— Продолжайте, — произнёс он ровно. — Я слушаю.

Она продолжила, но теперь чувствовала, что каждое её слово проходит через фильтр его скепсиса. Когда она закончила, в зале повисла пауза, которую нарушила женщина в строгом костюме:

— Это всё очень мило, но как это соотносится с бюджетом? Мы не можем позволить себе авторские материалы в каждом помещении.

Эмилия открыла рот, чтобы ответить, но Александр опередил её:

— Маргарет, дайте ей закончить. Миссис Харт, у вас есть расчёты?

— Есть, — сказала Эмилия, доставая из папки несколько листов. — Я предлагаю комбинировать материалы: там, где это не будет заметно, использовать более доступные аналоги, а акценты делать на тех элементах, которые действительно важны. Например, в гостиных можно сэкономить на отделке стен, но вложиться в освещение. Люди запоминают не обои, а свет.

Александр взял листы, пробежал их глазами, и Эмилия заметила, как уголок его губ едва заметно дрогнул. Она не поняла, что это означало — одобрение или насмешку.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Маргарет, проверьте смету. Дэвид, подготовьте договор. Миссис Харт, вы приступаете с завтрашнего дня. Первый объект — жилой комплекс на Набережной. Через неделю жду от вас полный план.

Совещание закончилось так же быстро, как и началось. Сотрудники начали собирать бумаги, и Эмилия уже складывала ноутбук, когда Александр подошёл к ней.

— Вы справились лучше, чем я ожидал, — сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал.

— Это комплимент или удивление? — спросила она, поднимая на него глаза.

— И то, и другое. — Он помолчал секунду, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Вчера вы сказали, что эта встреча может изменить вашу жизнь. Почему? Что вы пытаетесь изменить?

Эмилия не ожидала такого вопроса. Она посмотрела на него — на этого мужчину с холодными глазами и репутацией человека, который никогда не проигрывает, — и вдруг поняла, что за его внешней сдержанностью скрывается что-то ещё. Что-то, что заставило его вчера усмехнуться над словами пятилетнего мальчика о морщинах.

— Я пытаюсь доказать, что могу справиться сама, — сказала она просто. — Что моя жизнь не закончилась после развода. Что мой сын вырастет в доме, где его мать не боится будущего.

Александр смотрел на неё несколько секунд, и в его взгляде что-то менялось — медленно, почти незаметно, словно он приоткрывал дверь, которую давно держал запертой.

— Хорошо, — произнёс он. — Тогда не подведите меня.

Он кивнул и вышел из зала, оставив Эмилию стоять с ноутбуком в руках и чувством, которое она не могла бы описать словами. Она получила работу. Она получила шанс. Но почему-то сейчас её волновало не это, а то, как этот человек смотрел на неё, когда спрашивал о её жизни. Словно он видел в ней не просто дизайнера с папкой эскизов, а кого-то, кто мог понять его собственные страхи.

Эмилия вышла из бизнес-центра и остановилась на крыльце, подставив лицо солнцу. Впереди была неделя напряжённой работы, новый проект и, возможно, новые испытания. Но сейчас она думала только о том, что впервые за долгое время ей хотелось не просто выжить, а жить. И, возможно, мистер Совершенство, как она продолжала называть его про себя, сыграет в этом не последнюю роль.

Она достала телефон и набрала номер садика. Ноа ответил ей радостным криком, и Эмилия улыбнулась. Сегодня она расскажет ему, что мистер Грей оказался не таким уж и страшным. И что иногда, чтобы изменить жизнь, достаточно просто не бояться сделать первый шаг.

Глава 4. Я не ищу приключений

Объект на Набережной встретил Эмилию запахом свежей штукатурки, гулом строительной техники и хаосом, который всегда сопутствует началу работ. Она приехала к восьми утра, в рабочей одежде — джинсы, удобные ботинки, куртка, которую не жалко испачкать, — и сразу же погрузилась в дело. Прораб, немолодой мужчина с обветренным лицом и привычкой говорить громче, чем требовалось, провёл её по этажам, показывая, где будут располагаться будущие квартиры, и Эмилия делала пометки в блокноте, стараясь не упустить ни одной детали. Она любила эту часть работы — когда проект ещё только обретает форму, когда можно представить, как в этих пустых комнатах зазвучат голоса, зажжётся свет, начнётся жизнь.

К десяти часам она уже обосновалась в бытовке, разложив на столе эскизы и образцы материалов, когда дверь открылась и на пороге появился Александр Грей. Он был в светлой рубашке с закатанными рукавами, и Эмилия впервые увидела его без пиджака — плечи, осанка, уверенность в каждом движении. Он вошёл, осмотрел бытовку, поморщился при виде облупившейся краски на стенах и произнёс:

— Я думал, вы будете работать в офисе.

— А я думала, вы нанимали дизайнера, а не секретаря, — ответила Эмилия, не поднимая глаз от эскизов. — На объекте я вижу то, чего не увижу на фотографиях. Например, что окна в угловых квартирах выходят на север, а значит, там нужно особенно тщательно продумать освещение. Или что стены в некоторых помещениях имеют неровности, которые придётся скрывать.

Александр помолчал, и она почувствовала, как его взгляд скользит по её лицу, словно он оценивал не только её слова, но и её саму.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Показывайте, что вы придумали.

Эмилия развернула перед ним эскизы. Она работала над ними всю ночь, после того как уложила Ноа, и гордилась результатом. Концепция была простой и элегантной: минимум декора, максимум пространства и света, натуральные материалы, спокойная цветовая гамма. Она объясняла, как будет выглядеть гостиная, кухня, спальни, и Александр слушал внимательно, не перебивая. Но когда она закончила, он произнёс:

— Это слишком просто.

Эмилия подняла на него глаза.

— Просто? Я бы сказала, лаконично. Люди устали от перегруженных интерьеров, от обилия деталей, которые не несут никакой функции. Они хотят дышать.

— Они хотят чувствовать, что живут в дорогом доме, — возразил Александр. — А ваш проект выглядит так, будто мы экономим на всём.

— Нет, это вы смотрите на него глазами человека, который привык измерять качество ценой. — Эмилия почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, но она сдержалась, стараясь говорить ровно. — Дорогой интерьер — не тот, где всё блестит, а тот, где каждая деталь на своём месте. Посмотрите на светильники: они итальянские, ручная работа. На пол — это не ламинат, а массив дуба. Я не экономлю, я расставляю акценты.

Александр скрестил руки на груди, и в его глазах промелькнуло что-то, что Эмилия не смогла бы назвать. Не гнев. Скорее вызов.

— А если я скажу, что хочу видеть в холле мрамор? Настоящий, а не имитацию?

— Тогда я скажу, что вы получите холодное, безликое пространство, в котором люди будут чувствовать себя как в банке. — Эмилия шагнула к нему, и её голос стал тише, но от этого только твёрже. — Мистер Грей, вы наняли меня, потому что хотели чего-то другого. Если вам нужен дизайнер, который будет молча кивать и выполнять ваши приказы, я могу порекомендовать нескольких коллег. Но если вы хотите, чтобы этот проект стал лучшим в вашей компании, позвольте мне делать свою работу.

В бытовке стало тихо. За окном прогрохотал самосвал, и от этого звука Эмилия вздрогнула, но не отвела взгляда. Александр смотрел на неё долго, и она видела, как в его глазах борются два чувства: привычка подавлять и что-то ещё, похожее на уважение.

— Вы всегда так разговариваете с теми, кто платит вам деньги? — спросил он наконец.

— Только с теми, кто заслуживает честного ответа.

Он усмехнулся — коротко, почти незаметно, но Эмилия заметила. Это была та же усмешка, что и вчера, когда Ноа протянул ему салфетку. И от этого открытия у неё перехватило дыхание.

— Хорошо, — произнёс Александр. — Мрамор в холле отменяется. Но светильники я хочу видеть в каждом помещении, а не только в гостиных. И ещё: вы будете согласовывать со мной каждое изменение, а не ставить перед фактом.