— Сегодня нашей Лавке предстоит важная работа. — Все затихли и пристально смотрели на меня. — К нам пришёл заказ, который позволит Лавке не просто свести концы с концами, но и получить первый серьёзным запас прочности. Дать нам опору для того, чтобы идти дальше, строить будущее, опираясь на прошлое. Сегодня передо мной стоит задача освежить и дать новую жизнь классике, которую создали мои родители, Григорий и Тина: «Шалфей». — Я сделал паузу, набираясь сил. — Честно скажу, я собирался оставить его напоследок, чтобы, не дай Морфей, его не испортить. Но судьба распорядилась иначе. — Я ухмыльнулся. — А Сновидцы, как вы уже знаете, не ноют на судьбу, а берут её в свои руки. Так что сегодня мы будем ковать новую судьбу — снам, Лавке и самим себе. За работу!

Мне ответили радостным улюлюканьем, краткими, но дружными аплодисментами, одобрительными кивками. Внутри что-то расслабилось. Мы справимся.

Ксения подошла ко мне и чмокнула в щёку. Я сжал её ладонь, и мы вместе пошли вперёд, к Буре.

Уже через пятнадцать минут вокруг машины закипела жизнь: мы проверяли подключение питания, смазывали механизмы, просматривали детали на трещины и неровности. Ксения почти с ногами залезла в «душу» и с тихим матерком ковырялась в самой важной части Бури. Дядя Нестор носил тяжести, а затем подметал пол. Линк и Рейхт составляли списки дел, отмечали выполненные, а также были на подхвате по мелочи.

Пакхус принесла документы на подпись и ушла дальше наводить порядок в документах после пожара. А Андрей то бегал выдавать заказанные сны курьерам, то возвращался к нам помочь, чтобы затем убежать проверять, не пришёл ли кто — телефон же к Буре брать нельзя.

Наконец все подготовительные этапы были пройдены, машина налажена, и даже Ксения выглядела довольной, вытирая пот со лба. Все работники Лавки встали поодаль, ближе к двери, и смотрели, как начало раскручиваться Большое колесо Бури. В воздухе приятно запахло озоном. Я мягко передвигал рычаги по позициям, стараясь сейчас скорее размяться, нежели начать процесс. Проверить всё заранее, чтобы потом сосредоточиться на одном — на работе.

— Готов? — спросила Ксения, неожиданно касаясь моего плеча. Я чуть вздрогнул, а потом улыбнулся.

— Всегда готов.

— Удачи. Не пропадай надолго, — сказала они очень тихо, чтобы услышал только я, после чего пошла к остальным.

— Попробуй не сдохнуть, Дементий! — крикнул кто-то из мух, скорее всего Линк, это в его духе.

— Как ты… — заворчал дядя Нестор, но его перебила Валентина Павловна:

— Дементий, верим в вас — иначе отчётность не сойдётся!

Я расхохотался, принимая эти шутки-претензии.

— Я постараюсь вернуться живым и здоровым и хотя бы к ужину. Обед, так и быть, можете не накрывать!

И уже не слушая, что ответят люди, я обратился к машине:

— Ну что, Буря, поехали работать?

Рукояти управления ласково ткнулись в руки, и я закрыл глаза, погружаясь во тьму.

Чтобы нести свет.

Да только мне не дали: всё здание Лавки вздрогнуло, словно просыпаясь от глубоко сна, а затем затрещало, а с потолка посыпалась пыль.

— На нас напали, — одновременно сказали Рейхт и Линк, а остальные этому даже не удивились.

Было не до этого.

Стоит признаться: в этот момент мой мир покачнулся не только в прямом физическом смысле, но и глубоко внутри. Дрожь здания расшатала вселенную, в надёжности которой я всегда рос.

Да, я не хотел, ещё совсем недавно, заниматься всем этим. Не хотел копаться в пыли, получать крохи и переживать, что не смогу заплатить по счетам в следующем месяце. Но Лавка была всегда. Это не просто помещение. Это дом. Крепость. Фундамент всей моей жизни.

Я плоть от плоти этого места. Сновидец. Этот пол, скрывающий тайны рода и две нерабочие машины, помнит мои босые ноги, разбитые коленки, слёзы от глубоких заноз. Буря обнимала меня взрослого, защищала юного, дразнила мелкого. Запах озона, который наполнял Лавку во время работы машины снов — это лучшее лекарство от всех тревог и всех болезней со страхами в придачу. Это точка опоры, из которой расту я сам. Из которой вырос мой род. И из которого может вырасти моя собственная семья.

Могла бы. Если бы кто-то не посмел ворваться на мою территорию. Хотя кто-кто. Фобос, кто ж ещё. На него наша с Пинчем сделка не распространяется. Чёртов юридический язык: «требую от Пинча и его работников». А вот от его владельцев не защититься.

Я разжал пальцы и снял их с рукоятей с невероятным сожалением. Буря тихо простонала, не желая меня отпускать. Её тоску поняли все, даже не мастера снов.

— Может не стоило отвлекаться? — спросила Валентина Павловна, стряхивая пыль с плеч. — Всё-таки вы не просто развлекаться собирались…

— Такими темпами, — раздался ещё один удар, и здание снова затряслось, — негде будет работать и развлекаться. Судя по вибрации что-то происходит в начале улицы, а не на пороге. Так что есть время разобраться. Пойду, посмотрю, что там.

Я двинулся на выход, но дорогу мне перегородил дядя Нестор.

— Мастер Сновидец, я вас не пущу. Не знаю, что задумали те, кто покусился на ваш дом, но это явно непростые люди и неспроста затеяли это. Возможно, они хотят именно того, чтобы вы вышли.

— Зачем?

— Взять тебя в плен? Снова? — предположил Андрей. — Или хотя бы сломать тебе руки, чтобы ты не мог работать, а затем спокойно выкупить тебя за бесценок за долги.

Он говорил это так буднично, будто меня каждый день крадут и постоянно ломают руки. Хотя… последние недельки действительно выдались так себе в плане безопасности.

— Не говоря о том, что граница между мирами совсем тонкая, Дементий, — сказал Рейхт, а Линк подмигнул. — Вспомни, что говорил отец Феодосий: тебе нужно делать сны, выстраивать Пути. Иначе всё это будет бесполезно.

Он обвёл руками помещение, и мы понаблюдали, как висит пыль в лучах света. Сегодня был удивительно солнечный денёк.

«Даже молнии пускать неоткуда», — мелькнула мысль, и по телу прошла дрожь. Видимо что-то похожее чувствовал мой предок, когда к нему на порог пришли луддиты сжигать Лавку.

— Что же тогда делать? — У меня опустились руки. За последние дни я постоянно что-то делал и решал, что предложение «остановится» выбило меня из равновесия.

Подняв взгляд, я оглядел свою команду. А эти сволочи улыбались!

— Чего веселимся?

— Демон, — нежно сказала Ксения, беря меня за руку и сжимая ладонь. — Ты же собирал нас вроде как для того, чтобы каждый делал свою работу, и Лавка в целом устояла. Так что давай ты сделаешь то, что не сможет сделать никто другой, а остальное мы возьмём на себя, хм?

По телу прошла волна тепла. То ли от осознания, что я не один, то ли у Ксении была своя собственная магия. Но стало чуток легче, удалось распрямить плечи — только сейчас я понял, как меня сдавило.

— Что ж. Тогда вот план: разобраться кто и что делает на улице. Вызвать полицию, чтобы остановить погром. Максимально НЕ лезем в драку, — я сильно подчеркнул «не», чтобы все меня услышали. — Рейхт и Линк — вы мои глаза и уши за стенами Лавки и внутри, определите, кто где. Ксения — на тебе машина и её техническое состояние. Дядя Нестор — вы следите, чтобы никто не вошёл внутрь. Вы наш фрегат и десантный корабль в одном лице. Валентина Яковлевна — может у вас есть кому позвонить, чтобы привлечь дополнительные силы?

Мухи начали разминать шеи, переглядываясь и ведя неслышный никому разговор между собой. Ксения сжала губы и не мешкая отправилась в очередной раз проверять Бурю. Дядя Нестор хекнул и, развернувшись на месте, пошёл к дверям. Мы услышали, как громко сказал: «Жаль Кепки нет. Ему бы понравился ваш план, мастер Сновидец». Да, Кепка исчез и не появлялся после «Шалфея». Сколько уже прошло? Неделя? Две?

Пакхус задумчиво жевала губы, прикидывая что-то в уме. Иногда мысли прорывались наружу, и она тихо говорила:

— Лёше может? Не, он староват. Андрис? Или Генри?