— Жив? — спросил я.

— Ага, — хрипло ответил он. — Попали мы сегодня, Рейхт, да? Рейхт?

Его брат не отвечал.

На последних силах я обернулся и увидел серое обескровленное лицо Рейхта и застывшие глаза, смотрящие в пасмурное серое небо.

Линк стонал на одной протяжной ноте. Это длилось минуту, потом наступала короткая пауза и, набрав воздуха, он вновь начинал стонать. Вот уже десять минут его пытались уговорить встать с асфальта и что-то сделать, но он не слышал никого, продолжая крепко сжимать в объятьях Рейхта.

Только я слышал, как он продолжал мысленно звать брата, не получая ответа. Сам же я лежал на спине без сил. Меня переложили на плащ дяди Нестора, чтобы я не валялся на голой земле, но даже это не спасало от холода, закрадывающегося в душу.

— Надо вызвать врача, — настаивал Андрей.

— Полицию тоже придётся, — ворчал отец Феодосий.

— Как так, как так? — кудахтала Пакхус.

Но это не поможет. Ничего не поможет. А ведь они не знают. Не понимают, что Феодосий фактически изгнал не одного демона, а целых двух. И только то, что между ним и Линком оказался потусторонний пёс, спасло вторую муху от развоплощения. Хотя, судя по его стонам, он бы предпочёл уйти вместе с братом.

— Да, Электро меня угробит, — пробормотал я и попытался встать.

Горячие руки легли на грудь:

— Лежи. Сейчас отнесём тебя в Лавку.

Ксения. Быстро у нас закрутилось. Но я рад, что она сейчас здесь, со мной. Я положил ладонь на её руки, сжал. После чего продолжил вставать. Девушка молча помогла мне подняться и дойти до лежащего бездыханного Рейхта.

— Подвинься, — грубо сказал я Линку. Муха от удивления перестал ныть и посмотрел на меня широко открытыми глазами. Однако через секунду они налились кровью.

— Это всё из-за тебя!

— Ага, — ответил я. Спорить сил не было совсем. Поэтому я просто рухнул на колени напротив Линка. — Лучше скажи, он жив там?

Никто ничего не понял, но Линк сбился с обвиняющей меня речи. Потряс головой. Вздохнул и закрыл глаза. Через пару мгновений он покачал головой и сказал:

— Я его не чувствую.

Мне оставалось лишь кивнуть. Тяжело положив руку лежащему на лоб, я аккуратно провёл ладонью по лицу, закрывая глаза существу, так похожему на меня.

«Можно было бы сымитировать свою смерть, чтобы не работать в Лавке», — мелькнула дурацкая мысль из прошлого. Кривая болезненная улыбка сама по себе вылезла на лицо, а сердце сделало лишний удар, от чего тело слегка дёрнулось.

— Я теперь не удивлена, что у тебя прозвище Демон, — тихо сказала Ладная, присевшая рядом на корточки. — С такой-то улыбочкой…

Я убрал в сторону руку, открывая лицо Рейхта, давая себе и другим возможность посмотреть на него. Поправил нависшую чёлку, ощутил крохи тепла, что ещё теплились в теле. Сердце снова сделало лишний удар. С трудом удержался, чтобы не заплакать, закрыл глаза.

Бум.

Бум-бум.

Бум.

— Я тебя начинаю бояться, — с привычной ехидцей сказала Ксения, но потом добавила уже спокойней: — Мне кажется сейчас не время для такой улыбки, на тебя люди смотрят.

— Не только люди, Ксения.

Я ничего не мог поделать с собой: улыбка так и лезла на лицо. Боги решили посмотреть, что может сделать мастер снов, которого довели до крайности. Я громко обратился к остальным:

— Переложить Рейхта на плащ Нестора, быстро отнести в Лавку. У кого есть с собой ловец снов?

Отец Феодосий ловким движением вытащил из рясы сразу три.

— Взять из запасов «Шалфей», дать ему. — Я похлопал по руке мухи. — Поторопитесь — музыка его жизни затихает очень быстро. Мы потеряли слишком много времени.

Линку больше ничего говорить не пришлось. Игнорируя кровь, которая продолжала капать из носа, он метнулся к плащу и бросил его рядом с братом. Андрей, отец Феодосий и Ксения помогли переложить Рейхта и быстро подняли. Пакхус, цокая каблуками, побежала впереди открывать двери.

— А что с этим делать? — спросил дядя Нестор, указывая на связанного Берзиньша. Мастер снов мычал сквозь ляп во рту и вращал глазами.

— Вызываем Храмовников. Это уже слишком суровое нарушение, чтобы передавать его обычной полиции. А пока тащи к Лавке, усади на кресло Кепки и пусть покрутиться у прилавка.

Дядя Нестор отдал честь и одной рукой схватил Берзиньша за верёвки, которые он вытащил раньше из своих безразмерных карманов, после чего потащил того прямо по асфальту, несмотря на возмущённые звуки. Второй рукой он поддерживал меня, не давая упасть.

Когда мы дошли, Рейхта уже уложили на складе, накрыли одеялом, открыли и установили ему сон. Линк касался ладонями лба брата, словно надеялся услышать тот ритм, что почувствовал я. Но судя по взгляду полному слёз, который он поднял на меня, он ничего не слышал.

— Дементий… — прошептал он.

Я дошёл до них, медленно опустился рядом, приложил руки ко лбу. «Бум». Пауза. Длинная, невыносимо длинная пауза, но всё же «Бум». Снова пауза, и снова невероятно долгая тишина, прежде чем слабый «Бум».

Рейхт умирал. Несмотря на мощь «Шалфея», он продолжал умирать. Нужно было время, чтобы лечебный сон подействовал, но времени не было. Линк, услышавший мои мысли, взвыл и вскочил, бросился бить стены кулаки, бегать по складу, в надежде выплеснуть всё свою демоническую ярость. Но не мог — брат умирал, несмотря на его крики.

Мне сложно было представить, что сейчас чувствовал муха. Сколько лет они были вместе, были рядом с Электро и мастерами снов. Судя по косвенным признакам — не одну сотню лет. Люди за десятилетие привыкают даже к животным, не говоря про близких людей, а затем не знают куда себя деть, как пережить потерю. А здесь — срок, который и не снился животным и людям, будучи подвластным лишь некоторым деревьям.

Я сжал руку Рейхта, приложил к сердцу. Пальцы стали уже совсем холодными, а кожа на них пожелтела, словно стала восковой. Я мысленно закричал:

«Цепляйся, Рейхт! Цепляйся лапками, чёртова муха! Не отдавай себя Машине Смерти! Ты умеешь лазать по стенам лучше, чем кто-либо из людей!»

В такт «бум» в моей голове мелькнула молния. В ушах зашуршал дождь, стало сыро и безнадёжно. И в то же время я увидел свет, на самой вершине скалы. Свет, который манил теплом и нежностью.

Не сдерживая себя, я закричал:

— Тащи! Тащи сон!

Я вытаращился на Ксению, безумно двигая руками, указывая за дверь. Слова не давались, губы словно онемели, но я должен дать понять…

Поняла. Бросилась за дверь под удивлёнными взглядами остальных, чтобы через несколько секунд вернуться с обычной картонной коробочкой, на боку которой были какие-то каракули фломастером. С новым сном.

Не мешкая скинул рукой с ловца «Шалфей», расплескал его свежесть и жизнь по полу. Поставил новую коробочку, судорожно вздохнул. Руки дрожали, пальцы соскальзывали с крышки, но всё же мне удалось подцепить картонку, мягко потянуть и запустить сон в голову Рейхта.

Это напряжение забрало все мои последние силы, и я медленно осел, наблюдая, как мерцает тёплым светом чужое сновидение.

Меня же ждала упоительная темнота.

Я спал и видел сон. Спокойный, светлый. Лечебный. Огромное поле полевых цветов волнами колыхалось на ветру. Серебристая трава блестела в свете мягкого солнца, а красные пятна дикого мака рубинами танцевали, покачивая своими пухлыми головками. Яркий аромат наполнял воздух, заставляя дышать с каждой секундой глубже и медленнее, требуя насладиться им в полной мере, каждым его оттенком: свежестью, лимонной травой, ноткой мяты, маком и, конечно же, шалфеем. Я не видел в поле сиреневых головок этой лечебной травы, но их невидимое присутствие чувствовалось. Словно дирижёр они управляли сонатой ветра и запаха.

Сделав шаг вперёд, я опустил руки, коснулся ладонями разнотравья, почувствовал щекотку. Не сдерживая себя, рванул через поле, отдаваясь шуршанию под ногами и лёгкой песне ветра. Бежал вперёд, к горам на горизонте, к высоченным пикам за полями, лесами и озёрами, почти не касаясь земли, тёплой и мягкой, словно недавно хорошо промоченной дождём, а после прогретой ярким летним солнцем.