Заинтересовавшись, я продолжила чтение.

'Уважаемая госпожа Аэлрия.

Я пишу вам ради того, чтобы извиниться. Не только за прошлый раз. За многое.

Раньше я считал, что вы виноваты в разводе. Но теперь, немного подумав, я пришел к выводу, что мы просто запутались в наших отношениях и оба не видели друг друга. Боролись с придуманными нами же самими демонами, которых, возможно, и не существовало в действительности.

Также я хотел бы попросить прощения за свою мерзкую выходку и свое мерзкое поведение в прошлый раз. Такого больше не повторится.

Есть ли хотя бы один единственный шанс, что вы меня простите?

Глубоко раскаиваюсь, Лаурэант Тир’Эстель'.

Я тяжело вздохнула и нахмурилась.

«Ага, — сказала я сама себе. — Бегу и падаю, уже прощаю. Да, впрочем… чего я такая злая?»

Денек-два я взяла на обдумывание этого письмеца. Открытка была милая, да и звучал Лаурэант неплохо. Уже не как урод моральный, король положения, пуп земли и дальше по списку. В целом, я была его поведением довольна и решила, что потуги к нормальному общению надо поощрять. Потому в какой-то момент я обнаружила себя копающейся в коробке с открытками.

Открытки вообще составляли отдельный пласт культуры Тиар’Мелин. Письма никогда не писались на бумаге, только на обратной стороне красивой картонки. Написать на простой бумаге считалось верхом пренебрежения, почти оскорблением! Также неприличным считалось писать на одинаковых открытках для одного и того же человека. Одинаковые открытки даже простолюдины не использовали! Впрочем, те и не покупали открытки так уж часто.

Что до меня — мне нужно было поддерживать статус. Потому, стоило запахнуть передачей дел, как я затарилась открытками под завязку. В городе у нас имелся штатный художник, который нарисовал мне, наверное, сотни картинок с кленовыми листьями для отправки официальных писем. И еще больше я скупила по лавкам и на аукционах.

Часть картинок я купила для специальных дел. Например, я приобрела очень красивые открытки с мыльными пузырями, чтобы писать ее величеству, если такая надобность возникнет — мама сдала, что эти самые пузыри отчего-то очень Мелуарии нравятся. Я купила открыток с волками для писем Сэй, и открыток с феями для Лив. Разумеется, я купила открыток с маленькими милыми детишками, чтобы писать матушке. Но помимо этого я напокупала и того, что мне просто по какой-то причине приглянулось.

Просмотрев пачки с открытками и отдельные листы, я задумалась над тем, что бы выбрать для письма бывшему муженьку Аэлрии.

Сначала потянулась к официальным картонкам с кленовыми листьями. Но потом решила, что это, все же, будет слишком жестоко и холодно. Так что, подумав и хорошо покопавшись, я нашла то, что более или менее подходило для моих целей. Сдержанные открытки, на одной стороне которых были нарисованы красивые ботанические иллюстрации. Покупала я их бесцельно, в коллекцию, так что без сожалений распечатала пачку и, достав картонку с маленькими крокусами, и взялась за перо.

'Уважаемый господин Лаурэант.

Есть такая пословица: кто былое помянет, тому глаз вон. А кто забудет — тому оба.

В связи с этим, я предлагаю, с одной стороны, принять наше неприглядное прошлое таким, какое оно есть, и двигаться дальше. С другой стороны, я предлагаю не повторять былых ошибок.

Если вы хотите, чтобы я качественно вас простила, вам следует не досаждать мне, а держаться от меня подальше.

Искренне заклинаю вас отпустить прошлое, Аэлрия Тир’Фаэль'.

Потом, подумав, дописала:

«P. S. К слову, о потерянных документах. Проверьте свою прислугу. Кто-то ловко воспользовался моим бегством, чтобы пустить вас по ложному следу».

Довольная этим творчеством, я кинула открытку в конверт, отправила и забыла о Лаурэанте еще на неделю. И была неприятно удивлена тем, что он на этом не остановился.

На этот раз вместо лисички на открытке красовался распушившийся песец. Он умильно сидел на снегу, держа в зубах здоровую, блестящую рыбину. Я невольно улыбнулась. Эта гордая милашка необычайно напомнила мне самого Лаурэанта. Такой же деланно-серьезный, но где-то в душе — глупый маленький гордец. Еще и с рыбкой.

Письмо же было очень, очень коротким.

'Госпожа Аэлрия.

Вы ведь прекрасно понимаете, что я от таких слов чувствую себя еще более глупым и виноватым, верно?

Лаурэант Тир’Эстель'.

Я снова закатила глаза. Фыркнула. Отлично, раз он экономит буквы, то почему нельзя мне? Я взяла открытку с ландышами и быстро написала:

'Господин Лаурэант.

Как мне вас простить так, чтобы это вас удовлетворило?

Уважаемая госпожа Аэлрия Тир’Фаэль'.

И снова на неделю стало тихо.

За это время я умудрилась немного стабилизировать своей предприятие. Деньги, вложенные в сад Смеющихся Маргариток, грозились начать потихоньку отбиваться. Я установила строгие правила, и указывала всем недовольным на них. А для остального завела «книгу жалоб и предложений», которую стоически игнорировала. Не то чтобы там было нечто совсем уж бесполезное, но я дошла наконец до мысли о том, что всем не угодишь. Только росписи чиркала — «с отзывом ознакомилась, приму меры».

Видя, что я умею быть твердой, соседи поунялись и перестали написывать мне. Стало значительно легче дышать. Я клятвенно пообещала себе, что как только верну все взятые на устройство сада деньги в наш семейный бюджет, то тут же найму толкового человека, который будет заниматься бумажной волокитой и письмами. До этого все висело на мне.

Изменения затронули и еще одну сферу моей жизни. Я договорилась с Сэй о том, что она будет беседовать с Истаром хотя бы раз в неделю. Она согласилась, но поставила условием то, что он будет ездить к ней. И, буквально после первого же визита, я заметила, как вампир значительно оживился.

В ту же неделю он, набравшись храбрости и наглости, съездил в мужской клуб. А потом, удивив меня еще больше, попросился в храм своего божества — Луны, и провел там несколько часов. Это было отрадно, так что я пребывала в очень хорошем настроении на момент поступления третьего письма.

На картонке снова был песец. На этот раз зверек грустно лежал, доверчиво положив мордочку на вытянутые вперед лапы. Я искренне умилилась с больших голубых глаз. И тут же одернула себя.

«Это подло, — подумала я, тут же надувшись. — Этот хитрец остроухий буквально использует психологическое давление и мелкие манипуляции! Вот ведь! Чуть не забыла про то, какой он гад и псих из-за всех этих вменяемых писем с милыми зверушками!»

Я перевернула письмо, начала читать… и чуть не пропустила еще одну эмоциональную атаку.

'Уважаемая госпожа Аэлрия Тир’Фаэль.

Простите, я совсем забыл, что не в том положении, чтобы чего-то просить у вас. Больше не буду вам досаждать, отвечать на это письмо необязательно.

Еще раз извините за назойливость.

Лаурэант'.

Я даже чихнула от возмущения! Потом заворчала как кошка, от которой сбежала мышь. Ну и как можно было проигнорировать это письмо⁈ Как вообще можно не ответить на что-то подобное⁈

Какой бы спорной личностью не был Лаурэант, а вести переговоры он умел отлично. Недаром же он был назначен послом, а Сэй хвалила его как посла талантливого. Как-то я за всеми его метаниями об этом забыла.

Впрочем, при чем здесь посольство? Лаурэант просто был той еще талантливой манипуляшкой!

— Ну вот и что мне делать? — спросила я сама у себя.

Ответ был очевиден. Забить, не поддаваться, реально ему больше не писать.

И когда вообще Лаурэант успел превратиться из нормального такого, вменяемого гада в навязчивого поклонника?

«Точно, — осенило меня. — Я ведь читала про это. В Тиар’Мелин подобное поведение часто становится проблемой высокопоставленных женщин. Надо бы обновить свои знания по теме».

Отложив открытку на край стола, я порылась на полках и нашла нужную книжку. Просмотрела оглавление. Нашла нужный раздел. Почитала.

Выходило, что большая часть преследователей доставалась именно волчицам, даже если они были волчицами только в теории, на втором месте были львицы.