Он хмыкнул, потёр глаза, а затем спросил:

— Я правильно понимаю, да? Я — мастер? Ты поэтому меня об это спрашивал? Потому что знал, из-за чего та машина взорвалась?

Не глядя на Андрея, я сел рядом с ним. Откинул голову, приложил затылок к стене, закрыл глаза. Почувствовал неприятный холодок, но не сдвинулся.

— Я обвинял тебя сразу. — Помолчал, хмыкнул. — Не потому, что знал, а потому что ты свои жи пальцы совал куда не надо. Интересно ему

— Ну интересно же Прости, молчу.

Он замотал головой, когда увидел мой взгляд. Вдохнув, я продолжил:

— Это стало ясно позднее, когда возвращал Бурю домой. Лекс, твоя сестра, она, — я покачал головой, думая, как это сказать. — В общем, она тоже там была и использовала магию огня. А после я узнал, кто ваш отец.

— Он не любит это афишировать, ага, — кивнул Андрей. — Но, с другой стороны, кто без поручительства пустит стажёров на такую фабрику, а?

— Тоже верно.

— Слушай, — нахмурился Пламенный. — Ты сказал, что Лекс использовала магию огня? Каким образом? Я понимаю, что она гораздо более подходящий кандидат в наследники, но всё равно — только у папы была сила, и то не очень большая.

— Твой отец работал на фабрике и имел частичный доступ к машине с огненным сердцем, — я не стал пока вдаваться в подробности. — После взрыва той самой машины, часть шестерёнки куда-то улетела. Видимо её нашёл твой отец. И дал Лекс.

Тут Андрей не выдержал и попытался встать. Когда Рейхт и Линк постарались его остановить, он отмахнулся, чуть не попав одному в глаз. Они нахмурившись отошли назад.

— Простите парни, — извинился Андрей, а мухи кивнув, вышли из помещения. — Всё-таки странно видеть сразу трёх Дементиев. Хотя, это не странно. Странно, что машина с огненным сердцем, как ты сказал… — Он начал медленно ходить вдоль стенки, придерживаясь то одной, то другой рукой. — Это же современная машина, новая технология. Обычная легированная сталь. Откуда там стихийная шестерёнка? И почему отец её дал Лекс?

— Видимо хотел, чтобы Лекс добыла вторую половину, — начал отвечать с конца я. — А с машинами там вообще сложно. Не уверен, что ты хочешь знать.

Конечно, он хотел. Пришлось кратко рассказать. После чего огорошенный Пламенный снова сел на пол и уставился в пространство перед собой:

— Получается, фабрикам нужны старые машины, чтобы делать новые? Это каннибализм какой-то. А что будут делать, когда старые машины закончатся? — Он пытался сложить в голове все пазлы. — И Лекс. Если у неё от половины шестерни включились огненные силы, то значит она точно наследница и сможет стать мастером снов.

Он снова поморщился, прикусил губу:

— Почему Фуоко вдруг проснулся? У него же не было нужных деталей. Он же не мог принять меня за неё, верно?

— Верно, — вздохнув ответил я, и полез в карман. — Он отреагировал на твою силу по праву крови. Но ключом, как я понимаю было это.

Я протянул на ладони чуть тёплый кусок шестерёнки оранжевого цвета. Она мягко блестела в свете ламп. Андрей заворожённо изучал её, но не касался, словно опасался, что он снова «загорится».

— У Лекс такая же?

— Вторая половинка. Возьми, она твоя.

Я протянул ладонь ближе, но Андрей неожиданно отодвинулся от меня.

— Пусть она достанется Лекс. Она сильнее, мудрее. Она может стать мастером на твоей машине. На Фуоко. — Он выглядел печальным, как побитый щенок или, как человек, который отказывается от своей мечты и от пути.

Своего Пути.

— Да кто в здравом уме отказывается от такого? — вспылил я.

— Я. Так будет правильно. Лекс нужней.

Дыши, Демон, дыши. Не души, а дыши!

Через несколько секунд я чуток успокоился.

— Я бы не стал настаивать, если бы не два фактора. Во-первых, Лекс не может стать наследником.

Я испытал удовлетворение от вытянувшейся физиономии Андрея.

— Да, уважаемый, это могут быть только мужчины. Так что в вашей семье такой шанс есть только у тебя. И судя по тому, что машины просто бросаются к тебе под ноги, как женщины полные огненной страсти, у тебя не просто шанс, а обязанный к исполнению приказ.

— А во-вторых? — пролепетал побледневший Пламенный.

— Во-вторых, Лекс умотала из города вслед за отцом. — Я поднял руку, останавливая его. — Не вместе с вашим отцом, а за ним. Он, скажем так, после некачественно выполненной работы в заложниках ситуации, — я скривился от фразы, но что поделать. — Лекс, видимо, решила ему помочь. Если же она попадёт в руки Пинчу, а вместе с ней половина шестерёнки, то снова начнётся охота. На мастеров, на меня. Пока же во всём виноват только я и чуток твой отец. Вы вне подозрений.

Андрей сжал губы и резко встал. Схватился рукой за стену, чтобы не упасть, я подскочил ему помочь, но он отвёл руку и упрямо пошёл вперёд. С трудом удерживаясь вдоль стены.

— Ты куда собрался? — спросил я.

— Спасать сестру. — Я кивнул, но он продолжил: — И отца. Если он в опасности.

Видимо ему слегка мозги подпалило.

— Как ты справишься с Пинчем? Половины сил тебе не хватит. Он опытный и сильный!

Перед моими глазами снова вспыхнули зелёные жгуты, которыми Пинч атаковал меня в пятницу.

— Я не буду брать шестерёнку, справлюсь и так, — ворчливо сказал Пламенный, пытаясь открыть дверь из машинного зала.

— Как это не будешь брать? Ты же наследник!

— Пока Лекс в опасности — не буду. А когда она вернётся — отдам ей. Только когда Фуоко подтвердит твои слова — соглашусь. А пока — пусть это будет она.

От удивления и гнева я не мог сказать ни слова. Только открывал рот, как рыба. Хотелось взять его за шиворот и отдубасить об стену. Или скинуть вниз к Фуоко, пусть объясняется!

— Осторожно, а то муха залетит, — сказал Линк, заходя в машинный зал и отодвигая Андрея от двери.

— А может уже залетела? — добавил Рейхт, следуя за братом.

Увидев, что я не реагирую на шутку, а также на сосредоточенное лицо Андрея, они переключились на деловой лад:

— Не знаю, что вы задумали, но у нас есть важная задача.

— Что важнее моей сестры и отца? — зло сказал Андрей.

Я впервые слышал в его голосе ярость. Такая часто бывала у Лекс, но не у него.

— Например, закончившая работу машина снов, — нам указали за спину, где, потрескивая, замедлялось главное колесо. — И подходящая к Лавке фрау Сновидец, — Рейхт мне подмигнул.

Немец тоже мне здесь нашёлся.

Да, мама — это проблема. Но я сам её призвал на наши головы. Потому что малая проблема — лучше большой проблемы.

По крайней мере мне хотелось в это верить.

— Мда, — произнесла мама, оглядывая приёмную часть Лавки. На её пальто лежали хлопья снега, постепенно превращаясь в крупные капли. — Ничего не изменилось.

— Это только на первый взгляд, — усмехнулся я, подходя ближе и раскрывая руки для объятий.

Она изучила меня, опустив с носа очки с большими полукруглыми стёклами. У неё не было проблем со зрением — только тяга к красивым вещицам. Я помог ей снять пальто, повесил на вешалку, стряхнув предварительно капли. Она оглядывалась, будто ожидая нападения. Или в поисках теней прошлого.

Не, здесь теперь только демоны иногда пробегают.

— Чаю, кофе? К сожалению, только растворимый, — предложил я.

— Давай быстрее к делу, — нахмурившись ответила она.

— Машина остывает после другой работы, — сказал я, включая чайник, который специально принёс к прилавку. Вода тихонько зашипела. — Плюс хочу уточнить пару моментов заранее. Всё-таки я теперь мастер снов в этой Лавке.

Она пристально посмотрела мне в глаза, покачала головой:

— Что изменилось, мальчик мой? Ещё несколько дней назад ты мечтал избавиться от этого. — Она обвела руками помещение. — А теперь как прилежный студент выясняешь детали, которые мало кого интересует в современном производстве.

— Молодость, ветер в голове, — ответил я, пожимая плечами. — Все мы через это проходим.

Как иначе назвать неуёмное желание показать конкурентам в виде Пинча и других своё место? Не имея производственной мощи, сильной линейки продуктов и даже полноценного рабочего коллектива? Только молодостью и ветром в голове. Но мама не успокоилась: