— Хорошо. Мы соберёмся.

Александр положил трубку и завёл машину. Впереди была война. Но теперь у него был план. И он собирался довести его до конца. Ради Виктории. Ради Эмилии. Ради Ноа. И ради себя.

Глава 24. Последнее предупреждение

Переезд к Александру занял меньше времени, чем Эмилия ожидала. Она собрала два чемодана — один для себя, один для Ноа, — и когда они стояли в дверях его квартиры, мальчик смотрел на просторную гостиную с высокими потолками и огромными окнами так, словно оказался в другом мире. Александр провёл их по комнатам, показал детскую, которую подготовил заранее — с кроватью, письменным столом и полкой для книг, — и Ноа, забыв обо всех тревогах, тут же принялся исследовать новый дом.

— Мам, тут даже есть балкон! — кричал он из детской. — И вид на реку! Можно я посмотрю?

— Только не перегибайся через перила, — ответила Эмилия, чувствуя, как внутри всё сжимается от непривычной обстановки.

Александр подошёл к ней сзади и положил руки на плечи.

— Всё будет хорошо. Я не позволю никому вас обидеть.

— Я знаю. — Эмилия вздохнула. — Просто это… странно. Жить здесь. После всего.

— Привыкнешь. — Он поцеловал её в макушку. — А теперь давай устроим Ноа экскурсию по окрестностям. Тут есть парк, который ему понравится.

Первые два дня прошли спокойно. Александр уходил на работу, Эмилия работала над эскизами в его кабинете, а Ноа играл в детской или гулял с няней, которую Александр нанял специально для него. По вечерам они ужинали вместе, и в этом простом ритуале было что-то настолько правильное, что Эмилия начала верить, что всё обойдётся.

На третий день пришло сообщение.

Она получила его на электронную почту, которую использовала только для рабочих контактов, — адрес, который знали немногие. Тема была пустой, как и в прошлый раз, но внутри оказался не снимок, а короткий текст: «Ноа ходит в садик на Садовой. Каждый день в восемь утра. Ты думаешь, что он в безопасности с Греем? Спроси себя, что будет, если кто-то заберёт его по дороге».

Эмилия почувствовала, как кровь отливает от лица. Она перечитала сообщение трижды, и с каждым разом страх становился всё сильнее. Этот человек знал не только о Ноа, но и о его распорядке дня. Знал, где садик. Знал, во сколько они выходят из дома. Знал всё.

Она бросилась в кабинет, набрала номер Александра и, когда он ответил, не смогла сдержать дрожь в голосе:

— Александр, мне пришло сообщение. Он знает про Ноа. Он знает, где садик, во сколько мы выходим. Он угрожает.

— Не паникуй. — Голос Александра был твёрдым, но Эмилия слышала в нём напряжение. — Я приеду через двадцать минут. Никуда не выходи. Не открывай дверь. Ясно?

— Ясно.

Двадцать минут показались ей вечностью. Она сидела на диване, прижимая к себе Ноа, который ничего не понимал и вырывался, требуя мультиков. Когда Александр вошёл, она бросилась к нему, протягивая телефон.

— Смотри. Это же он, да? Грегори?

Александр прочитал сообщение, и его лицо потемнело.

— Скорее всего. Или кто-то по его указанию. — Он вернул телефон. — Я уже связался с полицией. Они усилят патрулирование возле садика и дома. И я нанял охрану. Двое будут сопровождать вас с Ноа везде, куда бы вы ни пошли.

— Охрана? — Эмилия почувствовала, как внутри всё сжимается. — Ты думаешь, это необходимо?

— Я думаю, что лучше перестраховаться. — Александр взял её за руки. — Эмилия, я не хочу, чтобы ты думала, что я снова решаю за тебя. Но это вопрос безопасности. Твоей и Ноа. Позволь мне сделать это.

Она посмотрела на него и кивнула. Сейчас было не время для гордости.

— Хорошо. Но я хочу знать, что происходит. Всё. Не скрывай от меня ничего.

— Обещаю. — Он притянул её к себе. — Я уже передал в полицию все документы по Грегори. Они начнут официальное расследование. Но пока они не закончат, мы должны быть осторожны.

Вечером, когда Ноа уснул, они сидели на кухне, и Александр рассказывал ей о том, что удалось выяснить Марку. О записях с камер, о финансовых операциях, о том, что Грегори, возможно, готовил что-то более серьёзное, чем просто угрозы. Эмилия слушала, и с каждым словом страх становился всё сильнее.

— Что, если он попытается забрать Ноа? — спросила она тихо. — Что, если он действительно это сделает?

— Он не сделает. — Александр сжал её руку. — Потому что мы его остановим. Я не позволю ему причинить вред ни тебе, ни твоему сыну. Никогда.

Эмилия посмотрела на него и вдруг поняла, что верит ему. Не потому, что он обещал, а потому, что он уже доказал это. Он был рядом, когда Ричард угрожал, когда приходили анонимные сообщения, когда всё рушилось. Он не исчезал. Не отступал. И это было важнее любых слов.

На следующее утро она отвезла Ноа в садик в сопровождении двух охранников, которые держались на расстоянии, но не спускали с них глаз. Эмилия старалась вести себя как обычно, но внутри всё дрожало. Она оставила сына у воспитательницы, поцеловала его на прощание и, выходя из садика, почувствовала, как телефон завибрировал снова.

На этот раз сообщение было коротким: «Ты не сможешь защитить его. Никто не сможет».

Эмилия остановилась посреди улицы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Охранник подошёл к ней, спросил, всё ли в порядке. Она кивнула, хотя внутри всё кричало от ужаса. Она достала телефон и набрала номер Александра.

— Он снова написал. Говорит, что мы не сможем защитить Ноа.

На том конце провода повисла пауза, а потом Александр произнёс голосом, в котором была холодная ярость:

— Я его найду. И когда найду, он пожалеет, что вообще родился на свет.

Эмилия положила трубку и посмотрела на садик, за дверями которого остался её сын. Она знала, что теперь каждый день будет борьбой.

Глава 25. Исчезновение

Звонок из садика раздался в половине пятого, и Эмилия, погружённая в работу над эскизами, ответила машинально, ожидая услышать голос воспитательницы или самого Ноа. Но на том конце провода была заведующая, и её голос дрожал так, что Эмилия сразу поняла: что-то случилось.

— Эмилия, это Ирина Павловна. Ноа… его забрал отец. Он сказал, что вы в курсе, что у вас изменились планы. Я пыталась позвонить вам, но не дозвонилась.

Эмилия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Что значит «забрал»? Вы отдали ему ребёнка без моего разрешения?

— Он показал документы, сказал, что вы договорились. Я не знала, что делать. Он же его отец…

Эмилия уже не слушала. Она бросила трубку, набрала номер Ричарда. Гудки. Длинные, бесконечные гудки, которые тянулись один за другим, и каждый из них был как удар в грудь. Она набрала снова. Ничего. Снова. Ничего.

Руки тряслись, когда она набирала номер Александра. Он ответил после первого гудка.

— Эмилия? Что случилось?

— Ноа. — Голос не слушался, слова выходили рваными, как будто она задыхалась. — Ричард забрал его из садика. Он сказал, что мы договорились. Я не договаривалась. Я не знаю, где они. Он не отвечает на звонки.

На том конце провода повисла пауза, и Эмилия услышала, как Александр сделал глубокий вдох — тот самый вдох, который означал, что он берёт ситуацию под контроль.

— Слушай меня внимательно. — Его голос был твёрдым, но в нём была та холодная ярость, которую она слышала, когда он говорил о Грегори. — Я сейчас приеду. Не выходи из дома. Не звони Ричарду больше. Если он ответит, скажи, что я уже в курсе и что ему лучше вернуть Ноа, пока он не сделал хуже. Ясно?

— Ясно. — Эмилия сжала телефон так, что побелели костяшки. — Александр, я боюсь.

— Я знаю. Но мы его найдём. Обещаю.

Он приехал через пятнадцать минут — так быстро, что Эмилия поняла: он гнал. Вошёл, не снимая пальто, сразу к ней, обнял, крепко, так, что она почувствовала, как его сердце колотится где-то у её виска.