В этот момент ворота склада распахнулись, и внутрь ворвалась Эмилия. Александр не знал, как она здесь оказалась, кто её пропустил, но она стояла в дверях, растрёпанная, в одной куртке поверх домашней одежды, и смотрела на Ноа с таким ужасом, что у него самого сжалось сердце.

— Мама! — крикнул Ноа, и кляп заглушил его голос, но слёзы наконец хлынули из его глаз.

— Отпустите его! — Эмилия шагнула вперёд, не обращая внимания на пистолет в руке Грегори. — Отпустите моего сына!

— Эмилия, назад! — Александр шагнул к ней, пытаясь загородить, но она уже бежала к Ноа, и в этот момент всё произошло одновременно.

Грегори выстрелил. Александр не думал — он просто бросился вперёд, закрывая собой Эмилию, и пуля, которая должна была попасть в неё, ударила его в плечо. Он почувствовал, как горячая волна боли разливается по телу, как ноги подкашиваются, но удержался, схватил Эмилию за руку и повалил её на пол, прикрывая собой.

— Лежи! — прохрипел он, хотя боль была такой сильной, что перед глазами всё плыло.

В этот момент в склад ворвалась полиция. Крики, выстрелы, топот ног — всё слилось в один гул. Александр видел, как люди Грегори падают на пол, как сам Грегори пытается бежать и его сбивают с ног, как Марк подбегает к Ноа и развязывает ему руки. Он видел, как Эмилия ползёт к сыну, как прижимает его к себе, как целует его волосы и плачет.

А потом боль стала невыносимой, и мир вокруг начал темнеть.

— Александр! — Эмилия обернулась к нему, и в её глазах был такой ужас, что он попытался улыбнуться, хотя губы не слушались. — Александр, не смей! Не смей умирать!

— Я не умираю, — прошептал он, хотя кровь уже заливала рубашку и стекала на бетонный пол. — Я же обещал.

Она схватила его за руку, и он почувствовал, как её пальцы сжимают его ладонь — крепко, отчаянно, как будто она пыталась удержать его на этом свете.

— Скорая уже едет, — сказал Марк, появляясь рядом. — Держись, Грей. Держись.

Александр смотрел на Эмилию и на Ноа, который прижимался к матери, и чувствовал, как боль постепенно отступает, сменяясь странным спокойствием. Он сделал то, что должен был сделать. Он защитил их. И если это был его последний поступок в этой жизни, то он не жалел.

— Я люблю тебя, — прошептал он, глядя на Эмилию.

— Я знаю, — ответила она, и слёзы капали на его лицо. — Я тоже тебя люблю. Поэтому ты не имеешь права умирать. Слышишь? Ты обещал.

Он хотел ответить, но сознание уже покидало его. Последнее, что он увидел, — это лицо Ноа, который смотрел на него с той самой серьёзностью, которая всегда заставляла его улыбаться.

— Ты только не умирай, мистер Грей, — сказал мальчик тихо. — А то мама опять будет грустить.

И Александр, теряя сознание, подумал, что это, пожалуй, самый веский аргумент, который он когда-либо слышал, чтобы остаться в живых.

Глава 32. Не уходи от меня

Больница пахла хлоркой, лекарствами и чужим страхом. Эмилия сидела на жёстком стуле в коридоре хирургического отделения, уже четвёртый час подряд, и смотрела на белые двери, за которыми врачи боролись за жизнь Александра. Ноа спал у неё на коленях, свернувшись калачиком, и его дыхание было единственным звуком, который нарушал тишину. Она гладила его по волосам, машинально, не думая, и в голове крутились обрывки мыслей, которые она не могла собрать воедино.

Она помнила, как всё произошло. Помнила, как бежала к складу, хотя Александр запретил ей выходить из дома. Помнила, как увидела Ноа — связанного, с кляпом во рту, — и как что-то внутри неё сломалось. Помнила выстрел, и то, как Александр закрыл её собой, и кровь на его рубашке, и его лицо, которое становилось всё бледнее, пока они ждали скорую.

Врачи сказали, что пуля прошла навылет, не задев жизненно важные органы, но он потерял много крови. Операция длилась почти три часа, и всё это время Эмилия сидела в коридоре, чувствуя, как время растягивается в бесконечную резину. Марк приносил ей кофе, который она не пила, полицейские задавали вопросы, на которые она отвечала невпопад. Она не могла думать ни о чём, кроме одного: он должен выжить. Он обещал.

Двери открылись в половине пятого утра. Врач — немолодой мужчина с усталыми глазами — вышел в коридор и подошёл к ней.

— Миссис Харт?

— Да. — Эмилия вскочила, осторожно переложив Ноа на стул. — Как он?

— Операция прошла успешно. Пуля извлечена, кровотечение остановлено. Он потерял много крови, но мы сделали переливание. Сейчас он в реанимации, под наблюдением. — Врач помолчал. — Он молодой и сильный. У него есть шанс.

— Можно мне его увидеть?

— Пока нет. Но через несколько часов, когда он придёт в себя, мы вас пустим. — Врач посмотрел на спящего Ноа. — Мальчик с ним?

— Это его сын. — Эмилия осеклась. — Не официально. Но… да.

Врач кивнул, словно это всё объясняло, и ушёл. Эмилия опустилась обратно на стул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает её. Он жив. Он будет жить. Она закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе выдохнуть.

Через несколько часов ей разрешили войти. Александр лежал на больничной койке, опутанный проводами и трубками, с бледным лицом и закрытыми глазами. Он казался меньше, чем был на самом деле, — не грозный бизнесмен, не человек, который привык контролировать всё вокруг, а просто мужчина, который устал и спал. Эмилия села рядом, взяла его за руку и почувствовала, как слёзы наконец текут по щекам.

— Ты обещал, — прошептала она. — Ты обещал, что не умрёшь. И ты сдержал слово. Я знала.

Он не ответил. Но его рука, казалось, стала чуть теплее в её ладони, и это было достаточно.

Ноа привели в палату через час. Мальчик вошёл тихо, держась за руку медсестры, и остановился у кровати, глядя на Александра с той серьёзностью, которая всегда заставляла Эмилию улыбаться.

— Он спит? — шёпотом спросил Ноа.

— Спит, — ответила Эмилия. — Но скоро проснётся.

— А ему больно?

— Немножко. Но врачи говорят, что он поправится.

Ноа кивнул и осторожно, словно боясь разбудить, взял Александра за другую руку. Его маленькие пальцы утонули в большой ладони, и он стоял так, не двигаясь, глядя на лицо человека, который стал для него больше, чем просто другом.

— Мистер Грей, — прошептал он. — Ты только не умирай. А то мама опять будет грустить.

Эмилия почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она хотела что-то сказать, но в этот момент веки Александра дрогнули. Он медленно открыл глаза — мутные, не сфокусированные, — и обвёл палату взглядом, пока не остановился на Ноа.

— Привет, — прохрипел он, и голос его был слабым, но живым.

— Привет, — ответил Ноа, и его лицо просияло. — Ты проснулся!

— Проснулся. — Александр попытался улыбнуться, но вышло криво. — Ты в порядке?

— Я в порядке. Ты меня спас. — Ноа посмотрел на него серьёзно. — Ты теперь мой герой. Как дракон в сказке.

Александр слабо усмехнулся и перевёл взгляд на Эмилию. Она сидела, сжав его руку, и слёзы текли по её щекам, но она улыбалась — впервые за много дней по-настоящему.

— Ты обещал, — сказала она тихо.

— Я помню. — Он сжал её пальцы. — Я сдерживаю обещания.

В этот момент в палату заглянул Марк. Увидев, что Александр проснулся, он кивнул и скрылся за дверью, давая им несколько минут наедине. Эмилия знала, что скоро придут врачи, что нужно будет отвечать на вопросы, что впереди ещё много дел — полиция, суд, восстановление. Но сейчас, в этот момент, она хотела только одного: чтобы это длилось как можно дольше.

— Я люблю тебя, — сказала она, и это было впервые, когда она произнесла эти слова вслух. — Я люблю тебя, Александр Грей.

Он посмотрел на неё, и в его глазах — усталых, но живых — было столько тепла, что она почувствовала, как внутри всё переворачивается.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже тебя люблю. И Ноа. Я люблю вас обоих.

Ноа, который слышал весь разговор, вдруг сказал: