Сиху не стал отсиживаться за крепостными стенами. Стальной меч привык атаковать первым.

Утро решающей битвы выдалось туманным. Густой белый морок стелился по земле, скрывая подножия гор. Армия Севера, закованная в черную сталь, выстроилась перед ущельем. Их было втрое меньше, чем имперцев, но в их рядах царила абсолютная, ледяная тишина дисциплины.

Сиху сидел на своем гигантском вороном коне во главе войска. На нем были его лучшие доспехи, а за спиной развевался плащ из шкуры белого медведя.

Я находилась не в тылу, а стояла на высокой смотровой башне передовой крепости, возвышающейся над ущельем. Рядом со мной, укутанный в теплый синий плащ, стоял До-Юн. Мальчик держал меня за руку, в его глазах не было ни капли страха, только напряженное внимание. Капитан Чон-Хо и десяток элитных гвардейцев прикрывали нас.

С высоты птичьего полета мне было видно все.

От имперского строя отделилась группа всадников. Впереди ехал главнокомандующий армией столицы, а рядом с ним — Верховный Жрец Храма в сияющих белых одеждах. Они выехали в центр поля для переговоров.

Сиху тронул поводья и в одиночестве выехал им навстречу.

— Джин Сиху! — голос имперского командующего, усиленный магическим артефактом, разнесся над долиной. — Ты обвиняешься в государственной измене и ереси! Сложи оружие, выдай свою жену-ведьму и проклятого отпрыска Храму для очищения, и Император, в своем безграничном милосердии, сохранит жизни твоим солдатам!

Сиху даже не обнажил меч, он сидел в седле абсолютно неподвижно, как изваяние из черного льда.

Затем мужчина поднял руку и его голос, не нуждающийся в артефактах, благодаря мощи его духовной Ци, ударил по имперским рядам, как сход лавины.

— Вы пришли в мой дом, чтобы требовать жизни моей семьи? — рокот Великого Лорда заставил лошадей имперских посланников испуганно попятиться. — Вы прячетесь за громкими словами о милосердии, хотя сами наносите удары в спину. Я — Стальной меч Севера и сегодня этот меч перережет горло вашей Империи!

Верховный Жрец поднял свой посох, на вершине которого пылал ослепительный кристалл Света.

— Твоя душа поглощена тьмой, еретик! — взвизгнул Жрец. — Ты защищаешь демона! Небеса покарают тебя!

Жрец ударил посохом о землю, и мощный луч концентрированного Света, способный испепелить отряд бронированной пехоты, устремился прямо в грудь Сихуа. Это был подлый, бесчестный удар во время переговоров.

Мое сердце пропустило удар. Я подалась вперед, вцепившись в каменный парапет башни.

Но луч не достиг цели.

До-Юн, стоявший рядом со мной, резко вскинул свободную руку.

Мальчик не произнес ни слова, он просто пожелал защитить своего отца так же сильно, как недавно защищал меня.

Пространство перед Сихуа исказилось. Воздух сгустился, почернел, и из земле, словно вырастая из самих камней, поднялась полусфера из полуночного пламени. Это была та же самая защитная магия, но теперь, усиленная расстоянием и решимостью мальчика, она приобрела огромные масштабы.

Ослепительный луч Света врезался в щит темной Ци с оглушительным треском, от которого заложило уши. Волна энергии разошлась во все стороны, поднимая тучи пыли и снега.

Но полуночное пламя не дрогнуло, оно поглотило свет Храма, растворив его в своей бездонной глубине, и рассеялось.

Над полем боя повисла тишина. Сто тысяч имперских солдат своими глазами увидели то, что разрушало все догмы Храма. Тьма, которую называли хаосом и разрушением, была использована как идеальный, нерушимый щит. И сотворил его не демон, а пятилетний мальчик, стоящий на башне рядом со своей матерью.

— Это... это невозможно... — пролепетал Верховный Жрец, в ужасе глядя на свой потухший посох.

Сиху медленно обнажил свой двуручный меч, валирийская сталь запела в морозном воздухе.

— Мой сын — не демон, — произнес Лорд Севера, и его слова эхом вбивались в сознание каждого имперского солдата. — Он — будущее этих земель, а вот вы... вы просто ничтожества, посмевшие ступить на мой снег.

Сиху не стал отдавать приказ к общей атаке, он пришпорил коня и бросился вперед один, прямо на ошеломленных посланников.

Его меч окутался густой синей аурой. Одним горизонтальным взмахом мужчина выпустил волну Ци, которая не просто обезглавила Главнокомандующего и Жреца, но и пронеслась дальше, врезаясь в первые ряды имперского авангарда.

Земля содрогнулась. Сила удара Великого Лорда расколола мерзлый грунт, разметав тяжелую пехоту противника, как игрушечных солдатиков.

— За Север! За Великого Лорда и Владычицу! — взревел капитан Чон-Хо с башни.

— ЗА СЕВЕР! — ответила тридцатитысячная армия Джин, срываясь с места. Черная стальная волна обрушилась на деморализованного, лишенного командования противника.

Битва, которая должна была стать долгой и кровопролитной осадой, превратилась в стремительный разгром. Столичные солдаты, привыкшие к парадам и дворцовым маневрам, оказались не готовы к встрече с северянами, чьи сердца пылали яростью за свою оскорбленную Госпожу и наследника.

Но главным фактором стал страх. Имперцы увидели, что на стороне Севера не просто лучшая кавалерия и непобедимый полководец. На их стороне была магия, способная поглотить даже божественный Свет.

К полудню все было кончено, остатки имперской армии в панике бежали на юг, бросая знамена, осадные орудия и обозы с провизией.

Мы сдержали слово. Север не прогнулся.

Когда Сиху возвращался к передовой крепости, его доспехи были покрыты чужой кровью и копотью, но осанка оставалась безупречно прямой. Я спустилась с башни во внутренний двор крепости, держа До-Юна за руку.

Сиху спешился, он отбросил шлем, открывая взмокшие волосы и уставшее, но бесконечно счастливое лицо. Не обращая внимания на ликующую вокруг гвардию, мужчина быстро подошел к нам.

Он опустился на одно колено прямо в весеннюю грязь, чтобы оказаться на одном уровне с До-Юном.

— Ты спас мне жизнь, — хрипло произнес Стальной меч, глядя в серые глаза сына. Его большая рука в латной рукавице легла на хрупкое плечо мальчика. — Твой щит был безупречен. Я горжусь тобой, До-Юн.

Мальчик просиял, его губы дрогнули, а глаза наполнились слезами, но это были слезы не боли, а невероятного, окрыляющего счастья. Он бросился на шею отцу, пачкая свой синий плащ в крови и саже на его доспехах.

— Я обещал матушке, что буду защищать вас, — пробормотал ребенок в плечо Сихуа.

Лорд поднял взгляд на меня. Он осторожно встал, держа До-Юна на левой руке, а правой обхватил мою талию, притягивая к себе.

— Император запросит мира до наступления следующего полнолуния, — уверенно произнес он, не отрывая от меня своих потемневших от любви глаз. — У него не осталось армии, он подпишет договор о нашей независимости.

— Я знаю, — я нежно коснулась его небритой щеки, чувствуя под пальцами жар его кожи. — Но для меня важно другое. Важно, что мы возвращаемся домой, все вместе.

Мужчина склонился и поцеловал меня. На глазах у сотен солдат, среди запаха дыма и крови, он целовал меня так бережно и нежно, словно я была хрупким весенним цветком. И ни один человек в этой армии не отвел взгляд с осуждением, они смотрели на нас с благоговением, видя в нас не просто правителей, а живых богов Севера.

Сюжет новеллы "Пепел Империи" был стерт в пыль и развеян по северному ветру.

До-Юн не станет тираном, сжигающим миры от невыносимой боли и одиночества. Его магия, рожденная из тьмы, благодаря материнской любви превратилась в самый надежный щит для тех, кого он любит.

Джин Сиху не останется ледяным, бесчувственным мечом, умирающим в тоске по утраченному. Он стал мужем, чье сердце горит ярче любого пламени, и отцом, способным ради своей семьи бросить вызов самим Небесам.

А я... Юн А-Рин, девушка, которая должна была умереть в первых главах от рук собственного пасынка, стояла здесь, в объятиях самого могущественного мужчины Империи. Я обрела семью, о которой в своей прошлой жизни могла только мечтать.