Мои волосы были подняты в сложную, высокую прическу, которую венчала массивная шпилька-пинё из белого золота с подвесками из редчайшего сапфира, которые тихо звенели при каждом повороте головы. Лицо покрыли легким слоем жемчужной пудры, а губы тронули краской цвета спелой вишни.

Когда служанки отступили, я посмотрела в высокое бронзовое зеркало. Оттуда на меня смотрела не просто жена воина, а истинная Владычица Севера — опасная, ослепительная и недосягаемая.

Створки дверей бесшумно открылись.

В комнату вошел Сиху. На нем были парадные одежды: черный шелк, расшитый серебром, широкие плечи подчеркивала жесткая накидка. Он выглядел как оживший бог войны, сошедший со старинных гравюр.

Мужчина остановился на полпути, и его взгляд прикипел ко мне.

Служанки, почувствовав внезапно сгустившуюся ауру Великого Лорда, поспешно поклонились и испарились из покоев, плотно задвинув за собой двери.

Мы остались одни.

Сиху молчал, его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас потемнели, расширившись от неприкрытого, жадного восхищения. Он медленно подошел ближе, каждый его шаг отдавался глухим стуком в моем сердце.

— Господин? — я чуть склонила голову, чувствуя, как под его пристальным взглядом к щекам приливает румянец. — Наряд не соответствует вашим ожиданиям?

Мужчина остановился в шаге от меня, его грудь тяжело вздымалась.

— Он превосходит их настолько, что это становится опасным, — его голос был низким, с легкой хрипотцой, от которой по моей коже побежали мурашки.

Сиху поднял руку в черной перчатке и едва невесомо провел костяшками пальцев по моей щеке, опускаясь к линии челюсти.

— Я смотрю на тебя, А-Рин, и во мне просыпается желание, недостойное благородного мужа, — прошептал он, склоняясь к моему уху, его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Я хочу запереть двери этого павильона, хочу спрятать тебя от всех этих стервятников, которые будут пожирать тебя взглядами во Дворце. Ты слишком прекрасна, чтобы делить эту красоту с миром.

Мое дыхание перехватило. Властность и откровенная ревность в его словах пьянили сильнее любого вина. Я подняла глаза, встречаясь с его грозовым взглядом.

— Но я не принадлежу миру, Сиху, — тихо ответила я, смело называя его по имени. — Я иду туда как ваша жена. И пусть они смотрят, пусть знают, чья я.

В глазах мужчины вспыхнуло торжествующее пламя. Он коротко, судорожно выдохнул и, взяв мою руку, крепко сжал ее.

— Идем, пока я не передумал и не сорвал с тебя этот шелк.

Дворец Небесной Гармонии ослеплял. Тысячи золотых фонарей заливали светом огромный зал, поддерживаемый колоннами из красного дерева, обвитыми резными драконами. Воздух был густым от аромата экзотических цветов и дорогих благовоний. Музыканты играли плавные, тягучие мелодии.

Когда евнух у дверей громко возвестил: «Великий Лорд Севера Джин Сиху и Госпожа Юн А-Рин!», гул голосов в зале стих.

Мы вошли внутрь, и толпа аристократов в пестрых нарядах расступилась перед нами.

Я шла опираясь на руку мужа. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Столичная знать помнила прежнюю А-Рин — капризную, вечно недовольную девушку, увядающую в браке с "варваром".

Они ожидали увидеть жертву, но вместо этого увидели хищницу, идущую бок о бок с самым опасным зверем Империи.

Шепот прокатились по залу.

— Это правда она? Невероятно...

— Посмотрите на ее ауру. Она затмевает саму Императрицу!

— А Лорд Сиху... он не сводит с нее глаз...

Мы совершили положенный поклон перед возвышением Императора, после чего заняли свои места за низким лакированным столом.

С самого начала банкета я поняла, что слова Сихуа в покоях не были пустым преувеличением. Мой преображенный облик привлек внимание тех, от кого я предпочла бы держаться подальше.

Стоило Сихуу на несколько минут отойти к группе военных министров, которых вызвал лично Император, как к моему столу немедленно приблизилась стайка молодых, разодетых в яркие шелка аристократов. Впереди шел наследник клана Ли — известный столичный ловелас и поэт, чьи стихи были так же сладки, как его помыслы были грязны.

— Несравненная Госпожа Юн, — он поклонился с излишней, почти театральной грацией, обмахиваясь расписным веером, его взгляд скользнул по моей шее. — Северные снега, должно быть, обладают магическими свойствами, раз вы расцвели, подобно редкому ночному лотосу. Осмелюсь ли я предложить вам чашу сливового вина и прочесть стихотворение, которое родилось в моем сердце при виде вас?

Я даже не успела открыть рот для вежливого, но холодного отказа.

Температура воздуха вокруг нашего стола внезапно понизилась на несколько градусов. Музыка словно померкла.

За спиной молодого лорда Ли выросла исполинская, затянутая в черный шелк фигура Сихуа. Его подавляющая, тяжелая духовная аура Ци обрушилась на незадачливых ухажеров, заставив их физически содрогнуться.

— Моя жена не пьет вино из чужих рук, — голос Сихуа был подобен лязгу обнажаемого меча, тихий, но смертоносный. — И стихи о ночных цветах ей не по вкусу.

Лорд Ли побледнел и медленно обернулся, встретившись с глазами Стального меча Севера. Во взгляде Сихуа не было ни капли вежливости, там была откровенная, первобытная угроза хищника, к чьей самке посмели приблизиться.

— В-великий Лорд... — пролепетал поэт, пятясь назад и едва не наступая на подолы собственных одежд. — Я лишь хотел выразить свое почтение...

— Ты его выразил, а теперь исчезни, пока я не решил выразить тебе свое, — процедил Сиху, и его рука многозначительно легла на эфес короткого парадного клинка на поясе.

Аристократов словно ветром сдуло, они растворились в толпе с такой скоростью, что я едва сдержала улыбку.

Сиху опустился на подушку рядом со мной. Его челюсти были крепко сжаты, а грудь тяжело вздымалась. Мужчина излучал темную, кипящую ревность.

— Если этот надушенный павлин еще раз посмотрит на тебя и заговорит с тобой, я вырву ему язык, — мрачно пообещал он, наливая себе крепкого вина и выпивая его одним махом.

— Вы пугаете всю столицу, Господин, — тихо произнесла я, касаясь его напряженного плеча.

— Пусть боятся.

Воздух в зале становился все более душным, пропитанным запахом перегретых тел, вина и сладких благовоний, шум голосов и музыка начали отдаваться легкой пульсацией в висках.

— Здесь слишком душно, — я вздохнула, приоткрывая ворот своего чогори. — С вашего позволения, я бы хотела выйти в Императорский сад, немного свежего воздуха пойдет мне на пользу.

Сиху немедленно поднялся, подавая мне руку.

— Я пойду с тобой.

Императорские сады были шедевром ландшафтного искусства. Извилистые каменные дорожки петляли между зарослями плакучих ив, кустами цветущей форзиции и небольшими прудами, в которых плавали золотые карпы. Ночной воздух был прохладным и чистым, напоенным ароматом ночной фиалки.

Здесь, вдали от дворцового шума, царила тишина, нарушаемая лишь стрекотанием цикад и тихим журчанием воды. Свет полной луны заливал сад серебристым сиянием, превращая его в место, сошедшее со страниц волшебных сказок.

Мы шли по аллее, залитой лунным светом. Я опиралась на руку Сихуа, чувствуя, как его напряжение постепенно спадает. В саду не было чужих глаз, не было необходимости держать оборону.

Мы остановились у небольшого резного мостика, перекинутого через пруд с лотосами. Я оперлась о деревянные перила, глядя на отражение луны в темной воде.

— Вы были очень суровы с тем молодым лордом, — тихо сказала я, не поворачивая головы, но чувствуя на себе его тяжелый, неотрывный взгляд.

Сиху встал позади меня. Настолько близко, что тепло его огромного тела согревало мою спину сквозь слои шелка.

— Он смотрел на то, что принадлежит мне, — его голос прозвучал низко, у самого моего уха. — Я воин, А-Рин. Я привык защищать свои территории огнем и мечом, а ты... ты стала моей самой главной территорией, моим сердцем. И когда чужие глаза касаются тебя, во мне просыпается первобытный инстинкт. Я хочу уничтожить каждого, кто посмеет подумать о тебе.