Она сделала рукой жест, словно щупальце осьминога выскакивает из моря и хватает другую её руку.

— Пришлось звать вас. Телефон, как назло, почти сдох, поэтому не стала звонить, написала сообщение. Ехали вы долго, но всё же добрались. Спасибо.

Последнее слово она сказала тихо-тихо, опустив голову.

Мы же с Андреем посмотрели друг другу в глаза, а затем Пламенный повернулся к сестре и спросил:

— Лекс, скажи пожалуйста, какой сегодня день?

— Воскресенье, а что? Что? — Теперь она выглядела встревоженной.

Не удивительно, когда после простого ответа на неё в шоке смотрят два парня.

— Лекс, — начал я аккуратно, — с тех пор как ты ушла за отцом прошло почти трое суток. Не говоря о том, что ты пробродила целый день вокруг виллы и тебя никто не заметил.

Девушка откинулась на подушки и закрыла глаза. Я встал со стула:

— Где твои вещи?

Она указала рукой на шкаф у входа.

— Она там? — спросил я.

Лекс покачала головой.

— У тебя?

Пламенная открыла глаза. Глаза полные слёз. Прошептала:

— Я не знаю, где моя шестерёнка. Она должна была быть, но

Видимо Пинч до неё всё-таки добрался. Так, что она этого даже не заметила.

Сегодня я вернулся спать домой. Андрей оставался с Лекс, пока его не выгнали из палаты. Мама вернулась раньше, сообщив, что мои «братья» обещали посторожить Лавку, пока я занят делами.

Пока я молча жевал ужин, она села напротив.

— Как они узнали?

Я поднял непонимающий взгляд.

— Как Линк и Рейхт — странные всё-таки у них имена, — узнали о том, что у нас проблемы? Это же случилось моментально.

Нарочито медленно прожевав, я дал себе время подумать над ответом.

— Прошло две недели с момента, как отцу стало плохо. Да, в газетах об этом не писали, но кому надо всегда в курсе событий. — Я собрал последние куски картошки с тарелки и закинул в рот. Когда же я перестану хотеть жрать? — Наш рынок относительно мал. Не в смысле потребителей, а в смысле конкурентов. Каждая машина на счету и не дай бог она будет простаивать просто так.

Я вспомнил машины в подполе Лавки и, не удержавшись, усмехнулся.

— О том, что Буря теперь условно ничья почти моментально узнал Пинч, в силу наших родственных связей. Через пару дней об этом знали некоторые другие личности, — я поморщился, вспоминая Цилиндра с невыговариваемым именем. — Благо с ними мы быстро нашли общий язык. Храм тоже был в курсе, что произошла смена владельца. Так что я ничуть не удивлён, что и другие интересанты прилетели на огонёк.

Мама продолжала изучать меня, как картину в галерее, теребя рукой костяной диск в своём ожерелье. Пожав плечами, я встал и налил себе мятного чаю.

Вдохнув аромат перечной мяты, понял, что сегодня точно использую сон, который оставил мне отец. А то еле стою на ногах. Хорошо, хоть у нас будет что продавать в Лавке.

А завтра я попробую проверить и другие сны. Например, «Морскую прогулку».

— Всё, мам, я спать. Еле держусь на ногах.

Закрывшись в комнате, я разделся, поставил «Шалфей» на Ловца снов и рухнул в кровать. Почти моментально меня накрыла волна и унесла в тёмное, но такое приятное пространство, где моё тело и сознание мягко покачивало, погружая всё глубже и глубже в негу и транс. Мне казалось, что к каждой моей клеточке подключили небольшую зарядку и теперь вкачивали в меня силы.

Чего же я раньше-то откладывал?

— Потому что отказывался от Пути.

Я дёрнулся во сне, но мягкая нега не отпустила меня и мой рывок превратился в мягкое плавное движение. Напряжение, которое образовалось в груди от неожиданности и страха, тут же рассосалось.

— Спокойнее. Ты в безопасности. По крайней мере пока.

Медленно повернув голову, я постарался обнаружить источник голоса. Единственное, что я точно понимал — это мужской голос.

— Отец? — неуверенно спросил я.

— Хмек, — ответили мне. — Если только в общем обобщённом смысле.

Голос шёл с другой стороны, и я повернул голову туда. В темноте было ничего не разглядеть, но всё же какой-то контур проглядывал.

— Морфей? — чуть более уверенно спросил я.

В ответ раздался смех.

— Хе-хе. Ну нет уж. Этот демонический засранец здесь ни при чём. Хотя и было приятно его встретить вживую, а не только в виде проекций.

До меня дошло.

— Сновидец! Прадедушка!

Темнота на мгновение рассеялась, и я увидел камин, седого мужчину в кресле, с бокалом виски в руках. Затем картинка снова померкла, оставляя лишь ощущение присутствия.

— Рад познакомиться, внучок. И рад, что мы можем с тобой пообщаться напрямую. А то оставаться пассивным наблюдателем и видеть, как дело твоей жизни да чего уж там, дело жизни всего твоего рода потихоньку отмирает — та ещё боль.

— А теперь иначе?

Я закрыл глаза, давая темноте баюкать меня.

— Не то, чтобы очень, — прадед не скрывал сарказма в голосе. — Таких финансовых показателей не было никогда в истории Лавки. В смысле таких отвратительных — если ты не понял.

— Понял-понял, — усмехнулся в ответ. Его колкости меня не задевали, «Шалфей» продолжал действовать. — Или папа дал мне что-то другое?

— Это просто сон. Лечебный. — Как я и подумал, прадед читал мои мысли. — Конечно. Ты же — продолжение меня, а я — часть тебя. Хотя, честно признаюсь, я устал ждать, когда эта дверь снова откроется. Мой сын хорошо поработал, чтобы её запереть.

— Зачем он это сделал?

— Иначе было нельзя, внучок.

Мы помолчали. Я начал погружаться ещё глубже, видя сны внутри сна. Мне стало так хорошо, что я чуть не пропустил фразу прадеда:

— Теперь ты станешь новым Сновидцем. Будь готов к новым испытаниям.

— Мне ещё бизнес надо спасти, — сонно пробормотал я. — И с храмовниками разобраться. И про отца узнать. И что-то сделать с Лекс. И с Ксенией на ужин сходить.

— Понимаю, — с лёгкой грустью сказал прадед. — Когда человек молод, у него много дел и желаний. С трудом, но я помню себя таким же. Что ж — наслаждайся моментом и яркостью жизни. Я дам тебе немного времени. Когда придёт срок — позови меня.

Вдруг в моём сознании заворочалось беспокойство.

— А как я пойму, что надо тебя звать?

— Поймёшь. Решай проблемы в миру. А сны ждали сотню лет, так ещё немного подождут.

Проснувшись утром, я испытывал практически райское наслаждение. Тело отдохнуло, а душа, укутанная словно мягким пледом из заботы и любви, ласково мурлыкала. Слова прадеда немного меня беспокоили, но совсем чуток. Возможно, он был первый, кто не стал меня никуда гнать и сказал прямо: реши сначала свои проблемы.

Что ж. Давайте послушаемся предка. Он явно плохого не посоветует!

В течение следующей пары дней мы вместе с Андреем и мухами подготовились и устроили настоящее шоу в социальных сетях. Мы выкладывали затемнённые фотографии, писали загадочные сообщения и создавали максимум интриги, чтобы наконец в выходные сообщить о старте продаж обновлённой версии «Сальсы».

Первым же нашим покупателем, ещё до официального анонса, стал блогер Макс Давыдов.

Я как бы невзначай отправил ему сообщение: «Так, печать закончили, скоро в продажу», убедился, что он моментально его прочитал, после чего стёр. Отмазка в стиле: «Ой, я не тебе» подействовала как начало скалолазного сезона для альпиниста: Макс сразу же занял охотничью стойку и вцепился зубами в возможность.

Поломавшись для виду и пропадая из сети несколько раз (мы же работаем, печать идёт!), я открыл ему секрет.

Давыдов, недолго думая, оседлал свой мопед и прилетел к нам в Лавку. Сначала уговаривал дать на тест просто так, но, когда я ему показал обугленный коридор, в котором до сих пор ощущался лёгкий запах гари, он молча достал телефон, постучал по нему несколько раз и показал экран: он перевёл нам деньги в двойном размере. А потом долго отказывался от того, чтобы брать две коробки снов.