— Ладно, — в итоге согласился он, складывая сны в сумку, — уговорил. Проведу розыгрыш на канале. Не сомневаюсь в результате, но — Он чуть устало улыбнулся. — Проверю сначала. Не в обиду, Дементий, но я уже видел, как портятся старые сны, когда их печатают наследники. Хочется верить, что эта болезнь не затронет Сновидцев.

Он сел на свой вычурный мопед, махнул рукой и укатил из нашего тупичка. Скоро ему придётся ещё и цепи на колёса ставить, чтобы не скользить по дорогам — ночами начало подмораживать. Либо пересаживаться на автобус.

В этот раз видео я ждал с нетерпением: Макс прямо сказал, что не будет сообщать о своём мнении заранее, чтобы всё было максимально честно. В воскресенье утром мы всей семьёй устроились на диване и поставили ноутбук Ю на столик перед нами.

— Ну, что, готовы? — оглядев всех, спросила сестра. Мы кивнули. — Погнали!

Юлианна ткнула в ролик с названием: «Сновидцы подвели?» и уже от одной этой фразу у меня скрутило внутренности.

Видео началось с того, что камера, вися в полутёмной пространстве, пыталась найти ведущего. Вдруг раздались всхлипы, камера метнулась куда-то в угол съемочного павильона. Макс, сжимая у груди подушку, старательно вытирал почти незаметные слёзы и кивал на вопросы оператора за кадром.

— Да-да, я в поряде, — говорил он, поднимаясь, и стараясь скрыть от вездесущей камеры своё состояние.

Мама посмотрела на меня, а я не мог оторвать взгляда от экрана, чувствуя, как по спине потекла струйка пота.

— Вы помните, — отдышавшись, начал Макс, — что в прошлый раз я был в восторге от продукции Лавки Сновидца. От его исторического наследия, артефакта прошлого. Так вот, они решили возродить его. С новым владельцем, с новым подходом, вернуться к классике и напечатать «Сальсу» в новом исполнении. И знаете — Давыдов, отвернулся, словно не в состоянии сдержать эмоции. После чего обречённо махнул рукой: — Короче, смотрите.

Прошёл эффект обратной перемотки, после чего Макс показал, как подъехал к Лавке, как пожимает мне руку.

— Выглядишь бледноватым, — прокомментировала мама.

— Он всегда такой, — сказала Ирин. — Зато непривычно видеть Макса одетым.

Все дамы прыснули, так что пришлось шикнуть, чтобы не мешали.

Тем временем Макс заполучил коробку, вырезав, слава Морфею, сцену с горелым коридором и попытками Давыдова отказаться от второй коробочки. Вернувшись домой, он поставил сон на ловца, но перед тем, как лечь, присел перед камерой и очень по-свойски сказал:

— Я надеюсь, что новый мастер Сновидец не оплошал. Потому что если и он промахнётся — Он нахмурился, а потом махнул рукой и уже привычно-радостно закончил: — Ладно, не будем о грустном — смотрим сны!

Он улёгся, демонстративно закрыл глаза. Чтобы через монтажную склейку резко их открыть.

Снова камера стояла сбоку от кровати. Приглушённый свет подчёркивала тревожная музыка. Я не заметил, как вцепился в подушку дивана и только боль в кончиках пальцев заставила меня немного расслабиться.

Макс с трудом встал с кровати, потёр шею правой рукой. Вздохнул, глядя в пол. Раздалось бормотанием за камерой, но Давыдов медленно остановил их рукой. Открыл рот. Остановился. Прижал кулак к лицу. Незаметно, если так можно сказать про человека, сидящего перед камерой, потёр край глаза, словно там скопилась слеза. Снова вздохнул и поднял глаза на камеру.

— Нет, не могу

Он вскочил с кровати, подхватил подушку, умчался куда-то за кадр. В кадре мелькнули члены его команды, оператор снял камеру со штатива, и они все понеслись в темноту павильона за блогером. Пометавшись, они наконец его нашли. Он снова повторил слова из начала видео про Лавку, «Сальсу».

—. И знаете — Давыдов, отвернулся, словно не в состоянии сдержать эмоции. После чего обречённо махнул рукой: — Короче, смотрите.

Он наконец повернулся к камере, попросил притащить нормальный свет поближе. Зрители увидели, как по его щекам текут слёзы. Дав нам насладиться этим зрелищем, Давыдов продолжил:

— Я ожидал всякого. Что будет хуже. Что будет иначе. Но такого

Он уже не таясь вытер слёзы со щёк, проморгался. Камера немного тряслась, будто оператор тоже сдерживал эмоции. Макс резко выдохнул.

— Ну, ладно. Больше нельзя тянуть. Я вынужден признать, что увиденное — потрясло меня. И самое необычное — я я до сих пор не хочу просыпаться. — Давыдов улыбнулся так, что показалось, что в кадре сверкают все его выбеленные зубы. — Я впервые в жизни хотел остаться там, во сне, погрузиться в него и не возвращаться в эту серую реальность. В этот сон вложено столько, не знаю чего, что я даже не представляю, как такое можно было создать.

Тут он поманил рукой оператора, и они уже на ходе пошли, снимая мысли Давыдова.

— Понятно, что такая фишуля зайдёт не всем, но я опасался, что Сновидцам не удастся сохранить тот танцевальный драйв «Сальсы». Но им удалось невероятное: добавить в простой, лёгкий сон, какую-то невероятную мощь. Словно я провёл ритуал призыва божественных сил и они, представляете, откликнулись!

Смена кадра и уже в более спокойной и привычной зрителям обстановке Макс (без майки) подводил итоги своего теста. Меня особенно зацепили его последние слова:

— Конечно, я не знаю, какие сны были сто или двести лет назад, но судя по тем записям, что я нашёл — да-да, я умею читать о любимом деле, кто бы мог подумать? — Сновидцу удалось вытащить что-то из прошлого и привнести в настоящее. И, уважаемый Сновидец, сейчас я обращаюсь к вам: вы очень плохо поступили со мной, когда заставили взять оба два за указанную вами цену. — Он помолчал, после чего дерзко улыбнулся: — Нужно было цену поднять раза в два и отдать мне только одну коробку. Поэтому теперь розыгрыш!..

Дальше я уже не слушал. Я откинулся на спинку дивана и выдохнул, закрыв глаза. Скотина. Вывернул меня всего наизнанку. Но значит всё сработало. Мы сделали то, что должны были — запустили производство снов!

От внутренней тишины меня отвлёк громкий визг!

— Да что ты такое⁈

Из меня выжали весь воздух: Ю прыгнула мне на живот и принялась трясти.

— Что.о. о. о. о-о. произошло-о-о-о⁈

— Как тебе удаётся быть таким крутым? — не прекращая трясти меня, сказала сестра. — И сны чувствуешь, и производство спасаешь, да печатаешь то, от чего блогеры в восторге.

Наконец она прекратила меня трясти, внимательно изучила мою физиономию и сказала:

— Научишь? — после чего крепко обняла.

— Спасибо, — только и смог я выдавить из себя.

Мне действительно было очень приятно это слышать.

Так что в воскресенье у нас был небольшой праздник с заказанной пиццей и молочными коктейлями. Через пару часов, когда мы всё съели и я собрался в Лавку, подошла мама и, зажимая ладонью динамик телефона, сказала:

— Я поговорила с Пакхус. Она завтра зайдёт.

Прекрасный день. Прекрасный. Осталось также прекрасно провести вечер — потому что после работы в Лавке меня ждала встреча с Ксенией.

— Хороший повод, — подняла бокал Ладная и отсалютовала им мне. — Поздравляю.

Я выбрал хороший, пусть и не самый дорогой ресторан в паре кварталов от Лавки. Согласно вывеске ему было сто двадцать лет, а судя по состоянию меню — и все двести. Но здесь это считалось шиком: сохранить то, что давно ушло из других мест, дать возможность окунуться в шикарное прошлое.

Мы с Ксенией смотрелись гармонично: я надел последний чистый костюм, самый тёмный из тех, что у меня были; девушка облачилась в тёмное с лёгким блеском длинное, расширяющееся книзу платье, из-за чего я её не сразу узнал — привык видеть в спецовках и худи. Сейчас же она начала походить на леди и хорошо вписалась в местный интерьер.

— За успешное сотрудничество! — провозгласил я тост, и мы выпили лёгкого вина. Сегодня я решил немного погулять.

Нам принесли жаркое, и мы принялись уплетали вкуснейшее мясо за обе щёки. Мы оба не скрывали, что нам хочется кушать и оба наслаждались едой. В процессе мы обменивались лишь ничего не значащими фразами, да хитрыми взглядами.