Долетел быстро, подремав по дороге.

А на «Вальдшнепе» уже хозяйничали Николай и Оливия, готовились к старту.

— Вон та каюта — твоя, — сказал Николай. — Хотя они одинаковые, разницы нет.

Каюты располагались в передней части «Вальдшнепа», их было шесть — по три с каждой стороны коридора. На кораблях подобного класса экипаж состоял, как правило, из шести человек. Но сейчас набралось лишь пятеро, так что одна каюта оставалась бесхозной.

Личные владения не впечатляли размерами — два с половиной метра на три. Откидная койка, откидной стол и встроенный шкаф, передвижное кресло. Вместо иллюминатора напротив двери — экран. Поскольку корабль имел не прямоугольную форму, а трапециевидную, между торцом каюты и внешним корпусом оставалось пространство, там помещались технические устройства.

Артём забросил в шкаф сумку и вновь вышел в коридор. Как раз появилась Алтанчимег, поздоровалась, заняла каюту напротив.

Прежде чем идти в рубку, он ещё раз прогулялся по кораблю. В середине и в задней части расположилась помещения общего и служебного пользования — медотсек и кают-компания, санузлы, трюм-склад, мини-камбуз и машинное отделение.

— Артём! — позвал Николай. — Там Дашка на подлёте, поможешь ей?

— Не вопрос.

Он вышел наружу. Возле «Вальдшнепа» приземлилось очередное такси, выскочила Даша. Артём достал из багажника её сумки и поинтересовался:

— Чего ты лыбишься?

— Ну, а как же? Я раньше была несовершеннолетняя, мне нельзя было за пределы Солнечной. А теперь я взрослая, уже можно!

— Тут не поспоришь.

Он отнёс вещи в её каюту, и Николай констатировал:

— Так, все в сборе. Стартуем через десять минут, так что — по местам. Даша с Олей — противоперегрузочные кресла в каютах. Артём и Аля — в рубке со мной.

— Так точно! — лихо сказала Даша.

— Ты б ещё каблуками щёлкнула, — сказал Николай. — Для аутентичности. Дуй в каюту, не отвлекай нас.

Николай и Артём, войдя в рубку, сели за пульт.

Передняя часть рубки, немного выступая вперёд, имела настоящие стёкла, хотя они были термостойкие и высокопрочные, в несколько слоёв. Прозрачность менялась в зависимости от внешнего освещения. Если надо, то окна полностью затемнялись и превращались в экраны.

Алтанчимег устроилась позади, в кресле навигатора; у неё был отдельный пульт. По-настоящему, впрочем, её работа начиналась лишь в космосе, но при старте она присутствовала, согласно традиции.

— Предстартовая проверка, — произнёс Николай.

— Проверка запущена, — отозвался бортовой комп занудным голосом.

Индикаторы на пульте окрашивались в зелёный, компьютер дублировал сообщения звуком. Система жизнеобеспечения, силовая установка, гравитационные контуры, связь — всё функционирует штатно.

Кресло подстроилось под Артёма, откинулось назад глубже, ремни защёлкнулись. Николай посмотрел на пульт и кивнул — индикаторы подтверждали, что девчонки в каютах тоже пристегнулись, как надо.

— «Вальдшнеп» — диспетчеру. Запрашиваю взлёт.

— Диспетчер — «Вальдшнепу». Взлёт разрешаю.

На стекле перед ними, не загораживая обзор, появились компьютерные подсказки. Николай взялся за штурвал. Вообще-то корабль мог бы взлететь на автопилоте, но капитаны обычно предпочитали ручное управление, по старинке, чтобы не превратиться в приложение к железяке.

Послышался мягкий гул. От земли «Вальдшнеп» оторвался плавно, неощутимо. Твердь осталась внизу, и корабль медленно поднимался. Николай развернул его, следуя подсказкам компьютера.

Тангаж изменился, корабль медленно задрал нос и двинулся вперёд-вверх, по восходящей траектории. Скорость постепенно росла. Артём ощутил, как тело наливается тяжестью, вдавливается в кресло.

Перегрузки не компенсировались. В этой фазе полёта гравитационный привод решал единственную задачу — тянул корабль наверх, выцарапывал его из объятий планеты. А дополнительные фокусы с гравитацией могли разбалансировать контур.

Впрочем, компьютер ограничивал ускорение, и оно не превышало двух «жэ». Тем более что, в отличие от древних ракет, корабль поднимался полого. Артём не чувствовал себя расплющенным лягушонком.

Сейчас он был, по сути, статистом. Отслеживал показания приборов на пульте, но больше для проформы. Главным же контролёром, пока Николай держал управление, оставался компьютер.

Внизу мелькнул Уральский хребет, а затем детали рельефа смазались. Небо над головой перекрашивалось из голубого в синее. Солнце сверкало с каждой минутой ярче и злее, но фильтр смягчал его свет.

Горизонт выгнулся дугой, небо окончательно потемнело, и прорезались звёзды.

Космос открылся.

Тело сделалось лёгким, словно воздушный шарик. Если бы не ремни, то Артём взлетел бы под потолок. Он глубоко вздохнул, отогнав чуть заметную дурноту.

— Расчётная орбита достигнута, — скучно оповестил компьютер. — Включение искусственной гравитации допустимо.

— Слышали? — спросил Николай по внутрикорабельной связи. — Из кресел не вылезаем, ждём.

Он коснулся сенсорной панели на пульте, сдвинул виртуальный ползунок по шкале. Невесомость сменилась привычной тяжестью.

— Всё, можете вставать, — сказал Николай.

Сам он остался в кресле, лишь повертел головой, разминая шею. Затем спросил у Алтанчимег, оглянувшись:

— Что у нас с червоточиной?

— Проявлена средне. Анализирую.

Перед Алтанчимег над навигаторским пультом уже висела сиреневатая голограмма — топологическая модель, похожая на медузу с толстыми щупальцами. Модель неуловимо меняла форму, будто отростки шевелились в воде.

— Подведи нас к ней, — попросила Алтанчимег. — Мне будет удобнее.

— Да, само собой.

Николай задействовал вспомогательный двигатель, и «Вальдшнеп» стал огибать лазоревый бок планеты. Та была не «внизу», а «сбоку» — медленно поворачивалась, как исполинский глобус. В атмосферной дымке виднелись очертания южной Азии. Гималаи топорщились толстой складкой, а над Бенгальским заливом циклон раскинул белые лепестки, закрученные спиралью.

В рубку вошли Оливия с Дашей, чтобы полюбоваться Землёй не через экраны, а через настоящие стёкла. Да и все остальные замерли, замолчали, глядя на очертания континента, с которого они только что взлетели. Сладкое ощущение нереальности зарождалось под сердцем. Ежесекундно Артём напоминал себе, что это ему не снится.

Но пора было лететь дальше.

Червоточина тоже перемещалась вокруг планеты. «Вальдшнеп» настиг её где-то над Филиппинами. Визуально она едва проявлялась, и трудно было найти слова, чтобы описать её адекватно. Серебристая тень на чёрном фоне пространства, цвет наизнанку, клякса на негативной плёнке, протаявшая из плоскости в третье и четвёртое измерение. В поперечнике она была с километр, не считая отростков.

— Ух! — выдохнула Даша.

Более точной формулировки ни у кого не нашлось.

Поблизости от «Вальдшнепа» висела орбитальная станция — широкий цилиндр с разновеликими выносными балками, на которых крепились модули, тоже не одинаковые по форме. В итоге это напоминало поделку из детского конструктора, свинченную криво и наспех.

Но станция помогала использовать червоточину — тормошила её легонько направленной гравитацией, высвечивала, держала в евклидовой системе координат. Космический якорь, склёпанный на орбите.

А ближе к червоточине сосредоточились транспорты, готовясь к нырку. Изящные лайнеры, неуклюжие тягачи и всякая мелочь, имеющая кротовые двигатели.

— Ишь, налетели, — сказала Даша. — Долго придётся ждать?

— Есть подходящий узел в червоточине, — сообщила Алтанчимег. — Точнее, компьютер предлагает на выбор два, но один мне совсем не нравится.

— На твоё усмотрение, — сказал Николай. — Если сомневаешься, можем подрейфовать, подождать других вариантов.

— Нет, — сказала Алтанчимег после паузы. — Червоточина будет съёживаться, по моим ощущениям. Сколько это продлится, не знаю, непредсказуемо. Но в ближайшие часы вариантов будет, наверно, меньше.

— Тогда отправляй заявку.