Ну да не важно. Пока что я подозревала, что до метки нам еще далековато. Да и кто знает, может, Лаур рассматривал меня просто как своеобразную любовницу? С его разъезжим образом жизни и прошлым опытом с Аэлрией… увы, было мало шансов, что он так быстро сломается.

«Посмотрим, посмотрим, — промурлыкала внутренне я, поглаживая пальцами красную веревку. — Он уже сам напрашивается. Любовник — это тоже неплохо. А там — захочет секса — подставит шею».

— Так… что ты собралась со мной сделать? — пугливо спросил Лаур, когда за Истаром закрылась дверь, и мы остались наедине.

Я облизнулась.

— Ты напортачил, — сообщила я. — Я уже начинала думать, что ты просто пообещал провести расследование и сбежал. И ладно я — Истар тоже расстроился. Он ведь, знаешь ли, очень хочет знать, что случилось с его сестрой.

— Я понимаю, — отвел взгляд Лаур. — Но я правда был занят… гм…

Он виновато почесал в затылке и поделился.

— Я наконец нашел, куда делись бумаги, — сказал он. — Кто бы мог подумать, что один из людей, которых я считал последним оплотом надежности, так меня подставит. Пришлось разбираться, сдавать его полиции, проводить расследование, и…

— Не верю, чтобы у тебя не было пары минут на то, чтобы в открытке мне на это пожаловаться, — оборвала его я. — Или я для тебя так, просто дамочка, к которой можно приползти, чтобы она тебя отшлепала?

Лаура качнуло как от пощечины. Вид у него сделался страдальческим. Я кивнула на дверь.

— Если это так, и ты не готов делиться со мной своими проблемами — выметайся. Я тебе не бесплатная шлюха, которая будет ласково тебя мучить. Кто я для тебя? Ну же, Лаур, отвечай!

Глаза у эльфа забегали. Он боязливо сжался и обнял себя руками.

— Ты моя…

Остаток фразы я не расслышала, так тихо он его обронил.

— Громче, потребовала я, угрожающе подергав веревку.

— Госпожа… — неожиданно выдавил из себя Лаур.

Я ошарашенно вскинула брови. Эльф же зажмурился. От психологического давления у него явно ехала крыша. Лицо снова разрезала полоса смущения, уши горели, он нервно теребил верхнюю пуговку рубашки.

«Ого-го, — подумала я. — Вот это тебя проняло, конечно».

— Отлично, — почти пропела я. — Госпожа, значит? Забавно, а мое мнение ты не учел?

Лаур посмотрел на меня затравленным взглядом. Он явно не знал, куда себя деть. Я же потыкала самой себе в яремную ямку.

— Моей метки на тебе нет, — сказала я. — Так что госпожой ты меня называть права не имеешь. Ты мне не партнер. Все, чем ты можешь быть, это моей игрушкой. Ты понял это?

— Да, — коротко обронил Лаур. — Я… я понимаю…

— Ты понимаешь, что это значит? — уточнила я. — Каждый раз, когда я захочу, я могу написать тебе, позвать к себе, и ты должен будешь прийти и делать то, чего я от тебя хочу. Естественно, я не дура, и не буду заставлять тебя пропускать из-за этого встречи или просить срочно бросить посольскую миссию и приехать. Однако я хочу знать твое расписание, чтобы знать, когда могу тебя пригласить. Я хочу знать о твоих делах, твоих проблемах, твоем психологическом состоянии. И ты не имеешь права приезжать ко мне вот так, сваливаясь мне как снег на голову. Если ты притащишься снова без моего разрешения — я тебя просто выставлю. Ты понял?

— Я понял, — погрустнел Лаур. — Больше такого не повторится.

— Умница, — кивнула я. — А теперь — на колени.

Парень поежился… и повиновался. Я с наслаждением посмотрела на то, как он без сил сполз на колени — было похоже на то, что от давления у него просто подкосились ноги.

— Простите… — наклонив голову вперед, сказал он. — Я правда больше так не буду. Я не хотел… я… я просто… просто…

Он не нашел что ответить, дыхание у него сбилось.

«Опять тебя плющит раньше времени, — закатила глаза я, принявшись обходить его по дуге. — Такая дурилка. Только немного надавила, а он уже запутался, с собственным языком совладать не может».

— Тише, тише, — промурлыкала я, остановившись за его спиной. — Мне надоело слышать, как ты тут запинаешься. Совсем не дружишь со своим ртом. И еще посол называется…

Лаур притих. Попытался повернуться и посмотреть на меня хотя бы искоса, но я придержала его за голову, отвернув от себя… и села у него за спиной. Потом пошуршала пакетом, отчего по голым рукам Лаура забегали мурашки.

— Ну а раз твой рот такой бесполезный, то сейчас мы займем его чем-нибудь получше, — сказала я, приобняв его за плечи и прислонив к губам черный шарик кляпа.

Лаур вздрогнул. Шарик был сравнительно небольшим, от него в стороны шли два черных длинных ремешка. Эльфа буквально затрясло, и я уже думала, что он сейчас, испугавшись, сбежит. Соскочит. Но нет…

Этот парень точно, однозначно подходил для этого пути.

Потому что чертов ушастый извращенец неожиданно сам приоткрыл рот, пуская внутрь мою игрушку. У меня от этого в животе вспорхнула стайка бабочек, и я, двумя пальцами затолкав кляп за зубы, связала ремешки на его затылке.

— Умница, — шепнула я ему на ухо, надевая на глаза эльфа маску. — А теперь заведи руки за спину.

Лаур подчинился. Все его тело было напряженным донельзя, просто до дрожи. Он был словно деревянный. Однако то, что я говорила, делал, и делал послушно. И я, ощущая над ним полную свою власть, взялась его связывать.

Вообще в моем мире этот прием назывался шибари, если я не ошибаюсь. Здесь он тоже использовался. По сути портупея, в которую в своё время облачился Истар, было чем-то вроде шибари для лентяев. Однако Сэй уверяла меня в том, что это — далеко не одно и то же. Ну что, по сути своей такое портупея? Ну просто украшение. А веревка — это ограничение подвижности. Фиксация.

В каком-то вроде — это мучительно приятные объятия садистки.

Потому я потратила немного времени на то, чтобы попрактиковаться. Истару не показывала, так как хотела видеть на нем только готовые платья. К тому же, фиксацию больше использовали в качестве наказания. А как наказывать такую умничку? Ну а просто шибари для красоты делать казалось мне растратой времени.

Так что пару раз я практиковала узелки на собственных ногах. Рассматривала всякие картинки в книжках про «паучье искусство», как это здесь называлось. Ну и теперь судорожно вспоминала, чувствуя себя будто на треклятом волчьем экзамене.

Впрочем, все пошло сразу неплохо. Прикинув фронт работ, я начала с красивых тонких запястий. Связала их вместе, а потом пошла вверх по рукам, плетя между ними паутинку. Потом сделала лямки и обрисовала красными линиями мужскую грудь. И, под конец, заставив Лаура ахнуть, пропустила веревку через пах, уложив ее в складки между уголком лобка и ногами.

Я очень старалась. Проверяла каждый виток, чтобы веревка одновременно немного стягивала тело, создавая красивые бугорки и складки на одежде, но одновременно с тем не перетянула никакую венку. Я уже знала примерно, где нельзя ни в коем случае затягивать чтобы не навредить. Закончив с первой половиной, я полюбовалась своей работой и мысленно застонала от эстетического оргазма.

«Твою мать, — подумала я, еле дыша. — Это… это вообще почему так красиво⁈»

Осторожно придержав Лаура за шею, я повалила его на пол, на бок. Проследила, чтобы он не ударился головой. Лаур съежился, вцепившись зубами в кляп. Зуб даю, он ужасно, ужасно хотел узнать, что с ним дальше будет. Но не мог.

Я же, глядя на его обездвиженное, красивое тело с красной веревкой поверх светлой одежды сходила с ума от желания прямо сейчас стянуть с него штаны и наконец добраться до того, что так красноречиво у него в этих штанах топорщилось.

«Нельзя, терпи, — почти проскулила я. — Не сейчас. Это будет уже не наказание, если ты его приласкаешь. Блин… мне никогда, никогда в жизни не хотелось, черт его дери, просто взять и руками довести парня до оргазма. Почему же с ним я уже третий раз пялюсь, и мне страшно этого хочется? Не секса, а просто пренебрежительно подарить ему разрядку⁈»

Но я все же сдержала себя. Пообещала, что в следующий раз обязательно. Пока — надо было закончить работу.