Но внезапно Джин Сиху сделал шаг к сыну.

До-Юн судорожно втянул воздух и вжал голову в плечи, ожидая удара, но удара не последовало.

Огромные, затянутые в кожу руки воина опустились на хрупкие плечи мальчика. Сиху явно не знал, как обращаться с детьми. Его движения были скованными и напряженными.

— Держись, — коротко бросил он.

Одним плавным, сильным движением он поднял пятилетнего ребенка в воздух, словно тот ничего не весил, и усадил его на свое широкое предплечье.

До-Юн охнул. Он оказался так высоко, как никогда в жизни. Его маленькие ручки инстинктивно вцепились в воротник отцовского плаща, оглядывая меня сверху вниз расширенными от шока глазами.

Сиху стоял напряженно, словно статуя, держа сына на руках. Он даже дышал через раз, боясь сделать резкое движение.

— Рви, — скомандовал он сыну, подойдя к дереву.

До-Юн, все еще не веря в происходящее, протянул дрожащую ручку. Его пальчики осторожно обхватили тонкую веточку, усыпанную розовыми цветами. Раздался тихий хруст.

— Получилось! — выдохнула я, искренне радуясь этой маленькой победе.

Сиху медленно опустил мальчика на землю. Как только ноги До-Юна коснулись снега, он тут же отбежал ко мне, сжимая в кулачке заветную веточку. Но я видела, что в его глазах страх смешался с каким-то новым, странным трепетом. Его отец только что не причинил ему боль, а наоборот, помог ему.

Я подошла к Сиху. Мы стояли так близко, что я могла различить отдельные снежинки, запутавшиеся в его темных ресницах.

— Благодарю вас, Господин, — тихо произнесла я, и в моем голосе не было ни капли прежнего льда, только искренняя признательность.

Я протянула руку и, повинуясь какому-то внезапному порыву, коснулась рукава его плаща, стряхивая упавший туда лепесток сливы. Мои пальцы лишь на мгновение задержались на плотной ткани, под которой угадывались стальные мышцы.

Сиху вздрогнул от моего прикосновения, словно от удара током. Его взгляд, до этого устремленный на сына, резко переместился на мое лицо. В его серых глазах вспыхнуло что-то темное, горячее, совершенно неконтролируемое. Это не был гнев. Это было нечто куда более опасное для моего душевного спокойствия.

— Возвращайтесь в тепло, А-Рин, — его голос стал еще более хриплым, почти гортанным. — Иначе твои меридианы снова замерзнут.

Мужчина не назвал меня "Госпожой" или "женой", он назвал меня по имени. Впервые.

Он резко развернулся и зашагал прочь по расчищенной дорожке, оставляя за собой глубокие следы. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как мое сердце бьется немного быстрее обычного.

Лед тронулся. Он все еще был толстым и опасным, но первые трещины уже пустили свои корни. Мы стояли под цветущей зимней сливой — женщина, ребенок и оставленный на снегу кролик. И впервые с момента моего перерождения я почувствовала, что у нас действительно есть шанс стать настоящей семьей.

Спокойствие, воцарившееся в поместье клана Джин после инцидента со снежным кроликом, оказалось недолгим. Оно было похоже на хрупкую кромку льда на весенней реке — стоит ступить чуть тверже, и лед треснет, обнажив темные, бурные воды.

Спустя пять дней после того, как Сиху помог До-Юну сорвать ветку цветущей сливы. Приближался Банкет Зимней Луны — традиционный прием, на который съезжались старейшины побочных ветвей клана и главы вассальных семей Севера. Это было время отчетов, заключения торговых союзов и, конечно же, скрытой борьбы за власть.

Для прежней Юн А-Рин этот банкет всегда был поводом продемонстрировать свои новые столичные наряды и с пренебрежением посмотреть на "северных варваров". Она не вникала в политику, считая ее ниже своего достоинства. Но я понимала, что сегодня вечером эти люди будут оценивать не только состояние казны, но и слабости Великого Лорда. И главной мишенью для них станет До-Юн.

С самого утра мои покои наполнились запахом благовоний из сандала и жасмина. Су-Ён и еще две служанки, которых я лично отобрала за последние дни, суетились вокруг меня, готовя к вечеру.

Я сидела перед бронзовым зеркалом, пока умелые руки укладывали мои тяжелые волосы в сложную прическу. Сегодня я не хотела выглядеть изнеженной столичной птичкой. Я — Леди Севера, и мой наряд должен кричать об этом.

— Госпожа, какое платье вы изволите надеть? — робко спросила Су-Ён, открывая массивные сундуки красного дерева. — Желтый шелк с вышивкой пионов? Или лазурное с серебряными журавлями?

— Ни то, ни другое, — я покачала головой, внимательно изучая свое отражение, взгляд янтарных глаз был холоден и ясен. — Достань то, что лежит на самом дне третьего сундука.

Служанка послушно откинула крышку и ахнула. В ее руках оказался наряд, который прежняя А-Рин ни разу не надевала, считая его слишком мрачным. Это был традиционный парадный костюм матриарха клана Джин.

Нижняя многослойная юбка была цвета запекшейся крови — глубокого, почти черного бордо. Верхняя одежда из плотного, жесткого шелка отливала вороновым крылом. На спине и длинных рукавах золотыми нитями был вышит герб клана: волк, стоящий на заснеженной скале. Никаких легкомысленных цветов или птичек, только сила, суровость и абсолютная власть.

Когда облачение было завершено, я приколола к вороту тяжелую нефритовую подвеску-норигэ с кисточками цвета киновари. Лицо я оставила бледным, лишь слегка тронув губы красной краской.

Двери раздвинулись, и в комнату вошел До-Юн в сопровождении няни. Мальчика одели под стать мне: темные, строгие одежды с золотой вышивкой. Но его маленькое личико было напряженным, а плечи ссутулились, он чувствовал приближение чужаков и инстинктивно готовился к ударам.

Я жестом отослала служанок и опустилась перед ребенком на колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Расправив складки на его плечах, я мягко коснулась его холодной щеки.

— Ты боишься, До-Юн? — тихо спросила я.

Мальчик неуверенно кивнул, опуская длинные ресницы.

— Они... они всегда смотрят на меня так, будто я запачкал их ковры. И говорят страшные слова.

Мое сердце сжалось от ярости. Побочные ветви клана всегда мечтали посадить на место наследника кого-то из своих сыновей. Для них проклятый, слабый ребенок был лишь препятствием, которое нужно устранить или хотя бы унизить, чтобы доказать его некомпетентность.

— Послушай меня внимательно, — я взяла его за плечи, заставляя поднять взгляд. — В твоих жилах течет кровь Великих Лордов. Ты — законный наследник этого дома. Эти люди, которые будут сидеть сегодня в зале, питаются с земель твоего отца. Они существуют лишь потому, что клан Джин защищает их границы.

Я провела большим пальцем по его лбу, словно стирая невидимую тень страха.

— Когда мы войдем туда, ты не должен опускать голову. Смотри на них прямо. Если они будут говорить льстивые слова, кивай, если будут пытаться оскорбить тебя взглядом — смотри сквозь них, как на пустое место. Ты понял? А если кто-то посмеет открыть рот, чтобы оскорбить тебя...

Я тепло, но хищно улыбнулась.

— ...предоставь это мне. Сегодня никто не посмеет обидеть моего сына.

Слово «сын» слетело с моих губ так легко и естественно, что я сама на мгновение замерла. До-Юн тоже затаил дыхание. Глаза мальчика расширились, а на бледных щеках появился едва заметный румянец. Он робко кивнул и, к моему удивлению, сам подался вперед, цепляясь ручками за жесткий шелк моего рукава.

— Я не опущу голову, матушка, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. Но слово «матушка», произнесенное впервые, наполнило меня такой силой, что я была готова выйти против целой армии.

Банкетный зал находился в главном павильоне. К моменту нашего прибытия он уже был полон. Воздух был наполнен приглушенными разговорами, смехом и звоном нефритовых чарок. Десятки столов, уставленных изысканными яствами — жареными фазанами, тушеной говядиной, редкими морскими деликатесами и лучшим рисовым вином, выстроились в ровные ряды вдоль стен.