в тяжелом черном плаще, отороченном мехом черного волка, казалась монументальной, высеченной из темного камня.

Он спешился одним слитным, хищным движением. Слуги пали ниц, не смея поднять голов. Лорд передал поводья конюху и, не оборачиваясь, направился к дому. Его шаги были тяжелыми, уверенными, каждый удар сапога о землю отдавался у меня в ушах.

Он остановился у подножия лестницы. Свет факелов плясал на его лице, подчеркивая резкие скулы, прямой нос и тонкую линию плотно сжатых губ. Его глаза… они были такими же серыми, как у До-Юна, но в них не было детского страха. Там была лишь выжженная пустыня и холод зимней ночи. От него исходил резкий запах железа, лошадиного пота и чего-то еще — застарелого запаха битвы, который невозможно смыть за один день.

Я склонилась в глубоком, изящном поклоне, как и подобало жене великого лорда.

— С возвращением, Господин, — мой голос был спокойным, лишенным каких-либо эмоций. — Путь был долгим, и мы ждали вас.

Сиху не спешил отвечать. Он стоял неподвижно, глядя на меня сверху вниз. Я чувствовала, как его взгляд буквально препарирует меня, пытаясь найти подвох. В оригинале А-Рин обычно встречала его либо холодным молчанием, либо жалобами на скуку и нехватку денег. Мое спокойное приветствие явно не вписывалось в его ожидания.

— Ты вышла встречать меня, — наконец произнес он. Его голос был глубоким, хриплым от долгой скачки и холодного воздуха. — Необычно.

— Времена меняются, Господин, — я выпрямилась, смело встретив его взгляд. — Многое в этом доме изменилось за ваше отсутствие.

Он сузил глаза.

— Надеюсь, эти изменения не коснулись моего терпения, Юн А-Рин. Где мальчик?

В его вопросе не было отцовской заботы. Скорее, это был вопрос полководца о состоянии резервного оружия.

— До-Юн спит, — ответила я, сделав шаг вперед, загораживая вход в павильон. — И я бы попросила вас не беспокоить его сегодня. Он был… нездоров.

Сиху нахмурился, и между его бровей пролегла глубокая складка. Он медленно поднялся по ступеням, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Я чувствовала исходящий от него жар и ту невероятную, подавляющую ауру силы, которой обладали великие воины этого мира.

— Нездоров? — он почти прошептал это, склонившись к моему лицу. — Опять твои игры? Что ты с ним сделала на этот раз? Заперла в кладовой или лишила обеда?

Я почувствовала, как во мне закипает гнев. Он винит меня, хотя сам оставил ребенка на растерзание жестоким слугам!

— Если бы вы интересовались жизнью собственного сына чуть больше, чем картами сражений, вы бы знали, что в ваше отсутствие над ним издевались те, кому вы доверили его безопасность, — я не отвела взгляда, хотя сердце бешено колотилось. — Я сделала то, что должен был сделать его отец — защитила его.

Сиху замер. Его рука, затянутая в кожаную перчатку, непроизвольно легла на рукоять меча. В его глазах вспыхнуло что-то похожее на искру удивления, которое тут же сменилось еще более глубоким подозрением.

— Ты… защитила его? — он издал короткий смех, в котором не было ни капли веселья. — Самое опасное существо в этом доме говорит о защите моего наследника. Что ты задумала, А-Рин? Чего ты хочешь на этот раз? Новых земель для твоего отца? Или украшений из столицы?

— Я хочу, чтобы в этом доме перестали мучить ребенка, — отрезала я. — И если для этого мне придется стать «самым опасным существом», пусть будет так.

Мы стояли друг против друга под падающим снегом — двое чужих людей, связанных узами брака и одной общей тайной, которую я только начинала разгадывать. Его дыхание облачком пара таяло в воздухе прямо перед моими губами. В этот момент я поняла, что растопить лед в сердце этого человека будет куда сложнее, чем изменить судьбу будущего тирана.

— Мы продолжим этот разговор завтра, — наконец произнес Сиху, отстраняясь. — Но запомни: если я узнаю, что ты используешь До-Юна в своих интригах, никакое родство с семьей Юн тебя не спасет. Я лично отправлю тебя в изгнание в самые дикие горы Севера.