— А меня?

— И тебя, — сказал Александр. — Особенно тебя. Ты же мой герой.

Ноа просиял и прижался к его руке. Эмилия смотрела на них — на своего сына и на мужчину, который стал для него отцом, — и понимала, что всё, что было раньше, — боль, страх, предательство, — осталось позади. Впереди была жизнь. Настоящая. Та, за которую стоило бороться.

Врачи пришли через полчаса, и Эмилия с Ноа вышли в коридор, чтобы не мешать. Она села на стул, обняла сына и почувствовала, как усталость наконец наваливается на неё. Но это была хорошая усталость. Та, которая приходит после долгой борьбы, когда ты знаешь, что победа осталась за тобой.

— Мам, — сказал Ноа тихо, — а мистер Грей теперь будет с нами жить? Навсегда?

— Думаю, да, — ответила Эмилия. — Если он захочет.

— Он захочет. — Ноа улыбнулся. — Я знаю.

И Эмилия, глядя на сына, поняла, что он прав. Александр захочет. Потому что он уже доказал, что готов на всё ради них. И потому что он, как и она, наконец нашёл то, что искал.

Глава 33. Второй шанс

Александр провёл в больнице почти две недели, и всё это время Эмилия приходила к нему каждый день — иногда с Ноа, иногда одна, когда мальчика оставляла с няней. Она сидела у его кровати, читала ему вслух новости, которые он пропускал, обсуждала проекты, которые теперь казались ей далёкими и неважными, и просто держала его за руку, когда он спал. Врачи говорили, что восстановление идёт быстрее, чем ожидалось, и что через несколько дней его можно будет выписать. Александр слушал их с тем же выражением, с которым обычно принимал деловые отчёты, — холодно и сосредоточенно, — но когда они уходили, он поворачивался к Эмилии и улыбался той самой улыбкой, которую она так любила.

В день выписки Марк привёз новости. Грегори Миллер был арестован и обвинён в организации убийства Виктории Блейк, финансовых махинациях и похищении ребёнка. Его люди дали показания, и дело грозило перерасти в один из самых громких процессов десятилетия. Ричард Уокер также был арестован — за соучастие в похищении и шантаж. Ему грозило несколько лет тюрьмы, и, по словам Марка, он уже начал сотрудничать со следствием, надеясь на смягчение приговора.

— Он передал полиции всё, что знал о Грегори, — сказал Марк, стоя в дверях палаты. — Включая информацию о Виктории. Похоже, он действительно решил, что пора заканчивать с этим.

Александр кивнул, но ничего не сказал. Эмилия видела, как напряглись его челюсти, и поняла, что он думает о Виктории — о женщине, которую любил и потерял, о которой теперь знал всю правду. Она взяла его за руку и сжала пальцы, и он ответил ей тем же — коротко, благодарно.

— А что с компанией? — спросил он.

— Совет директоров собирается на следующей неделе. Они хотят назначить временного управляющего, пока ты не вернёшься. — Марк помолчал. — Но есть и хорошие новости. Инвесторы, которые ушли после скандала, начинают возвращаться. Они видят, что ты не сдался, и это внушает доверие.

— Хорошо. — Александр откинулся на подушку. — Спасибо, Марк. Ты много сделал.

— Это моя работа. — Марк улыбнулся и вышел, оставив их вдвоём.

Эмилия помогла Александру собрать вещи — немногочисленные, потому что в больнице ему почти ничего не понадобилось, — и они вышли на улицу, где их ждала машина. Дорога до его квартиры заняла меньше времени, чем она ожидала, и когда они вошли в просторную гостиную с высокими потолками и окнами на реку, Эмилия почувствовала, как внутри что-то сжимается. Это был его дом, не её. И, несмотря на всё, что между ними было, она вдруг почувствовала себя гостьей.

Александр, словно почувствовав её состояние, повернулся к ней и взял за руку.

— Что-то не так?

— Нет. Просто… — Она помолчала, подбирая слова. — Это твой дом. Я не хочу, чтобы ты думал, что я здесь потому, что мне некуда идти.

— Я так не думаю. — Он подвёл её к дивану и сел рядом. — Эмилия, я хочу, чтобы ты знала: ты здесь не потому, что тебе некуда идти. Ты здесь потому, что я хочу, чтобы ты была здесь. С Ноа. Со мной.

— Я знаю. — Она посмотрела на него. — Но я также знаю, что мы оба прошли через многое. И я не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. Ты сказал, что расскажешь мне всё о Виктории. Но ты так и не рассказал.

Александр помолчал, и в его взгляде была та самая тяжесть, которую она видела, когда он говорил о прошлом.

— Ты права. — Он сделал глубокий вдох. — Я должен был рассказать тебе раньше. Но я боялся. Боялся, что ты подумаешь, что я всё ещё живу прошлым. Что я не смогу отпустить.

— Расскажи сейчас.

И он рассказал. О том, как встретил Викторию, как полюбил её, как собирался сделать предложение. О том, как она начала задавать вопросы о делах компании, как находила странные несоответствия в отчётах, как пыталась собрать доказательства. О том, как Грегори узнал об этом и угрожал ей. О том, как она погибла в тот вечер, когда должна была встретиться с ним, чтобы рассказать всё. О том, как он много лет винил себя за то, что не заметил, не защитил, не спас.

Эмилия слушала, не перебивая. Когда он закончил, она взяла его за руку и поднесла к губам.

— Это не твоя вина, — сказала она тихо. — Ты не мог знать. Ты не мог предвидеть, что Грегори окажется способен на такое.

— Я знаю. — Александр сжал её пальцы. — Но это не делает боль меньше. Я любил её. И я буду любить её всегда. Но это не значит, что я не могу любить тебя. Я говорил тебе это раньше, и я повторю: ты не замена. Ты — это ты. И я выбрал тебя.

— Я знаю. — Эмилия посмотрела на него. — И я не ревную к ней. Я просто хочу, чтобы ты знал: я рядом. Не как тень прошлого, а как часть твоего будущего. Если ты позволишь.

— Позволю. — Он притянул её к себе и обнял так крепко, что она почувствовала, как его сердце бьётся где-то у её виска. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Никогда.

— Я не уйду. — Она закрыла глаза. — Но и ты должен пообещать мне кое-что.

— Что угодно.

— Больше никаких секретов. Никаких решений за моей спиной. Если что-то происходит, я хочу знать. Даже если это опасно. Даже если ты думаешь, что я не справлюсь. Я справлюсь. Но только если буду знать.

Александр помолчал, и она почувствовала, как он кивнул.

— Обещаю. Больше никаких секретов.

В этот момент из детской выглянул Ноа, который всё это время играл с конструктором, и посмотрел на них с той самой серьёзностью, которая всегда заставляла Эмилию улыбаться.

— Мам, а вы теперь поженитесь? — спросил он.

Эмилия растерялась, а Александр усмехнулся.

— Не так быстро, молодой человек. Сначала нужно закончить одно дело.

— Какое?

— То, из-за которого я попал в больницу. — Александр посмотрел на Эмилию. — Но это уже почти закончено. Грегори арестован. Ричард тоже. Теперь всё будет по-другому.

Ноа кивнул, словно это объяснение его вполне устроило, и убежал обратно в детскую. Эмилия смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и одновременно горькое. Она знала, что впереди ещё много дел — суд, восстановление, возвращение к нормальной жизни, — но сейчас, в этот момент, она хотела только одного: чтобы это длилось как можно дольше.

Александр взял её за руку и поднёс к губам.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что ты не ушла. За то, что ты борешься. За то, что ты рядом.

— Я всегда буду рядом, — ответила Эмилия. — Даже когда будет трудно. Особенно когда будет трудно.

И в этот момент она поняла, что больше не боится. Потому что теперь у неё был не спаситель, а партнёр. И это было гораздо важнее.

Глава 34. Новый дом

Прошло четыре месяца, и зима, которая казалась бесконечной, наконец уступила место весне. Снег сошёл, обнажив мокрый асфальт и первые робкие почки на деревьях, и город, словно очнувшись от долгого сна, наполнился звуками: капелью, птичьим гомоном, детским смехом во дворах. Эмилия любила это время года — не за погоду, а за ощущение, которое оно приносило. Ощущение, что всё плохое осталось позади.