Когда Ноа наконец уснул, они остались на кухне вдвоём. Александр мыл посуду, а Эмилия сидела на столе, болтая ногами, и рассказывала ему о своих планах на проект. Он слушал, кивал, иногда вставлял замечания, и в этом простом, бытовом разговоре было что-то настолько правильное, что она боялась спугнуть это чувство.

— Знаешь, — сказал он вдруг, вытирая руки полотенцем, — я давно не чувствовал себя так. Спокойно. Дома.

— Это твой дом? — Эмилия улыбнулась. — Съёмная квартира с облупившимися обоями?

— Дом — это не обои. — Он подошёл к ней и встал рядом. — Это люди. Ты. Ноа. Вот это всё.

Она посмотрела на него, и в этот момент поняла, что больше не боится. Или, по крайней мере, боится не так сильно, как раньше.

— Я не обещаю тебе вечность, — сказала она, повторяя его слова. — Но я обещаю попробовать.

Александр наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, словно запечатывая это обещание.

И где-то в глубине души Эмилия знала: это только начало. Настоящие испытания ещё впереди. Но сейчас, в этой маленькой кухне, с этим мужчиной, который смотрел на неё так, словно она была целым миром, она была готова встретить их лицом к лицу.

Глава 14. Ты ему кто?

Прошло две недели, и Эмилия постепенно привыкла к новому ритму жизни, в котором Александр появлялся всё чаще — то с утра, чтобы отвезти их с Ноа в садик, то вечером, чтобы поужинать вместе. Он не ночевал у неё — Эмилия пока не была к этому готова, — но иногда задерживался допоздна, и они сидели на кухне, разговаривая обо всём на свете, пока сон окончательно не одолевал их. Это было странное, хрупкое время, похожее на первые дни весны, когда ещё лежит снег, но воздух уже пахнет оттепелью, и Эмилия наслаждалась каждым моментом, стараясь не думать о том, что будет дальше.

С Ноа Александр вёл себя так, словно мальчик был не просто сыном его женщины, а самостоятельным человеком, с которым нужно считаться. Он спрашивал его мнение о проектах, которые они строили из конструктора, обсуждал с ним мультфильмы и даже однажды привёз ему книгу о динозаврах, которую Ноа давно просил у Ричарда, но так и не получил. Мальчик был на седьмом небе от счастья, и Эмилия смотрела на них, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и одновременно тревожное.

В субботу Александр приехал утром, чтобы отвезти их в парк — он обещал Ноа покатать его на каруселях, — и пока Эмилия собирала сумку с водой и печеньем, мальчик крутился рядом, явно что-то обдумывая.

— Мам, — начал он наконец, — а мистер Грей теперь будет с нами жить?

Эмилия замерла, держа в руках бутылку воды. Она не ожидала этого вопроса — или, точнее, ожидала, но надеялась, что он возникнет позже, когда она сама будет готова на него ответить.

— Не знаю, солнышко, — сказала она честно. — Мы пока не говорили об этом.

— А почему?

— Потому что это сложный вопрос. Взрослые не всегда сразу решают такие вещи.

Ноа нахмурился, явно не удовлетворённый ответом.

— Но он же тебе нравится? И мне нравится. Он хороший. Почему он не может жить с нами?

Эмилия присела перед сыном на корточки и взяла его за руки.

— Потому что у нас с ним ещё всё только начинается. И прежде чем что-то менять, нужно убедиться, что это правильно для всех. Для меня, для тебя, для него.

— А как мы узнаем, что это правильно?

— Время покажет. — Эмилия улыбнулась, хотя на душе было неспокойно. — А теперь давай собираться, а то мистер Грей ждёт.

Ноа убежал за своим рюкзаком, а Эмилия осталась стоять, глядя ему вслед, и чувствуя, как внутри всё сжимается от смешанных чувств. Она знала, что рано или поздно этот разговор должен был случиться, но не думала, что он произойдёт так скоро. И, что хуже всего, она не знала, что ответить, потому что сама не была уверена в будущем.

Александр ждал их у подъезда, и когда Ноа выбежал к нему, подхватил его на руки и закружил, мальчик заливисто рассмеялся. Эмилия смотрела на них и чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Этот мужчина, который ещё месяц назад казался ей холодным и недоступным, сейчас играл с её сыном так, словно делал это всю жизнь. И это было и прекрасно, и страшно одновременно.

В парке они катались на каруселях, ели мороженое — на этот раз Ноа был осторожнее и не пачкал никого, — и гуляли по аллеям, усыпанным осенними листьями. Александр держал Эмилию за руку, и она ловила на себе взгляды прохожих — женщин, которые смотрели на него с завистью, мужчин, которые смотрели на неё с любопытством. Она давно не чувствовала себя частью пары, и это ощущение было непривычным, но приятным.

Когда они вернулись домой, Ноа убежал в свою комнату — показывать новую книгу про динозавров, — а Эмилия и Александр остались в гостиной. Он сел на диван, она — рядом, и какое-то время они молчали, слушая, как мальчик бормочет что-то себе под нос, листая страницы.

— Он спрашивал, будешь ли ты с нами жить, — сказала Эмилия тихо.

Александр повернулся к ней, и в его взгляде было что-то, чего она не видела раньше: нежность, смешанная с удивлением.

— И что ты ответила?

— Что не знаю. Что мы пока не говорили об этом.

— А ты хочешь об этом поговорить?

Эмилия помолчала, собираясь с мыслями.

— Я хочу понять, что это для тебя. Всё это. Я, Ноа, наши ужины, парки, книги про динозавров. Это просто… приятное времяпрепровождение? Или что-то большее?

Александр смотрел на неё долго, и в его глазах она видела борьбу — привычку держать всё под контролем против желания быть честным.

— Я не умею говорить о чувствах, — произнёс он наконец. — Никогда не умел. Но я могу сказать тебе одно: я не помню, когда в последний раз чувствовал себя так, как с вами. С тобой и с Ноа. Это не времяпрепровождение. Это… — Он замолчал, подбирая слово. — Это то, чего я не знал, что ищу.

Эмилия почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Я не хочу, чтобы ты говорил это только потому, что я спросила.

— Я говорю это, потому что это правда. — Александр взял её за руку. — Эмилия, я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, смогу ли я стать тем, кто ты заслуживаешь. Но я знаю одно: я хочу попробовать. По-настоящему. Не просто встречаться по вечерам. А быть частью вашей жизни. Твоей и его.

Он кивнул в сторону детской, откуда доносилось сосредоточенное сопение Ноа.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила Эмилия. — Что если ты войдёшь в нашу жизнь, то уже не сможешь просто уйти. Ноа привяжется к тебе. Он уже привязался. И если ты исчезнешь, это его сломает.

— Я знаю. — Голос Александра был твёрдым. — И я не собираюсь исчезать. Я не Ричард. Я не бросаю тех, кто мне дорог.

Эмилия смотрела на него и чувствовала, как стена, которую она выстраивала годами, окончательно рушится. Она больше не могла притворяться, что не хочет этого. Не хочет его. Не хочет той жизни, которую он предлагал.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда давай попробуем. Но медленно. И честно. Без секретов.

— Без секретов, — повторил Александр, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на тень. Но она исчезла так быстро, что Эмилия решила, что ей показалось.

В этот момент из детской выглянул Ноа.

— Мам, а мистер Грей останется на обед?

Эмилия посмотрела на Александра, и он улыбнулся — открыто, легко, без тени той холодности, которая когда-то пугала её.

— Останусь, — сказал он. — Если ты не против.

— Я не против! — Ноа просиял. — А ты умеешь чистить картошку?

— Умею. А что, у нас сегодня картошка?

— Ага. Мама говорит, что это самый полезный овощ. Но я думаю, что это шоколад.

Александр рассмеялся, и Эмилия впервые услышала его смех — настоящий, глубокий, от которого у неё внутри всё переворачивалось.

— Ну, насчёт шоколада я с тобой согласен. Но картошку всё равно придётся чистить.

Они пошли на кухню втроём, и Эмилия смотрела, как Александр, закатав рукава рубашки, чистит картошку под руководством Ноа, который объяснял ему, что главное — не порезаться, и что мама всегда говорит, что нож острый, поэтому нужно быть внимательным. Это была простая, бытовая сцена, но в ней было всё, чего Эмилия так долго ждала: тепло, смех, ощущение семьи.