Я перехватил ее тонкое запястье и прижался губами к центру ее ладони, вдыхая аромат ее кожи.

— Мой сон прямо сейчас смотрит на меня своими потрясающими глазами, — ответил я, и мой голос против воли стал хриплым. Я подался вперед, опираясь свободной рукой о матрас, и навис над ней. — А одет я потому, что отдал приказ собирать вещи. Мы возвращаемся домой, моя Владычица. На Север.

Она удивленно моргнула, сон окончательно слетел с ее лица.

— Но как же Императорские приемы? Визиты к министрам? Мы должны пробыть здесь еще шесть дней. Это может быть воспринято как оскорбление...

— Пусть воспринимают как хотят, — я оборвал ее легким, собственническим поцелуем в приоткрытые губы. — Я Великий Лорд, а не дрессированная обезьянка, чтобы развлекать их во Дворце. Мой дом — на Севере. И мой сын ждет нас.

Упоминание До-Юна зажгло в ее глазах особенный свет материнской нежности. Тот свет, которому я больше не завидовал, потому что теперь знал — у нее достаточно любви для нас двоих.

Девушка высвободила руку и провела пальцами по моей щетине, очерчивая линию челюсти.

— Ты скучаешь по нему.

— Да, — признался я, и это слово далось мне на удивление легко. Больше не было нужды прятаться за маской непробиваемого командира. Перед этой женщиной я мог быть просто мужчиной, просто отцом. — Я скучаю по тому, как он хмурится, когда пытается превзойти меня за ужином. И по тому, как ты смеешься, глядя на нас. Этот дворец кажется мне мертвым без вашего смеха.

Я склонился ниже, зарываясь лицом в изгиб ее шеи. Ее руки нежно обвили мои плечи.

— Я уничтожу любого, кто попытается разрушить то, что мы создали, А-Рин, — прошептал я ей в кожу, и это была не метафора. Это была клятва на крови, данная богам. — Вырежу с корнем любую угрозу. Отныне и навсегда, вы с До-Юном — моя Империя, а я — ваша несокрушимая стена.

Она прижала меня к себе крепче, ее пальцы запутались в моих волосах на затылке.

— Я знаю, Сиху. Я верю тебе.

Ее слова были всем, что мне было нужно. Я закрыл глаза, впитывая ее тепло.

Стальной меч Севера. Я был выкован во льдах и пропитан кровью. Но только теперь, в объятиях своей жены, я наконец-то почувствовал, что по-настоящему живу.

Путь на Север казался мне полетом. Экипаж мерно покачивался на весеннем тракте, унося нас прочь от шепотов Дворца Небесной Гармонии. Рядом сидел мужчина, чье присутствие больше не вызывало леденящего страха, а лишь дарило глубокое, всеобъемлющее чувство безопасности. Сиху держал мою руку в своей, и в этом простом жесте было больше искренности, чем во всех клятвах столичной знати.

Когда на горизонте показались массивные, окованные черным железом ворота поместья клана Джин, мое сердце радостно забилось. Никогда бы не подумала, что этот суровый, вырубленный в скалах замок станет для меня настоящим домом.

Снега уже начали отступать, уступая место звонким ручьям и первой, робкой зелени. Весна на Севере была не такой роскошной и пышной, как в столице, но в ее суровой красоте таилась невероятная сила жизни.

Едва экипаж остановился во внутреннем дворе, створки главного павильона открылмсь.

— Матушка! Отец!

До-Юн бежал к нам со всех ног, не обращая внимания на лужи от талого снега, летящие из-под его маленьких туфелек. Я едва успела спуститься по деревянным ступеням, как он с размаху врезался в меня, обхватывая за талию.

— Мой тигренок, — я рассмеялась, опускаясь на колени и осыпая поцелуями его разрумянившиеся щеки. — Как же я соскучилась. Ты хорошо кушал? Слушался няню?

— Да! А еще садовник сказал, что моя слива пустила новые листики! — тараторил мальчик, сияя от счастья.

Затем ребенок поднял взгляд. За моей спиной возвышался Сиху. До-Юн на мгновение замер, по привычке ожидая строгого окрика за излишний шум, но Великий Лорд лишь нежно улыбнулся. Мужчина наклонился и подхватил сына на руки, усаживая на свое широкое плечо.

— Ты стал тяжелее, воин, — рокочущим голосом произнес Сиху, и в его глазах плясали теплые искры. — Надеюсь, ты не забывал про тренировки с деревянным мечом, пока нас не было?

До-Юн, оказавшись на такой недосягаемой высоте, сначала робко вцепился в отцовский воротник, а затем его лицо озарила широкая улыбка.

— Не забывал, отец! Я покажу вам новую стойку!

Глядя на этих двоих — самых грозных и самых любимых мужчин в моей жизни, я чувствовала, как моя душа наполняется абсолютным светом. Казалось, никакие бури больше не страшны этому дому.

Последующие несколько недель были пропитаны тихим счастьем. Днем Сиху занимался делами клана и тренировками, но каждый вечер он неизменно возвращался в наши покои. Настоящим откровением для меня стало то, каким нежным и внимательным мужем оказался Стальной меч Севера за закрытыми дверями. Его любовь была лишена громких слов, но она проявлялась в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в том, как он заботливо укрывал меня по ночам и как его губы искали мои в темноте.

Но я забыла одну непреложную истину. В мире, написанном чужим пером, счастье "злодейки" — это аномалия, которую сюжет рано или поздно попытается исправить.

Беда пришла в конце первого месяца весны.

Тревожный, протяжный звук рога разнесся над долиной, возвещая о прибытии особых гостей. Я находилась в библиотеке, помогая До-Юну разбирать старинные свитки, когда в помещение торопливо вошел управляющий Пак. Его лицо было бледным.

— Госпожа Юн, — старик низко поклонился. — Великий Лорд сейчас на дальней границе инспектирует гарнизоны. В поместье прибыла делегация из Храма Небесного Света. С ними... Святая Дева. Она просит аудиенции у Матриарха клана.

Мое сердце пропустило удар, а кровь мгновенно заледенела.

Святая Дева Храма Небесного Света. Пэк Ён-Хва.

Имя вспыхнуло в моем сознании раскаленными иероглифами. Оригинальная главная героиня. В новелле "Пепел Империи" именно она была той самой непорочной душой, чья магия Света должна была стать противовесом темной Ци До-Юна. По канону, она была его спасением, его одержимостью и, в конечном итоге, единственной, кто смог растопить сердце Кровавого Императора, попутно свергнув злую мачеху — меня.

Сюжет пришел за мной, мир пытался вернуть историю в правильное течение.

Я медленно свернула пергамент, стараясь унять мелкую дрожь в пальцах.

— Подготовьте Павильон Утренней Росы для приема, — мой голос звучал холодно и властно, никто не должен был видеть моего смятения. — Подайте лучший чай из столицы. Я скоро выйду к гостье.

Оставив До-Юна с няней, я направилась в свои покои. Мне нужно было подготовиться. Встреча с главной героиней — это не просто светская беседа, это столкновение двух судеб.

Су-Ён помогла мне одеться. Если Пэк Ён-Хва была символом невинности и света, я должна была стать воплощением мощи Севера. Я выбрала платье из плотного, жесткого шелка цвета темного изумруда. Подол и длинные рукава были расшиты золотыми нитями, складывающимися в строгий геометрический узор. Никаких легкомысленных цветов или летящих тканей. Мои волосы были собраны в гладкую, безупречную прическу, скрепленную заколкой из черного нефрита. Лицо — бледная, непроницаемая маска.

Павильон Утренней Росы находился в центре малого сада. Когда я вошла, гостья уже сидела за низким столиком.

При виде нее у меня перехватило дыхание. Пэк Ён-Хва была невероятно красива. Кожа белее первого снега, огромные глаза цвета весеннего неба, губы, подобные лепесткам персика. Она была одета в многослойные одежды из тончайшего, полупрозрачного белого шелка, которые делали ее похожей на спустившееся с небес божество. От нее исходило серебристое сияние истинной магии Света и приторно-сладкий аромат белых лилий.

Она была идеальна, воплощение добродетели, ради которой рушились империи.

Заметив меня, девушка грациозно поднялась и поклонилась, ее движения были плавными, словно танец.