Уже через несколько секунд я вспотел, а руки налились свинцом. Я пропустил пару ударов в грудь и с трудом сбросил с ноги вцепившуюся пасть, которая появилась на конце щупальца. Отсёк резким движением.

— Помогай! — крикнул я, не оборачиваясь.

За спиной раздалось рычание, но вместо огнемёта, который я ожидал, Андрей просто кинулся вперёд и начал бить жгуты тьмы руками и ногами. На мгновение они опешили, отпрянули, но поняв, что ничего страшного Пламенный сделать им не может, они одномоментно скрутили его, погрузив в тёмный кокон, который тут же начал пульсировать.

— Да что за день сегодня! Жги их! Ты же мастер огня!

Но он меня уже не слышал. Кокон продолжал пульсировать и даже сквозь темноту я расслышал стоны Андрея: демон рвал его на части изнутри и питался им.

Я вспомнил свой страх, свой ужас и свою боль, когда похожее происходило со мной. Как я не мог двигаться и оказался в замкнутом круге, полной нагара, пепла и крови. Моей собственной крови.

Но стоило ещё одному щупальца коснуться моей ноги, так, ненавязчиво, словно игриво предлагая погрузиться в совместный экстаз боли и страдания, я рассвирепел. Перед глазами появилась голубоватая пелена, а в помещении резко запахло озоном. Рука стала тяжелее и скосив глаза я увидел в ней тяжёлый, сияющий ослепительным сине-белым огнём меч.

Подняв его над головой, я с резким выдохом рубанул им по полу, выбивая основу из-под собственных ног. А также «ног» демона. По комнате разбежались волны молний, выжигая тьму, вычищая нагар со стен, выбивая окна и двери. Демон взвизгнул, теряя в сине-красных всполохах свои конечности, и стал отползать обратно во тьму.

Отпустив меч, который продолжал пульсировать, разваливая кошмар, я бросился к лежащему на полу Андрею и начал, не сдерживаясь, бить его по щекам, приводя в сознание.

— Прийди в себя и просыпайся! Выжги путь в реальность! Выходим! Нас там ждут! Лекс, твой отец, Ксения — они ждут нас назад! Живыми!

С каждым ударом с моих пальцев сыпались искры, который впитывались в его кожу, заставляли мышцы дёргаться. Наконец он услышал меня, вздрогнул и застонал. К этому моменту комната практически исчезла, оставался только кусочек пола под нами, да дверь, за которой я чуял выход из сна.

— Вставай, верзила, — приказал я, поднимая его на плечо. Некоторые вещи во сне всё-таки проще сделать, хотя его тяжесть и громоздкость я чувствовал даже сейчас. — Нам нужно туда!

— Дементий, — просипел он, когда мы сделали пару качающихся шагов к выходу. Пол за нами проваливался, оголяя неприглядную изнанку потустороннего мира.

— Что?

— Прости.

Я хмыкнул.

— Вот когда вернёмся в Лавку — там поговорим.

Мы вместе толкнули своим телами дверь и начали падать в темноту. Только в этот раз она не пугала, а манила своим теплом и мягкой надеждой — за ней действительно был выход.

Как же приятно проснуться после долгого и вязкого кошмара! Ощутить физическую тяжесть своего тела, с надрывом наполнить грудь свежим воздухом, насладиться покалыванием в затёкших руках и ногах. Хотелось с кряхтением растянуться, улыбаясь новому дню. И не важно, что меня тащат, как мешок с картошкой по полу, цепляя за каждый угол и неровность старого паркета. Пинч, что же ты так плохо следишь за особняком?

От последней мысли я глухо засмеялся и тут же закашлялся. Движение остановилось, меня положили на спину, заглянули в лицо. Молчаливый с огромным синяком между глазом и виском изучил меня, хмыкнул, после чего приподнял за ослабшие руки и потащил дальше уже лицом вверх. Над головой мелькал чуть посеревший потолок, простые дешёвые люстры и тёмные нити пыльной паутины по углам.

— Неужели проснулся? — недовольно спросил Пинч. Я его не видел, но голос узнал моментально.

Молчун кивнул, и я стукнулся спиной о пол, а затем меня протащили по ступенькам винтовой лесенки. Туфли мелодично отстучали чечётку по дереву, создавая музыкальное сопровождение нашему невесёлому походу.

Впереди раздался лязг металлической двери, по телу прошла волна холода.

— Не-не-не, — попытался дёрнуться я, да кто меня спрашивал. Просто закинули внутрь тёмного помещения и заперли.

Глаза минуту привыкали к темноте, после чего я разглядел висящие мясные туши, высокие полки с банками, гроздья чеснока.

— Не вампир, и хвала Морфею, — пробормотал я, продолжая оглядываться.

Внутри было холодно, но далеко до той морозильной камеры, что встретилась мне во сне. Да и Пламенных не видно. Неплохой выход из сложившейся ситуации.

Я оказался внутри домашнего ледника-кладовки. Возможно даже не в основном доме, а в одном из гостевых домиков, коих было на территории две штуки. Это объясняет, почему пыльно по углам, дешёвые люстры и пол неровный. Не все готовы вкладываться в апартаменты для гостей так же, как в собственный особняк.

Последняя мысль снова меня повеселила, и я медленно встал, разминая тело. Оно ото сна, неудобной позы и холода задеревенело, но стоило сделать несколько упражнений, как стало лучше. Осталось только снять с рук пластиковые стяжки. Они больно давили на запястья, и под ними уже были тёмно-красные полосы — так пластик врезался мне в кожу, пока Молчун тащил меня по полу.

Но сначала я прислушался: за запертой дверью никого не было. Видно, хозяева ушли, уверенные, что из реальной ловушки, а не этих наших сновиденческих выкрутасов, я никуда не денусь. Логично, нечего сказать.

Пройдясь вдоль полок и изучив маринованные помидоры, огурцы и даже кабачки, коснулся мясной туши. Она оказалась твёрдой и чуть солёной на запах — вяленная свинина или хамон. Во рту брызнула слюна: не доеденный утром холодный хот-дог уже казался деликатесом далёкой прошлой жизни.

— Сами напросились, — сказал я, аккуратно доставая с полки банку с огурцами связанными руками и оглядываясь в поисках ножа.

Разумеется, такой оплошности мои пленители не совершили, оставив голодного меня наедине с съедобной, но недоступной едой. Я даже попробовал откусить мясо прямо зубами, но это удалось лишь на крошечный кусок — хозяева любили какой-то жёсткий сорт, который можно есть только в виде очень тонкой нарезки. Плюс сразу захотелось дыни, но из закусок были только огурцы. Благо, что даже стянутые руки не мешали зажать банку коленками и открутить крышку.

Так что следующие пару минут я хрустел огурцами и исследовал доступную местность. Дверь оказалась с засовом снаружи, никаких замков и ключей. На стук отвечала глухо — явно не полая и не из тонкой жести. Настоящая защита от посягательства на стратегический запас закусок. А вот вина явно в другом месте — ничего подобного в кладовке я не нашёл.

Источником света служило кро-о-о-охтное оконце под потолком. Плюс неожиданно нашёл коробок спичек и две свечки. То ли на корм мышам, то ли кто-то забыл.

Я тут же зажёг одну и расплавил пластик на руках. Да, я слегка обжёг тыльную часть ладоней, но как только пластмасса потекла под жаром, резко рванул и освободился. Потирая раны, я полюбовался пламенем. Глядя на него, я смог немного успокоить мысли и умерить злость.

А вот злости у меня хватило бы на всё Царство-за-снами. Хотелось схватить стеллаж, расшатать и уронить на землю, разбив все банки в мелкую пыль. Повиснуть на тушах, раскачаться на них как на таране и снести стену. Ударить кого-то по голове, в конце концов. И не током, а тяжёлым ударным предметом. Например, палкой. Или той же вяленой свиной тушей.

Да только это всё ерунда и не поможет. Начну буянить и первым же получу по голове, и в этот раз в ней появится большая дырка. Как там сказал Пинч: есть кому наследовать мою Лавку. Сёстры не смогут, отец в коме. А значит действительно ближе всего Абрафо. Он даже может посопротивляться для виду, но вряд ли пойдёт против отца, а уж тем более Фобоса. Последний — тот ещё жук. Как-то научился использовать демона для своей ловушки во сне.

Надеюсь, тот факт, что я его отпустил и увёл из сна, как-то испортит этому мастеру кошмаров пищеварение и настроение. А то, что этот чудик себе позволяет⁈