С тех пор как я попала в этот мир и укрепилась на позиции дочки королевской советницы, я решила, что никому и никогда не позволю относиться к себе с пренебрежением. Я ужасно хотела быть похожей на мою новую мать — гордой львицей, которую все уважают. Потому разговаривать со спиной я не собиралась.

— Сэр Лаурэант, — гордо вскинув подбородок, позвала я. — Сейчас же сядьте и повернитесь ко мне лицом.

На секунду я испугалась, что он просто-напросто меня проигнорирует как игнорировал стражников. Однако Лаурэант неожиданно фыркнул.

— Пришла позлорадствовать?

Я опешила, но быстро собралась.

— Вы меня не слышали? — уточнила я. — Во-первых, не «пришла» а «пришли». Я — больше не ваша жена, и ты не имеешь права со мной фамильярничать. Во-вторых, сядьте и повернитесь ко мне лицом, сейчас же.

— И не подумаю, — хмыкнул Лаурэант. — Бесись сколько угодно, Аэ, мне все равно. Не хочешь разговаривать с моей спиной? Отлично. Тогда уходи откуда пришла и больше не возвращайся.

Я чуть не подавилась воздухом от такой наглости. Создавалось впечатление, что Лаурэант не в камере сидит, а на курорт приехал и пытается выгнать из своего номера случайно зашедшую туда горничную.

Я специально осмотрелась.

Да нет, камера! Решетка вместо двери. На левой стене пульсирует, словно некачественная лампа дневного света, магический символ, не дающий человеку и мысли допустить о побеге. На ноге Лаурэанта болтается антимагический браслет, от которого под постель идет короткая цепочка. И пахнет вкусно — какими-то благовониями. Видимо, хранительнице пульса моя идея с успокоительным дымком пришлась по вкусу, и она постаралась.

Но, несмотря на приятный запах, это все же камера! Все, вроде, правильно. Тогда чего этот гад такой наглый?

— Вы… — я буквально задохнулась от возмущения, — у вас вообще с головой все в порядке? Вы пришли в мое поместье. Вы подрались с моим вампиром. Мы заперли вас, господин Лаурэант, в камере, до тех пор, пока вы немного не очухаетесь, и я не разбуерсь, что с вами делать. Вы сейчас — пленник. Преступник. Вы не можете диктовать мне, что делать! И уж тем более вы не можете меня выпроваживать. Это мой дом, и я имею полное право здесь находиться! И я имею право требовать от вас хотя бы банальной вежливости!

— Ты не имеешь права наказывать меня, — раздраженно фыркнул Лаурэант, и не почесавшись, чтобы обернуться. — Я здесь пострадал. Твой вампир меня чуть не убил!

Я приподняла брови, ощущая, что вот-вот начну вести себя как настоящая Аэлрия. У Лаурэанта был просто черный пояс по выбешиванию людей.

Однако, когда я поняла, что вот-вот закиплю, сработала моя внутренняя система торможения. В конце концов, я несколько лет работала бухгалтером на потоке, и клиенты мне попадались всякие. В том числе — орущие, брызжущие слюной наглые уроды, доказывающие свою точку зрения оскорблениями и угрозами.

Лаурэант, конечно, слюнями меня не поливал, но вел себя настолько нагло, что я автоматически переключилась в режим психологической защиты. Затолкала весь гнев подальше внутрь, решив, что его можно и потом выплеснуть, обругав перед Сэй и Истаром Лаурэанта самыми последними словами. На место гнева достала постное выражение лица и нарочито-спокойный и холодный тон.

— Во-первых, в сотый раз повторяю, не ТЫ, а ВЫ, — как маленькому разжевала я Лаурэанту. — Заведите себе новую жену и с ней так разговаривайте!

— Пф… — фыркнул тот. — Какие мы нежные…

— Во-вторых, — перебила я его, не давая снова начать выбешивать меня, — вы путаете понятия. Если бы вы шли по улице, и на вас налетел с кулаками Истар, вы бы и правда были пострадавшим. Но вы, напоминаю, пришли к моему дому посреди ночи! Вы сами завели разговор с Истаром, и вы сами, я полагаю, довели его до белого каленья! Знаете, приведу простое сравнение. Когда кто-либо приходит к воротам и через решетку начинает дразнить охраняющих территорию собак, а потом его кусают, кто виноват — незваный гость или собаки?

— Тц… — фыркнул Лаурэант. — Ваш Истар — не собака. И он не имел никакого права нападать на меня. Я не убивал его сестру. Я был полностью оправдан вчера на допросе.

— Да? — деланно удивилась я. — Ох, простите, но о результатах допроса нам обещали сообщить только сегодня. Так что ни я, ни Истар не знали, что вы были оправданы. А! Я поняла!

Я сложила руки на груди и принялась глазами сверлить чертову треклятую спину.

— Я поняла ваш расчет, — сказала я. — Вы специально пришли подставить нас. Знали, что мы не в курсе, и захотели, напросившись на тумаки, получить какую-нибудь компенсацию. Показать всем, каким мы плохие, и какая вы несчастная жертва!

— Пф… — снова фыркнул Лаурэант, — это не так. Далась ты мне. Я бы с удовольствием не видел тебя больше никогда в своей жизни.

— ВАС, а не ТЕБЯ, — снова поправила его я.

— Вы, — с нажимом подчеркнув это слово, выплюнул Лаурэант, — меня достали. Вы испоганили всю мою жизнь!

— Вы сами испоганили свою жизнь! — все же вышла из себя я. — Вы обманули меня, женились не по любви, а ради улучшения репутации, пренебрегли моими искренними чувствами. Были ко мне холодны в браке. Вечно отсутствовали. Даже не спросили, почему я от вас уехала, просто молча подтвердили развод. Да еще и вздумали поливать меня грязью после того, как я ушла от вас! Пытались повесить на меня кражу каких-то документов…

— Бумаги и правда пропали, — неожиданно громко, почти испуганно перебил меня Лаурэант.

Я опешила. Парень неожиданно сжался — подтянул к себе колени, опустил голову. Все мышцы разом напряглись, а по стройному телу прошла дрожь.

— Документы… — сказал он, — и правда украли. Книга доходов и расходов поместья, что ты вела так или иначе, испарилась. Так же пропала папка с копиями отчетов о моих посольских визитах к соседям. И исчезновение этих важных бумаг совпало с твоим отъездом. Это правда! И, если у тебя в голове есть хотя бы одна унция мозгов, то тебе не составит труда понять, как это выглядело! Что я еще по-твоему мог подумать⁈ Не веришь — спроси у ее величества королевы Мелуарии. Она засвидетельствует, мы обсуждали этот момент на допросе вчера!

Я ошарашенно вздрогнула. Ну ничего себе история! А Лаурэант, видимо ощутив слабину, продолжал.

— А по поводу наших отношений — ты… ты вообще нормальная или нет? Не смешивай дела государственной важности с семейными дрязгами. Ты сама была хороша. Знаешь ли, когда каждое возвращение домой начинается со скандала… когда ты приходишь исключительно, чтобы упрекнуть меня… какой это брак? Это наказание!

— Правильно, — кивнула я. — Это наказание за обман! Возвращаясь к аналогии с собакой… а не думаешь ли ты, что сам виноват? Сначала сыграл влюбленного дурачка, женился, а потом что было? Куда делась вся твоя любовь, а, муженек⁈

Эти слова неожиданно доставили мне острое моральное удовольствие. Я поймала себя на том, что буквально кайфую от нашей с ним ругани. Это было… не знаю. Словно какая-то мечта. Больше всего на свете я корила себя за то, что не закатила бывшему, земному мужу скандал напоследок. Ну хоть один! Терпела его словно святая, даже ушла не поругавшись.

Тогда мне это казалось красивым решением, показателем моей силы духа. Но по факту я просто оставила все невысказанное внутри, и это давило на меня.

А теперь я наконец смогла все выплеснуть. Пусть и на чужого мужа, пусть и в другом мире, но я освобождалась. Да, мне приходилось говорить общими фразами, старательно вспоминая письма Аэлрии к этому гаду, чтобы во мне не опознали чужачку. Да, меня могли раскусить. Но твою мать, высказаться было так невероятно приятно!

Да только это привело не к тому эффекту, на который я рассчитывала.

Лаурэант неожиданно вздрогнул. Видно, последние слова задели его за живое. Он сжался еще сильнее. Его плечи задрожали, буквально запрыгали. Мне стало даже немного жутко, так как я впервые видела кого-либо в таком состоянии.

— Да… да пошла ты! — неожиданно надрывно выкрикнул парень.

Я настолько испугалась, что даже отступила. Меня вдруг коснулась волна холода, исходящая от эльфа. Он затрясся еще сильнее, подтянул ноги к груди и продолжил буквально выплевывать слова в стену.