А уж то, что сказал он дальше вообще заставило меня вскочить с пола.

— Дементий Сновидец! Вы признаны виновным в прорыве реальности и призыве демонических сущностей в наш мир. За это полагается смертная казнь с конфискацией имущества. Приговор вступает в силу немедленно…

А я боялся гигантских челюстей во сне, а оказалось на меня хватит и тех, что поменьше.

Нам не дали времени опомниться: храмовники в костюмах моментально выхватили из кобур миниатюрные пистолеты-пулемёты, не давая нам никакой свободы манёвра.

— Отец Марк, — начал было отец Феодосий, но старейшина его прервал.

— Вы потакали ереси, Феодосий. Вы умолчали о прорыве!

— Я прислал отчёт!

Феодосия снова прервали:

— И только то, что вы опытный человек, которого нельзя терять в свете происходящего, я готов закрыть на это глаза. — Марк указал дланью, иначе назвать эту тонкую длинную руку не поворачивался язык, в мою сторону. — Сновидцы всегда славились непредсказуемостью, а с уходом Григория и приходом его сына вокруг них слишком много проблем. Задача Храма, если кто-то забыл, блюсти равновесие, не давая мастерам слишком много воли.

— Задача Храма в том, чтобы сохранять ткань мироздания, — снова начал говорить отец Феодосий, и у него на лбу вспухла толстая вена. И его в третий раз перебили:

— И мастера, которые нарушают эту самую ткань — не меньшие преступники, чем твари из Царства-за-снами! Ты что, не видишь этого, Феодосий?

Старик обернулся к бородатому храмовнику, взметнув подол рясы. Феодосий выдержал взгляд начальника, не отвёл глаз. Но всё же тяжело вздохнул:

— Но смертная казнь… её не практиковали уже пару столетий. Почему не назначить работу в Храме под строгим надзором и с постоянными молитвами. Для Сновидцев это будет самым тяжёлым наказанием. — Здесь он позволил себе хитрую улыбку, которая тут же растворилась в окладистой бороде. — Машин и мастеров и так не хватает.

Внутри меня трепыхнулось предчувствие. Машин не хватает! Мастеров не хватает! Снов не хватает, а те, что есть — слабые! Вот и причина, почему ткань между мирами истончилась.

— Вы что, не понимаете… — вмешался в я разговор, но меня быстро пресекли:

— Мы всё понимаем, Сновидец. Твоё время пришло. Пора поставить точку.

«Буря, пора», — мысленно сказал я.

По телу прошла дрожь, стало холодно и… ничего. Только рука заколола ещё сильнее.

— Не сопротивляйтесь, мастер, — глухо сказал второй храмовник в рясе, который до этого всё время молчал. — Ваши силы связаны святым словом Морфея. Вы не властны над магией снов. Пройдите за моими братьями, пожалуйста.

На его бледном лице не дрогнул ни один мускул. Да и лицо было гладким, нейтральным, совершенно незапоминающимся. Наверное, такое и нужно человеку, который может подойти к мастеру снов и лишить его магии даже в собственном логове рядом с машиной. Мерзкая способность.

«Линк, ты меня слышишь?»

Я скосил взгляд в сторону, но судя по его сосредоточенному лицу, он тоже пытался до меня дозваться и не мог.

Пришлось молча кивнуть и проследовать за человеком с оружием. За спиной я услышал слегка придушенный голос дяди Нестора:

— Дементий! Как же так?

В коридоре я посмотрел по сторонам, увидел прилавок, у которого стоял Берзиньш в компании ещё одного охранника. Он помахал мне руками, закованными в наручники. Его лицо оставалось спокойным, никакого злорадства. И за это спасибо.

— Право на последнее желание у меня есть? — спросил я, когда передо мной открыли дверь в машинный зал.

— Нет. Приговор приводится в исполнение максимально быстро, рядом с машиной, чтобы разорвать вашу связь. Так что — проходите, мастер, — сказал отец Марк.

— Тогда мне нужно раздать последние указания. Мастера всегда отвечают за материальное — это не зона ответственности Храма.

Отец Феодосий хмуро меня поддержал:

— Он прав. Нельзя оставлять подвешенными людей и бизнес. А мы не имеем права этим заниматься, пока не найдём нового владельца.

Никто не обратил внимание на странный шорох в машинном зале.

Отец Марк раздражённо спросил, пряча руки в рукавах чёрной рясы:

— Что тебе нужно, Сновидец?

— Подписать несколько документов, раздать последние указания, поцеловать будущую жену.

За спиной сначала прыснула, а затем замолчала Ксения. Марк покачал головой:

— Будущего у тебя нет, Сновидец. Так что выдавай указания, подписывай документы и вперёд — навстречу предкам. Всем собраться в машинном зале, документы — туда же, — последняя фраза относилась к моим сотрудникам.

Мы зашли в машинный зал, встали в нескольких шагах от Бури. В воздухе приятно пахло озоном, и мне стало спокойно на душе. Накатила какая-то беспечность и лёгкость: умирать, так умирать.

— Мадам Пакхус, принесите бланки на подпись. Всё то, что мы обсуждали ранее, а также на поощрительные премии для всего состава компании.

Когда Павловна вышла, причитая себе под нос, я попросил дядю Нестора принести со склада заготовки для коробок, наставительно указал Пламенному начать печать снова на последний заказ:

— Сон в памяти в машине, количество по договору уточнишь у Пакхус. Передавай привет Лекс и отцу.

Я посмотрел на Линка. В его глазах застыла злость, но он ничего не предпринимал. Хотя мог бы. Либо он не простил смерть брата, либо магия храмовника ограничивала не только меня, но и его. Тем более моя смерть явно приведёт к тому, что он вернётся к своему хозяину. А затем они умрут вместе без поддержки мастера электрической машины.

— Ты знаешь, что будет дальше. Передавай приветы кому следует.

Он отвернулся в сторону, но я успел заметить предательские слёзы. Что ж, теперь самое важное.

— Ксения.

Она сейчас была похожа на яростную огненную лисицу, которая готова прыгнуть в пасть Машины смерти, не давая той сомкнуть свои стальные челюсти. Рыжих прядей на её голове стало значительно больше, словно каждая новая поджигала соседние, покрывая пожаром её голову. Она сжимала кулаки, не замечая, как из-под ногтей, впившихся в кожу, появляются капельки крови.

Только люди с пистолетами с длинной обоймой, что стояли у машины за моей спиной сдерживали её от того, чтобы броситься вперёд.

— Спасибо, что ты со мной. Спасибо, что поделилась своим огнём. Надеюсь, что смог немного пощекотать тебе нервы. — По моему лицу скользнула кривая улыбка, словно меня ударило током.

За спиной чуть ухнуло, пахнуло озоном.

— Да-да, про тебя никто не забыл.

Я повернулся к Буре, оглядел главное колесо, линию конвейера, ящик с «душой». Почувствовал лёгкий толчок в грудь. В груди.

— Храм считает, что я нарушил закон. Что пустил к нам демонов, — за спиной на меня зашипели, но мне было плевать: это мой дом и я слишком близко познакомился с этими тварями, чтобы их бояться. — Ты продолжишь свою работу. Твою судьбу определят эти «уважаемые» люди, — я не удержался и подпустил яду в голос. — Они же определят, кто будет твоим новым хозяином. Сновидцев больше не будет.

То, что произошло дальше не мог предугадать ни отец Марк, ни Линк, ни даже я.

По помещению прошла волна наэлектризованного ветра, сбивая на пол документы, закручивая волосы, задирая рясы и юбки. Пахнуло озоном, да так, что дышать стало тяжело. Хмурый свет за окнами в потолке потемнел, стёкла задребезжали, неприятно давя на уши.

Раздался шумный треск, и я на секунду закрыл глаза. Казалось, что Главное колесо Бури соскочило со своей оси, сломало направляющую и яростно покатилось по машинному залу. Но когда я открыл глаза, ожидая увидеть развалины своей машины, понял, что Буря пусть и сверкает синими искрами, но стоит на месте спокойно и даже застенчиво.

По ногам прошёлся ледяной ветер, а по спине взобрался липкий страх. Знакомое чувство, от которого я дёрнулся и посмотрел в сторону. Так и есть.

Разрыв, который создал Пинч, который криво залатал я, а затем хорошо — отец Феодосий, снова зиял открытой чёрной раной. Из него веяло угрозой и кошмарами, заставляя ёжиться в ужасе. Моя команда судорожно вздохнула, а храмовники вытаращили глаза.