— Во-первых, окончания одного контракта не означает отказ от контрактов в будущем. Во-вторых, профессиональная этика требует, чтобы бухгалтер привёл в порядок те документы, которые обязан был сделать во время своей работы, но не успел по личным обстоятельствам. В-третьих, уважаемый господин Лацис, — она обратилась к седому клерку, — мне кажется вы несколько нарушили регламент.

— О чём она? — почти хором спросили девушка и пузатый. После чего неловко переглянулись.

Седой клерк по фамилии Лацис поморщился и заворчал, как медведь. От него я такого не ожидал.

— Мадам Пакхус, я рад вас видеть, значит документы будут в максимальном порядке. Но позвольте нам провести проверку до конца. Как того требует закон, — громче обычного сказал он.

— Я не могу дать вам документы, поскольку это нарушит закон, которым вы так хотите прикрыться. Госпожа? — она обратилась к девушке.

— Спридите.

— Госпожа Спридите, скажите, имеет ли право аудитор проверять те предприятия, в которых имеет личный интерес? — мощная Валентина Павловна смотрела на девушку с высоты своего роста и каблуков.

— Разумеется нет. Но господин Лацис не имеет личного интереса в фабрике Сновидцев. Он высококвалифицированный специалист и очень уважаемый аудитор.

— С последним я не спорю. А вот с отсутствием его интереса — очень даже. — Она позволила себе улыбнуться, от чего по девушке прошла едва заметная дрожь. — Дело в том, что господин Лацис работает не только в налоговой службе, он также является работником нескольких предприятий.

— Это не запрещено законом, если нет прямой связи между объектом проверки и частной компанией, — вступился за коллегу мужчина, похожий на Цилиндра.

Седой клерк молчал и сжимал зубы. Казалось, что от его взгляда сейчас лопнут очки на носу.

— Разумеется. Но есть и чисто практические моменты: Лацис работает, причём на постоянной основе, у главного и единственного конкурента Сновидцев — у мистера Пинча. Который буквально недавно планировал выкупить фабрику, но сделка не состоялась.

Пакхус сделала многозначительную паузу.

— Так что получается прямой конфликт интересов: конкурент хочет увидеть внутреннюю кухню нашей компании и воспользоваться этим в собственных целях.

— Это непрофессионально — начала было Спридите, но Валентина Павловна его остановила.

— Конечно. Но человеческий фактор остаётся зоной риской. И такой конфликт прямо оговорен в наших законах. Так что извольте прислать людей не заинтересованных. И мы с радостью дадим доступ к нашим архивам. Хотя, — она сделала изящный жест рукой, — они и так есть в цифровом виде в вашей базе данных. Даже непонятно, зачем тогда нам цифровой документооборот.

Мне хотелось зааплодировать Валентине Павловне. За то, что вспомнила про электронные документы. А то количество бумаги вокруг меня уже начало подбешивать.

Пришедшие аудиторы стояли молча, решая как им быть. Спридите то чиркала что-то в бумагах, то смотрела на Лациса. Седой клерк, который, я вспомнил, давал нам документы о неразглашении после взрыва на фабрике Пинча, смотрел в упор на моего бухгалтера. А родственник Цилиндра достал телефон и начал в нём что-то набирать.

— Я вызываю полицию, — сказал он и приложил трубку к уху. — Они обяжут вас впустить нас куда следует.

— Дерзайте, — спокойно ответил я, чем удивил Пакхус и заставил замереть мужика. — Я также укажу, что вы, уважаемый

Тот автоматически ответил:

— Кюхербаннэ. Марк Кюхербаннэ.

— Ну хоть детей назвали нормально, — не выдержал и пробубнил я себе под нос, а дальше уже громче: — Так вот, уважаемый Марк. Когда сюда прибудет полиция, моя бухгалтер расскажет им и укажет на конкретный пункт, почему нельзя войти господину Лацису. Я же укажу, что вы являетесь прямым родственником человека, который пытался совершить рейдерский захват и

Марк попытался меня перебить, но я повысил голос:

— И этот факт зафиксирован в соответствующем деле у той же полиции! Так что, уважаемая госпожа Спридите, — я перевёл внимание с пыхтящего Кухербаннэ на девушку, — вы единственная, кто может войти и изучить документы. Но, как я понимаю, вы одна не можете это сделать, верно?

— Верно, — пролепетала она, смотря на Лациса.

Видимо он был её непосредственным начальником.

— Посему я прошу вас удалиться и прислать команду, которая будет готова к серьёзному разговору на профессиональном уровне, без личного интереса. Госпожа Спридите, вас мы приглашаем и будем рады видеть: как минимум вы сможете подтвердить, что все соблюдали закон до, во время и после.

Удивительно, но на этом аудиторы сухо попрощались и покинули кабинет. Никаких драк, угроз, швыряний магией и прочего непотребства — просто ушли.

Валентина Павловна тяжело прислонилась к косяку двери. Я сел на стул у прилавка. Из кабинета выглянул Андрей.

— Ушли?

— Ушли.

Все выдохнули.

— Нам очень повезло, что они не зашли внутрь. Пострадало несколько документов, которые просто так не восстановишь. И которые должны быть на месте, — женщина устало потёрла лоб. — Помогло только то, что они явно не рассчитывали на профессиональной отпор. Они знали и про состояние компании, и про отсутствие бухгалтера.

— Они чётко шли решать свои задачи. — Я покачал головой. — Но есть и хорошие новости.

— Какие?

— Во-первых, они всё-таки не прошли и теперь у нас есть время на подготовку всех документов. Сколько, кстати, у нас есть?

— Не меньше двух недель. Быстрее они не имеют права.

— Отлично! — это была действительно хорошая новость. — Во-вторых, теперь проверка вынуждена будет более взвешенной и здравой. А в-третьих, — я подошёл к Пакхус, — меня очень порадовала ваша фраза про «наш бизнеса». Какую зарплату вам назначить?

Женщина долго молчала и смотрела на меня. Она несколько раз двигала губами, словно пытаясь прожевать всё то, что сейчас произошло. Наконец она ответила:

— Утроить зарплату и отпуск — два месяца в году за счёт компании.

Я прикинул в голове затраты. Платили ей действительно копейки и утроение — это просто вывести на средний уровень. Даже не на высокий.

— Зарплата — принимаю. А вот по поводу отпуска По закону я могу вам оплачивать месяц. Но могу пойти на встречу и разрешить не работать второй месяц, при условии, что вы не будете брать более двух недель подряд. Как смотрите?

Я протянул ей руку и она её пожала.

— И обучите себе смену, кто подстрахует, когда вы будете отдыхать.

Пакхус широко улыбнулась, показывая свои виниры.

— Мальчик растёт. И зубки у него — тоже. Хорошо. Но сначала приведём в порядок тот хаос, что вы устроили пока меня не было.

Она пошла в кабинет, а я остался у прилавка. Я слышал, как она говорила: «Вам повезло, что хотя бы Андрей нормально накладные делал», что вызвало у меня улыбку. Засунув руку в ящик, я выудил телефон и проверил сообщения.

Парочка от мамы, которая спрашивала, как дела. Одно от Норны, интересовалась новостями из Храма. Десять заказов на «Сальсу», причём пять — от одного человека. Идём на рекорд.

Самое нижнее, которое не высвечивалось на экране уведомлений, было от Абрафо.

«Надо встретиться».

А значок черепа вместо точки.

— Отец так и не вернулся, — мрачно сказал Абрафо, помешивая капучино длинной ложкой.

Мы сидели в кафе, которое было на пересечении между нашими «зонами» доступа. За окном ледяной ветер гнал последние, не выловленные дворниками, листья, и качал тёмные злые деревья. Редкие прохожие, замотавшись в шарфы и натянув шапки до самого носа, использовали порывы ветра, чтобы пролететь негостеприимную улицу как можно быстрее.

— А новости какие?

— Никаких. Это и странно. Отец никогда не оставлял бизнес так надолго. Даже уезжая на месяцы, когда он решал разные проблемы, в том числе искал инвесторов, он оставался на связи, давал указания заместителям.

— А Оскол?