В этом не было ничего особенного и именно поэтому все было особенным. Разговоры были легкими. Никаких намеков, никаких старых болячек. Еще два месяца назад такое было бы невозможно.

А теперь это ощущалось как брак.

Самый настоящий.

На ночь мы остановились в Далмарте, штат Техас, в месте, где часто ночуют путешественники с лошадьми. Это было чуть дальше середины пути до Оклахома-Сити. В незнакомых постелях я спал плохо, но с Эсси, свернувшейся у меня под боком, я чувствовал себя дома.

Где-то среди ночи я проснулся наполовину — у меня стоял, а пальцы Эсси водили по татуировке на моей груди. Не открывая глаз, я перекатил ее теплое, сонное тело — все еще голое после наших вечерних утех — на себя и вошел в нее. Она тихо мурлыкнула и коснулась губами моей шеи. Мы занялись медленным, сонным сексом и заснули, не меняя позы: Эсси лежала у меня на груди, а я оставался внутри нее.

До рассвета мы проснулись и повторили все заново.

— Что нам нужно, — сказал я, когда она вывела машину на трассу, начиная последний отрезок пути.

Она почти не взглянула на меня, вся в дороге.

— Что?

— Медовый месяц.

Вот это ее заинтересовало.

— Правда?

Не удивительно. В Аспен-Спрингс медовый месяц — редкость. У большинства нет ни денег, ни времени. Ранчо не ждет — ни рождений, ни смертей, ни свадеб.

— С чего ты вообще подумал о медовом месяце? — спросила она.

— Вот с этого. — Я показал на нас, на старенький пикап. — Мне нравится. Никаких надоедливых братьев. Никаких друзей, которые сунут нос куда не надо. Только ты и я, наверстываем упущенное. Думаю, мы этого заслужили. Разве нет?

— Да. — Она быстро улыбнулась. — А ты сможешь выкроить время?

— Смогу, если все распланировать. Январь и апрель отпадают — в эти месяцы я завален налогами. Лето тоже не подойдет: тебе нужно будет выступать и тренировать. — Я хотел, чтобы она это услышала. Ее работа так же важна, как моя.

Я ведь сказал ей то, что давно чувствовал: я не хочу, чтоб она ради меня отказывалась хотя бы от кусочка своей жизни. Тогда у нее просто не было шансов жить так, как она мечтала, если рядом был я. Я только мешал, даже когда она этого не понимала.

Теперь все иначе. Что-то из желанного она уже успела добиться. Что-то изменилось. Но для меня по-прежнему было важнее всего одно — чтобы Эсси жила так, как ей хочется.

Я не мог быть тем, кто тянет ее назад. Я хотел отдавать ей все.

Она проверила зеркала, прикусила губу, размышляя.

— Значит, весной?

— Весной, — согласился я.

И удостоился самой приятной награды — улыбки моей жены.

То, что отличало профессионалов от участников без статуса профи в четвертом уровне фьючерити-чемпионата, было не умение. Многие из этих непрофессионалов — наездников, которые выступают на собственных лошадях, а не получают деньги от владельцев — посвящали рейнингу всю жизнь и год за годом выходили на арену. Большинство из них работали заводчиками квотерхорсов.

И их вращения были такими же плотными, как у профи. И скольжения — такими же эффектными. Эсси с Пиратом предстояла нелегкая борьба, и я отлично это понимал, глядя на пыльную арену и сминая в ладони схему ярмарки, пока бумага не отсырела от моего пота.

Но она не проигрывала заранее. И Пират тоже. Однако предстояла настоящая битва.

Пока я слушал выступление двух следующих участников, в животе стоял тугой ком страха и нетерпения. Они были хороши. Чертовски хороши. Но Эсси — лучше. И я правда не думал, что это говорит во мне мужчина, который по уши влюблен в свою жену.

— Пират уделает их всех, — сказал Адам рядом. Он развалился на лавке, вытянув длинные ноги и скрестив их в щиколотках. Вид у него был такой, будто в жизни не знал тревог.

А я сидел, сгорбившись, пружиня ногами в такт своему нервному тремору.

Каждое соревнование важно, но для лошади и наездника главное — выйти после заезда целыми и невредимыми. Один прокат не ломает карьеру. Всегда будет другой шанс, другая лента. Фьючерити ничем не отличался. Он мог поднять карьеру Эсси, но не разрушить.

Но почему-то сегодня я никак не мог в это поверить.

Возможно, дело было в том злом голосе внутри, шептавшем, что Эсси вышла за меня, чтобы оказаться здесь, и если она проиграет, то начнет жалеть об этом.

Сильно жалеть.

С проигрышем я мог смириться. Но не с этим.

— Следующая участница — мисс Эсси Прайс на Пирате, — разнеслось над ареной.

— Поехали, — сказал Адам, выпрямляясь.

Я вдохнул, пытаясь успокоить бурю в груди. Бесполезно. Я бы не нервничал сильнее, будь я сейчас в седле Пирата вместо нее.

Толпа зааплодировала, когда Эсси выехала на арену. Мне не показалось — овации были громче, чем предыдущим наездникам. Я сбился со счета девчонок, которые, завидев ее на территории ярмарки, просили автограф или фото. Я был в восхищении видеть ее в своей стихии, и чертовски благодарен судьбе за то, что именно я делал эти снимки.

Боже, какая же она красотка, сидя так прямо и гордо. Они с Пиратом смотрелись потрясающе. Белые пятна на его шерсти сияли лунным светом рядом с черными, как ночь. Важнее здесь, конечно, мастерство, но внешность тоже играет роль, а Пират — настоящий подарок для глаз.

Но стоило им начать, и я видел только ее.

Мою жену.

Ее темные волосы взлетали, когда они перешли на медленный галоп, открывая вспышку радуги. Она была собрана, но главное — спокойна. Как будто проживала лучший заезд в жизни. Все ее труд, все часы в седле, все часы вне седла, когда она строила связь с Пиратом, — все это вело к этому мгновению, когда уже не выглядело трудом.

Это выглядело счастьем.

Зрители, казалось, понимали, что наблюдают особенное. Эсси и Пират двигались как в танце — сплав силы и грации. За каждый идеально исполненный элемент зал отвечал редкими всплесками аплодисментов. Тело Эсси будто срасталось с телом Пирата, она управляла им почти невидимыми подсказками, ведя по окружностям и сменам ноги в воздухе.

Они были одной командой. Партнерами.

Когда Эсси и Пират закрутились в идеальных вращениях, толпа взревела. И вот настало время коронного трюка — опасного, но всегда вызывающего вздохи.

Моя девчонка не колебалась ни секунды. Она перевела Пирата в медленный галоп, затем в стремительный, а потом резко остановила его в центре арены. Пират сделал ровно то, что должен: опустил задние ноги почти на землю, вытянул передние и проскользил по золотому песку. После паузы жеребец вскочил и резко развернулся на задних ногах.

Черт возьми.

Это было идеально.

А Эсси? Она была великолепна.

Толпа взорвалась аплодисментами, еще громче, когда на экране вспыхнули оценки судей — первое место. Эсси наклонилась и потрепала Пирата по шее. Потом подняла голову, помахала залу, оглядываясь по сторонам, словно искала кого-то.

Кого-то конкретного.

Я вскочил, свистел и кричал вместе со всеми, но мои крики тонули в общем шуме.

Но она все равно нашла меня.

Ее взгляд вцепился в мой, будто притянутый тросом.

Она улыбнулась и от нее на весь мир разлилась радуга.

— Я пошел к ней, — бросил я через плечо, уже спускаясь по трибунам.

— Еще два всадника, — напомнил Адам.

Мне было плевать. Даже если бы оба получили больше баллов — они бы были третьими. Такой заезд нужно было праздновать, каким бы ни стал итог.

Похоже, Джеймс думала так же: я увидел, как Эсси и Джеймс обнимаются, пританцовывая от смеха.

— Бракс! — Эсси выскользнула из ее рук и бросилась ко мне.

Я подхватил ее, приподнял над землей и сразу опустил.

— Поздравляю, чертовка, — прошептал я ей в волосы. — Это был потрясающий заезд.

— Правда? Пират был невероятным! — ее глаза сияли.

— Невероятной была ты, — сказал я, стерев большим пальцем пылинку с ее скулы.

Она посмотрела снизу вверх лукаво.

— Знаю. И даже если попадем на третье место, это все равно приличные деньги, чтобы мама смогла купить Sweetie Pie. Да и Пират еще молодой. Он будет только расти. Он станет блестящим производителем, я это чувствую.