— Тепло в доме, — закончил за меня Лаурэант, приложив руку к груди. — Да… может, ты и права. Но точно не знаю. В моей жизни холод был везде и всегда. Только, может, в собственной кровати было тепло. И то, там не всегда было безопасно. Какая-нибудь служанка вполне могла сказать отцу, что слышала, как я плачу, получить за это пару монет и жить припеваючи. А меня ждал наутро выговор.

Он посмотрел на остывший чай, а потом отдал его мне и немного сполз, уложив голову набок и глядя в стену. Его голос снова дрогнул.

— Хочу быть медузой…

— Медузой? — озадачилась я.

Лаурэант шмыгнул носом, а потом вдруг подул на стену, и та тут же покрылась инеем. Вытянув длинный тонкий палец, эльф принялся рисовать смешную медузку. На ее шапочке были веселые глазки и рот, а снизу свисали длинные щупальца.

— Да, медузой, — сказал Лаурэант. — Я где-то читал, что они ничего не видят, не слышат, осознают мир только по колебанию воды вокруг. У них нет никаких целей или мыслей, они просто хватают то, что попадает к ним в лапы и едят, чтобы не умереть. На этом все…

Будто стесняясь своих милых каракулей, Лаурэант стер их рукой вместе с инеем. Глянул на меня нерешительно. Я же улыбнулась ему, отчего он, кажется, еще больше смутился.

И тут мне в голову… пришла замечательная в своей простоте идея.

«Что там советовали в тех книжках? — мурлыкнул внутренний голос. — Отвлекать мужиков от их проблем, перебивая страдания другими ощущениями — милое дело. Он сам пришел. Он долбаный ушастый мазохист. И могу, наконец, попробовать с ним то, что читала. И ему будет хорошо. И я удовлетворю свои хотелки. Все в плюсе».

— Я могу устроить, — сказала я.

— Что? — озадаченно поднял брови эльф.

— Я могу сделать из тебя медузу, — кивнула я. — Вполне себе. Сейчас, подожди меня здесь.

Я двинулась к двери и, неожиданно поймав на себе почти испуганный взгляд, остановилась. Лаурэант явно не хотел, чтобы я отходила от него далеко. Как и в прошлый раз — скажи только не цеплялся за меня как маленький.

— Не волнуйся, я вернусь, — твердо сказала я.

Сходив в свою комнату, я забрала кое-что из шуршащего пакета. Истар, глядя на меня, присвистнул.

— Разве он в подходящем состоянии для подобных вещей? — озадаченно спросил он.

— Не волнуйся, я не собираюсь его слишком сильно напрягать, — улыбнулась я, а потом, чмокнув партнера в щеку, поспешила обратно.

Лаурэант, увидев вещи в моих руках, ощутимо дернулся. Лицо у него вытянулось, он даже немного назад подался, садясь и вжимаясь в подушку спиной.

— Что ты собралась делать? — уточнил он пугливо.

— Все в порядке, — спокойно сказала я ему. — Успокойся. Ничего болезненного или неприятного. Обещаю.

Эльф кивнул и немного расслабился, поверив мне. Я подсела к нему на кровать и показала ему беруши. Он явно знал, что это, и послушно позволил мне вставить их в свои ушки. Потом я показала ему маску для глаз и тоже получила кивок. Лишив его и зрения, я легонько потянула Лаурэанта вниз. Тот испуганно сжался, но все же сполз и устроился поудобнее на подушке. Устроился… а потом повернулся носом к стене.

У меня дернулся глаз.

Опять эта ненавистная поза! Ужас! Терпеть не могу!

«Нет уж, — решительно подумала я. — Никаких лежаний носом к стенке. Я не дам ему превратиться в муженька из моего мира. Ни за что!»

Поведение Лаура так меня возмутило, что я спрыгнула с кровати и, ухватившись за ее край, с шумом потянула ее в центр комнаты.

— Что… ты делаешь? — испугался эльф, чуть не грохнувшись на пол.

— Медузы, — фыркнула я, — не липнут к стене. Ты не анемона. И не морской огурец. Будешь лежать в центре.

Кровать оказалась не такой уж и тяжелой, Лаурент тоже весил не сказать чтобы много. Да и пол был удачно скользким. Я кое-как выдвинула постель на середину комнаты, а потом задвинула к окну.

Лаурэант, красный и взволнованный, сжался на постели. Перечить он мне не посмел. Но и был настолько напуган, что даже не подумал предложить помощь.

В целом, меня удовлетворяло теперь его положение в комнате, однако была еще одна проблема.

«Ну нет, это не дело, — подумала я, осмотрев Лаурэанта еще разок придирчивым взглядом. — Если будет спать в одежде — он в этой душегубке точно сварится».

На лицо наползла садистская улыбочка. Я облизнулась.

«К тому же, я хочу компенсацию за то, что помогла ему вынырнуть из прострации. Разве я многого прошу?»

Одним из главных постулатов пути волчицы, на который я так откровенно пускала слюни весь последний месяц, было полное безразличие к личным границам партнера. Таким образом женщина утверждала свою над ним власть. Да, нарушение личных границ, так или иначе, присутствовало на всех путях. Но здесь оно особенно подчеркивалось.

По сути, женщина пути львицы была чем-то вроде шуга мамми. Богатая дама, которая заводит себе молоденького парня и относится к нему покровительственно. Женщина же пути волчицы являлась, как ни крути, ласковой садисткой. И это не обязательно подразумевало прямые боль и унижение. Были куда более щадящие методы. В том числе контроль, стыд и нарушение личных границ.

Если я хотела затащить эльфа на этот путь, именно с этого и следовало начинать. Как минимум — проверить, насколько далеко он меня пустит.

Ну и я, сев на край кровати, положила руки на ремень его брюк. К лицу Лаурэанта настолько быстро бросилась кровь, что он мгновенно стал малиновым.

— Ч… что ты делаешь? — испуганно сжался он, накрыв мои руки своими. — Прекрати.

— Ничего пошлого, — промурлыкала я. — Успокойся. Давай, расслабься. Я не обижу. Точно тебе говорю.

Лаурэант с усилием расцепил свои руки и позволил мне делать то, что я делала. Я же, чувствуя себя так, будто разворачиваю вкусную конфетку, стянула с него брюки. Потом, облизываясь, расстегнула и жилет, и рубашку. Лаурэант помог мне раздеть себя, чуть приподнявшись. Последними на стул были брошены белые носки. Эльф остался в одних местных подштанниках до колена.

Отстранившись, я с аппетитом осмотрела его тело.

Что ж… надо признать, фигура эльфа вызвала у меня обильное слюнотечение. Он не был таким крепким и поджарым, как Истар, ярко выраженных мышц у него не имелось. Однако его тело было настолько хорошо сложено, что ему не требовались дополнительные украшения в виде кубиков пресса.

Фигура Лаурэанта напоминала гибкий ивовый прут. Стройный, изящный и естественный, он выглядел как самое настоящее дитя природы и лесов.

Мне почему-то вспомнились пляски эльфов из мифологии моего мира. Только абстрактные фигурки заменились вот на таких смуглых и беловолосых существ, и голова тут же пошла кругом.

Это было прекрасно.

«Хочу его куснуть, — подумала я. — Везде. Как хочется, блин! С чего бы я начала? С его сладкого бока с ребрышками? С шеи? Может, с бедра? Даже его плоский живот выглядит довольно аппетитно».

Да только я одернула себя. Парень только что пережил сильный стресс. Истар был прав — сейчас было не время напрягать бывшего муженька Аэлрии. Потому, придаваясь сладким, окололюдоедским фантазиям, я позволила себе только самую малость. Я протянула руку и с нажимом провела кончиками пальцев по плоскому животу. По коже эльфа тут же пробежала волна мурашек, лицо краснее стать уже не могло.

— Прекрати, — попросил он испуганно. — Не стоит пользоваться моей беззащитностью… сейчас… не время для такого…

— А по-моему самое время, — почти пропела я, схватившись за край его белья. — Лаур, а Лаур, медузам одежда не нужна, а на тебе осталась еще одна тряпочка.

— П… прекрати, — буквально взмолился ушастый, когда я забралась пальцами под резинку штанов и потянула вниз.

Однако, что удивительно, сопротивляться не стал — только лежал и сгорал от стыда. Я возликовала. Раз подпускает и дает делать с собой подобные штуки, причем только смущается, а не расстраивается или возмущается, значит, он для этого пути ой как годится. Я потянула вниз куда решительнее… и кое-что твердое и довольно длинное выпрыгнуло из-под ткани.