— Знаешь, о чем я думал сегодня на арене, глядя на него? — пророкотал Сиху, его подбородок лежал на моей макушке.
— О том, что До-Юн скоро превзойдет вас в скорости? — лукаво улыбнулась я.
Он тихо усмехнулся.
— И об этом тоже. Но больше о том, что бы стало со всеми нами, если бы в то зимнее утро ты не вышла в сад и не укрыла его своей накидкой. Что, если бы ты осталась той холодной, отстраненной женщиной? Мой мир так и остался бы выжженной ледяной пустыней. Я бы потерял сына. И я бы никогда не узнал, что значит по-настоящему дышать.
Я повернулась в его объятиях и подняла лицо. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки золота и пурпура.
— Тебе не нужно думать о том, что было бы, — я подняла руку и ласково коснулась его небритой щеки, очерчивая пальцами шрам, который давно стал для меня самым родным. — У нас есть только то, что здесь и сейчас. И то, что ждет нас впереди.
Сиху посмотрел в мои глаза, и весь остальной мир перестал существовать.
— Ты спасла нас, А-Рин, — прошептал он, и в его голосе звучала клятва, которую он повторял мне каждый день на протяжении десяти лет. — Ты моя Владычица. Моя жизнь. Мое единственное солнце в этих снегах.
Его губы накрыли мои. Это был поцелуй, полный невыразимой, бесконечной нежности и благодарности. В нем больше не было страха потери, не было отчаяния и боли прошлых ран. Это был поцелуй мужчины, который обрел свой дом и свою вечность в объятиях любимой женщины.
Я отвечала ему, прижимаясь всем телом, чувствуя, как внутри меня бьются два сердца — мое и нашего будущего ребенка.
Где-то далеко в столице, возможно, авторы все еще писали трагичные новеллы о тиранах и святых девах, о роке и предопределенности.
Но здесь, на Севере, среди цветущих слив и тающих снегов, история «Пепла Империи» была навсегда забыта. Книга была закрыта, потому что настоящая жизнь, сотканная из безусловной материнской любви, прощения и всепобеждающей верности, оказалась куда прекраснее любого вымысла.
Мы стояли на пороге новой весны, и я точно знала: впереди нас ждет лишь свет.
Конец
