Александр откинулся на спинку стула и посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. В этом взгляде было что-то, чего Эмилия не ожидала увидеть: уважение. Настоящее, не показное.

— Хорошо, — сказал он. — Я не буду настаивать. Но если ситуация выйдет из-под контроля — а я думаю, что выйдет, — обещайте, что скажете мне. Не как начальнику. Как человеку, который видел, что происходит, и не хочет оставаться в стороне.

Эмилия кивнула, хотя внутри у неё всё сжималось от предчувствия.

— Обещаю.

Александр поднялся, собираясь уходить, но у двери обернулся.

— И ещё одно. Ваш бывший муж сказал что-то о том, что вы хотите найти сыну нового отца. Это неправда, и вы это знаете. Но я хочу, чтобы вы знали: я не претендую на это место. Я просто хочу, чтобы вы и ваш сын были в безопасности.

Он вышел, оставив Эмилию сидеть в бытовке с чувством, которое она не могла бы описать словами. Она только что отказалась от помощи человека, который, возможно, был единственным, кто мог ей помочь. И в то же время она чувствовала странное облегчение: впервые за много лет она сказала «нет» мужчине, который предлагал ей деньги и защиту, и этот мужчина не рассердился. Он понял.

Вечером, когда она забирала Ноа из садика, мальчик вдруг сказал:

— Мам, а мистер Грей хороший, да?

Эмилия улыбнулась, хотя на душе было тяжело.

— Да, солнышко. Кажется, хороший.

— А он придёт к нам в гости?

— Не знаю. Может быть, однажды.

Ноа кивнул, словно это было вполне достаточным ответом, и побежал к качелям. Эмилия смотрела ему вслед и думала о том, что в её жизни появился человек, который не пытается её купить, не пытается её сломать и не пытается занять чужое место. И, возможно, именно поэтому он был опаснее всех остальных.

Глава 7. Маленький переговорщик

Следующая неделя прошла в напряжённом ритме, который Эмилия давно привыкла считать нормой: утром — садик, днём — объект, вечером — эскизы и расчёты, ночью — короткий сон, прерываемый тревожными снами. Александр появлялся на объекте почти каждый день, и их разговоры всё чаще выходили за рамки рабочих вопросов, хотя оба старательно делали вид, что это не так. Он спрашивал, как продвигается план освещения, она отвечала, что всё идёт по графику, и на этом разговор заканчивался. Но в этих коротких встречах было что-то, от чего Эмилия ловила себя на мысли, что ждёт их с нетерпением.

В пятницу случилось то, чего она не могла предвидеть. Няня снова заболела — на этот раз всерьез, с температурой и кашлем, — и Эмилия оказалась перед выбором: либо пропустить важное совещание на объекте, либо снова взять Ноа с собой. Она выбрала второе, потому что откладывать совещание было нельзя: Александр собирался представить проект инвесторам, и её присутствие было обязательным.

— Только обещай, что будешь вести себя тихо, — сказала она сыну, пока они ехали в автобусе. — Мистер Грей будет говорить с важными людьми, и мы не должны им мешать.

— Я буду тихим, как мышка, — пообещал Ноа, но в его глазах плясали озорные искорки, которые говорили об обратном.

На объекте их встретил Александр, и Эмилия заметила, как он удивился, увидев мальчика.

— Няня заболела, — объяснила она, чувствуя, что краснеет. — Я не могла оставить его одного.

— Понимаю. — Александр посмотрел на Ноа, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на растерянность. — Здравствуй, Ноа. Помнишь меня?

— Помню, — ответил мальчик, разглядывая его с любопытством. — Вы тот дядя, которому я испачкал костюм. Вы больше не злитесь?

— Не злюсь. — Александр помолчал. — А ты всегда такой честный?

— Мама говорит, что врать нехорошо. Но иногда она сама врёт, когда говорит, что не устала. Я же вижу, что устала.

Эмилия почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ноа, солнышко, давай не будем…

— Всё в порядке, — перебил её Александр, и в его голосе не было ни раздражения, ни насмешки. — Дети видят больше, чем мы думаем. Это полезно помнить.

Совещание прошло успешно: инвесторы одобрили концепцию, и Эмилия почувствовала, как с плеч падает груз, который она несла последние недели. Но настоящий сюрприз ждал её после. Пока она собирала бумаги, Ноа, которому надоело сидеть на месте, выбрался из бытовки и отправился исследовать коридор. Эмилия спохватилась слишком поздно: когда она вышла, сын уже стоял возле Александра, который разговаривал с кем-то по телефону, и дёргал его за рукав.

— Мистер Грей, а вы когда-нибудь плачете? — спросил Ноа громко, не обращая внимания на то, что взрослый занят.

Эмилия бросилась вперёд, готовая схватить сына и извиниться, но Александр уже опустил телефон и посмотрел на мальчика с выражением, которое она не смогла бы назвать. Не гнев. Скорее недоумение.

— Иногда, — ответил он серьёзно. — А что?

— Просто мама иногда плачет по ночам, когда думает, что я сплю. — Ноа пожал плечами, словно говорил о чём-то обыденном. — Я слышу, как она в подушку. Она говорит, что это от усталости, но я думаю, что она грустит. Вы можете сделать так, чтобы она не грустила?

В коридоре стало тихо. Эмилия стояла, не в силах двинуться с места, и чувствовала, как краска стыда заливает лицо. Она не знала, что сын слышит её ночные слёзы. Она была уверена, что справляется, что держится, что никто не видит, как ей тяжело. А оказалось, что самый близкий человек видел всё.

Александр перевёл взгляд с Ноа на неё, и в его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Не жалость. Понимание.

— Я постараюсь, — сказал он мальчику. — Но твоя мама очень сильная. Она не любит, когда её жалеют.

— Знаю, — вздохнул Ноа. — Она всегда говорит, что справится сама. Но мне кажется, иногда ей нужна помощь. Взрослые иногда такие глупые.

Александр усмехнулся — коротко, неожиданно, и Эмилия впервые увидела, как его лицо меняется, когда он улыбается. Это была не та холодная усмешка, которой он одаривал деловых партнёров, а что-то живое, настоящее.

— Ты прав, — сказал он. — Взрослые часто бывают глупыми. Особенно когда думают, что должны справляться со всем в одиночку.

Он выпрямился и посмотрел на Эмилию.

— Миссис Харт, у вас замечательный сын. Он говорит то, что другие боятся произнести вслух.

Эмилия наконец смогла сделать шаг вперёд и взяла Ноа за руку.

— Простите, — пробормотала она. — Он не должен был…

— Не должен был говорить правду? — Александр покачал головой. — Я рад, что он это сделал. Иногда нам нужен кто-то, кто напомнит, что мы не обязаны быть сильными всё время.

Он помолчал, а потом добавил, обращаясь уже к Ноа:

— Спасибо, молодой человек. Ты сделал мне важное напоминание.

Ноа просиял, словно получил медаль.

— А вы придёте к нам на чай? Мама печёт вафли с шоколадом. Они очень вкусные.

Эмилия хотела возразить, сказать, что мистер Грей занят, что это неудобно, что… Но Александр опередил её:

— Приду. Если твоя мама не против.

Он посмотрел на неё, и в этом взгляде был вопрос, на который она не знала, как ответить. Она кивнула, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, но почему-то это не пугало её так, как раньше.

Вечером, когда они вернулись домой, Ноа был необычно задумчив. Он помогал Эмилии на кухне, размешивал тесто для вафель и вдруг сказал:

— Мам, а мистер Грей одинокий, да?

— Почему ты так думаешь?

— У него глаза грустные. Как у тебя, когда ты думаешь, что я не вижу. — Ноа посмотрел на неё серьёзно. — Может быть, ему тоже нужен кто-то, кто будет с ним рядом. Как ты мне нужна.

Эмилия опустилась на корточки перед сыном и обняла его, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

— Ты у меня очень мудрый, — прошептала она. — И очень добрый. Я горжусь тобой.

— А мистер Грей придёт на чай?

— Придёт. Если мы его пригласим.

— Тогда давай пригласим. — Ноа улыбнулся. — Ему понравится. Я знаю.

Эмилия не знала, что из этого выйдет. Она не знала, готова ли она снова впустить мужчину в свою жизнь — пусть даже на чашку чая. Но, глядя на сына, который так искренне хотел подарить кому-то тепло, она поняла, что не может ему отказать. И, возможно, себе тоже.