— Как тебе удалось сбежать от кого-то настолько могущественного, настолько тёмного? Это невозможно!

Я не смогла скрыть недоверия в голосе.

— Ты не понимаешь, — ответила она, теперь глядя на меня твёрдо и уверенно. В её взгляде мелькнула проницательность женщины, сумевшей перехитрить тёмного колдуна. — Со временем силы Сальваторе ослабли. Его приспешники, прежде исполнявшие любую его прихоть, теперь получали приказы издалека, и это дало мне крошечный шанс. Поэтому я выжидала. А когда настал подходящий момент, сбежала и обратилась за помощью к Ли.

— К Ли? — Это имя странно прозвучало на моих губах, словно отголосок детства, наполненного играми, а не заговорами и интригами.

Ли шагнул вперёд. На его лице смешались скорбь и решимость. Он на мгновение взял маму за руку.

— Когда спустя столько лет появилась твоя мать… Для меня это стало таким же потрясением, как и для тебя. Я знал об Охотниках за временем и всегда соблюдал осторожность. Мы постоянно скрывали свои способности, чтобы они никогда нас не нашли. Мне и в голову не приходило, что они могли захватить её в плен.

Он взглянул на мою мать, и между ними промелькнуло молчаливое понимание.

— Когда я нашёл её, сломленную, но не утратившую воли к сопротивлению, единственным способом защитить её было обратиться к Матиасу.

Я откинулась на спинку стула, тщетно пытаясь сложить воедино кусочки этой извращённой головоломки. Моя мать — пленница, ставшая беглянкой. Ли — друг детства, превратившийся в защитника. И Матиас — загадочная фигура, чья роль в паутине тайн по-прежнему оставалась неясной. Комната кружилась вокруг меня безумной каруселью правды и лжи, а в самом её центре возвышался Сальваторе — Лорд Теней, претендовавший на власть над самим временем.

Сверху струился золотистый свет, рассыпаясь по обеденному столу танцующими светящимися узорами. В роскошной комнате напряжение стало почти осязаемым, окутывая меня, словно прохладный валлийский туман за стенами поместья.

— Откуда ты знаешь Матиаса? — спросила я едва слышным шёпотом. Тревожная дрожь в голосе выдавала меня, несмотря на все попытки сохранить видимость спокойствия.

Лицо Ли скрывалось в тени, а его взгляд метнулся к позолоченным карнизам, словно он надеялся найти подсказку среди причудливых украшений.

— Он пришёл ко мне, когда ты была маленькой, — ответил Ли с такой неохотой, что казался ещё старше. — Когда Алина… Когда мы думали, что она умерла, Матиас появился словно из ниоткуда. Он заявил, что является отцом Алины и хочет участвовать в твоей жизни. Он наблюдал за тобой издалека, никогда не пытаясь слишком сблизиться. Мы поддерживали связь, но ничего серьёзного между нами не было.

— А мой папа знал Матиаса? — настойчиво спросила я. При мысли, что отец тоже мог оказаться втянутым в эту паутину обмана, пульс участился.

— Нет, не знал. — Ли покачал головой, и его челюсти напряглись. — Мы должны были оградить твоего отца от правды. Риск был слишком велик, и чем меньше он знал, тем безопаснее было для него.

Он медленно вдохнул.

— Когда Алина вернулась, нам понадобился надёжный план, чтобы победить Бальтазара. Сначала разберёмся с этим мудаком. А потом займёмся всем остальным.

Откровения тяжёлым грузом легли на мои плечи, словно массивные бархатные портьеры, украшавшие высокие окна. Меня поглощала история собственного рода — история, о которой я и помыслить не могла, настолько тесно она оказалась вплетена в полотно тьмы, которое мы теперь все пытались распутать.

Напряжение в комнате усилилось, когда Матиас, в глазах которого отражалось мягкое сияние люстры, подался вперёд, собираясь ответить на всё множившиеся вопросы, тяжёлым грузом повисшие в воздухе. Хотя в его голосе слышалась усталость, он по-прежнему звучал с неоспоримой властностью, заставлявшей всех прислушиваться.

— Я связался с Маликом, — произнёс он, и это имя упало в тишину, словно камень в неподвижную воду. — Вместе нам удалось завладеть кинжалом Бальтазара. Было крайне важно ослабить его, чтобы обеспечить безопасность твоей матери.

При упоминании оружия, столь тесно связанного с бедами нашей семьи, по моей спине пробежала дрожь. На лице Матиаса застыла решимость, за которой угадывались годы, потраченные на разработку этого плана.

— Твоя мать — опытный специалист по раскопкам, — продолжил он. — Её помощь необходима нам, чтобы отыскать кинжал Луны и в конечном счёте победить Бальтазара.

Он слегка постучал пальцами по ореховой столешнице, выдавая то ли нетерпение, то ли тревогу. Разобрать было непросто.

— Всё, чего я когда-либо хотел, — произнёс он, и слова сорвались с его губ почти как вздох, — это воссоединиться со своей семьёй. Снова быть рядом с тобой, Оливия, и Эмили.

Его слова разнеслись по роскошной столовой, отразившись от позолоченных рам портретов, с которых за нами наблюдали безмолвные хранители наследия, полного тайн. Семья, прежде казавшаяся таким простым понятием, теперь напоминала головоломку, детали которой то появлялись, то исчезали по собственной прихоти.

— Мой отец не знает, что Алина жива? — спросила я, чувствуя горечь от собственных слов. Мысль о том, что его намеренно держали в неведении, болезненно скручивала что-то глубоко внутри меня.

Матиас посмотрел на меня так, словно на его плечах лежала тяжесть бесчисленных нерассказанных историй. Тени в его глазах выдавали бурю, которая, должно быть, бушевала под внешней невозмутимостью.

— Твой отец… — Голос застрял у него в горле. На мгновение он опустил взгляд к полу, а затем вновь взял себя в руки. Глубоко вдохнув, он перевёл разговор на наше нынешнее затруднительное положение, умело уклонившись от моего вопроса о том, какую роль во всём этом играл отец.

Я крепко сцепила руки, пытаясь унять бурю, бушевавшую внутри.

— Милая, но ты должна знать, что Сальваторе охотится за тобой, — уверенно произнесла мама.

— Теперь, когда Бальтазар заперт, за мной охотится кто-то другой, — пробормотала я, пытаясь сложить воедино обрывки этой запутанной истории. — Сальваторе, — повторила я, чувствуя, как это имя оставляет на языке ядовитый привкус. Лорд Тени. Тот, кто утверждает, будто создал Рождённых временем, и железной хваткой держит в подчинении Охотников за временем. Человек, способный подчинять время своей воле, окутанный тайнами и страхом. Сердце бешено колотилось. И теперь он охотился за мной.

Невысказанный вопрос повис между нами, пропитанный недоверием и медленно нарастающим ужасом, который уже начал пускать корни в моей душе.

Лицо Ли смягчилось, и сочувствие проступило в морщинах на его обветренном лице. Молчание натянулось до предела, словно тонкая нить, готовая оборваться под тяжестью невысказанной правды и откровений, которым ещё предстояло прозвучать.

Глаза Матиаса напоминали тёмные камни, когда он откинулся на спинку кресла, напустив на себя притворное неведение.

— В первую очередь ему нужны кинжалы Солнца и Луны. Но теперь ты тоже стала его целью, поскольку владеешь одним из клинков и ищешь второй.

— Вот что я хочу знать: почему все эти люди охотятся за клинками? Бальтазар, Рауль, его люди, а теперь ещё и этот Сальваторе? — Мой голос звучал ровно, хотя сердце бешено колотилось от страха и любопытства. — Я слышала, что эти клинки способны погрузить мир во тьму и жестокость. Но также слышала, что они могут уничтожить всю тьму и избавить её от необходимости убивать каждый день.

Я прищурилась, пристально глядя на него и пытаясь понять, где скрывается правда.

— Но что-то подсказывает мне, что в этих клинках заключена куда более могущественная сила, о которой нам никто не рассказывает.

Матиас встретил мой взгляд с непроницаемым выражением лица.

— Я мало что знаю об этих клинках.

Я внимательно изучала его лицо. Он произнёс эти слова так гладко, словно был настоящим мастером обмана, и у меня внутри разлился ледяной холод.

Золотистое сияние разливалось по комнате, но ничуть не согревало ледяной холод, пробиравший меня до костей. Моя мать, Алина, нервно теребила край скатерти. На её лице отпечатались пережитые невзгоды и тайны, которые она хранила.