— Я же мастер электричества, а не огня, — проныл я незнамо кому. Да ещё и мастер без году неделя.

Мухи сверху продолжали орать, пытаясь получить ответ от нас, но сами же заглушали наши голоса. Казалось, что от волн эхо трясутся и трещат стены. Перекричать мух сейчас не представлялось возможным. Значит придётся договариваться.

Я приблизился к огненной машине снов, вытащил из кармана половинку шестерни и выставил её перед собой на вытянутой руке:

— Фуоко, вот подходящее сердце для тебя! Отпусти Андрея! Он не справляется!

Андрей на мгновение перешёл на визг, после чего замолчал. Шестерня в руке стала нагреваться, словно всё то пламя, что жгло пацана, перешло в неё.

— Фуоко, у нас только половина шестерни. Без второй не удастся запустить тебя.

Андрей снова застонал, словно пламя начало заново разгораться.

— Ты что, убьёшь нового мастера за то, что враги сломали тебя? Не он это допустил! — наорал я на машину, отчего даже мухи сверху перестали издавать звуки.

Как только прекратилось рычащее эхо от моего голоса, тихо закончил:

— Я обещаю, что мы сделаем всё возможное, чтобы тебя запустить и вернуть тебе сердце. Целое. — Я покачал рукой, обдувая пальцы. Жарило, но не до боли. — Сейчас же дай мне объяснить Андрею, твоему мастеру, что происходит. И мы придумаем, как тебе помочь.

В ответ на мои слова по рукам прошла волна тепла, только более колючая, чем от Бури, и запахло уютным камином. Машина заключили со мной Сделку. От такой не отвертишься.

— Да я и не собираюсь, — пробормотал я самому себе или тому «я-крысёнышу», что вдруг шевельнулся в душе от ужаса.

Шестерня в руке несколько остыла, и я быстрым шагом вернулся к Андрею, присел рядом с ним. Он лежал без сознания, но лицо выглядело расслабленным, а не как у горящего человека. Коснувшись его одежды я убедился, что мои руки больше не обжигает.

— Надо привести тебя в чувство, а потом поговорим, — сказал я тихо, а потом поднял голову наверх, к дыре в потолке: — Линк, спускайся. Поможешь закрепить Андрея. Потом обратно и поднимите его наверх. Приняли?

— Да, — тихо ответили мне.

Через минуту свет из дыры в потолке на мгновение исчез, и Линк начал спускаться. Я поднял голову и не сразу понял, что не так. Лишь когда он приблизился, я от удивления открыл рот: он спускался прямо по верёвке. Головой вниз. Держась руками, как муха — лапками.

Когда он спрыгнул в самом низу, он покачал головой:

— Я только что понял, что так могу. Необычное ощущение в человеческом теле.

— Да уж. Потом проверим, сможешь ли по стенам — а то там надо под потолком паутину убрать, — попытался пошутить я.

— Чтобы мухи не попадались? — в тон ответил Линк. — Что у вас случилось?

— Машина признала Андрея мастером. При помощи кусочка шестерни, — я указал рукой на карман, куда вернул её. — И обожгла. Видимо из-за того, что та сломана. Мы договорились с Фуоко, что мы постараемся починить.

— Хех, я смотрю у тебя новое хобби. Нормальные люди коллекционируют и чинят старые автомобили, а ты — машины снов. Хотя и те, и те разговаривают с механическими конструкциями.

Он закряхтел и помог мне перенести Пламенного поближе к тросам. Там мы его закрепили в мою сбрую и обвязали двумя верёвками. После этого Линк вернулся наверх, как муха, и они вдвоём с братом подняли мастера огненной машины наверх.

— Злой Фуоко. Застоялся, да? — обратился я к машине, чтобы скоротать ожидание, пока мне вернут сбрую.

Но Фуоко молчал. Видимо без мастера и его души он снова впал в подобие спячки.

Взяв фонарь, я обошёл машину по кругу, проверил кабель питания. Он стоял плотно и не двигался, даже если подёргать. Значит живём, как говориться.

На всякий случай я проверил кабель и у второй машины, Изморози. Если она здесь стоит, то возможно и она жива, ждёт своего мастера снов, только с силой воды. Кабель был установлен и закреплён также плотно, но на призывы, что мысленные, что вслух, машина не реагировала.

После я ещё раз подошёл к стене с тянущимися вверх проводам. «Ствол» дерева оказался гораздо длиннее, чем виделся там, наверху. А может быть это так изображали «корень» — кто знает этих творческих персон, какие они образы закладывали в свои произведения искусства. И вообще с какого перепугу не поленились расплести обычные провода и сделать из этого что-то хитровыдуманное.

На мгновение перед глазами сверкнула картинка: цветущее разными цветами дерево. Словно где-то провода были соединены не полностью и в разрывах мелькали икры. Интересно — видимо что-то из «моего» прошлого. Или всё-таки схожу с ума.

Вздохнув, я пошёл обратно, но теперь вдоль стены, чтобы оценить масштаб помещения. Да и заодно проверить, нет ли дырок: а то вдруг какая крыса позарится на моё имущество.

— Да, незаметно Лавка стала моей, — пробормотал я сам себе под нос. Сверху пока никто не отсвечивал.

Вокруг меня были посеревшие от времени и пыли кирпичные стены. Местами они прерывались мощными колоннами, сложенными из крупных квадратных блоков. По прикидкам это помещение было размером с половину нашей Лавки — примерно столько же сколько занимал машинный зал и «офисные» помещения.

Теоретически, сюда можно было бы всунуть ещё одну машину. Правда я пока не понимал зачем нам были нужны и эти две. И почему их прятали даже от себя.

Дойдя до очередной стены, я повернул и пошёл вдоль неё. Кирпич, колонны, пыль.

— Эй, как ты там? — раздался голос Рейхта. Лёгкое эхо разнеслось по помещению.

— Гуляю, — ответил я и эхо усилилось.

— Давай, поднимайся. Андрей приходит в себя. Стоит отвести его к врачу.

— Зачастили по больницам, — пробормотал я себе под нос.

— Что⁈ — крикнул Рейхт, от чего эхо снова заметалось меж стен.

Только в этот раз ответом крику был ещё и хруст. Стена справа затрещала! Я дёрнулся в сторону и стоило мне сдвинуться, как часть стены осыпалась грудой мелко битого кирпича. Несколько осколков стукнули по ногам, а в воздух поднялась густая пыль, от которой я резко закашлялся.

Больно, чтоб его! Казалось, что осколки кирпича попали в лёгкие и теперь режут там всё на кровавые кусочки. Закрыв лицо рукавом, я пятился, пока не уткнулся спиной в край машины. Тросы были совсем рядом, и Рейхт наконец спустил сбрую. Я вслепую натянул её на себя и подёргал трос — меня тут же потащили наверх.

Лишь на высоте три метра я вылез из облака пыли. Луч света едва пробивался через него, так что не было видно масштаба разрушений. Придётся ждать и спускаться вновь, если, конечно, лёгкие не откажут.

Продолжая кашлять, я вылез из дыры в полу и упал на колени. Мне принесли стакан воды, и я моментально вылил его в себя, от чего закашлялся ещё больше. Но по крайней мере стало легче.

Добравшись до туалета, я смыл с себя пылюгу, вычистил нос, прополоскал горло. Только после этого смог нормально дышать и смотреть по сторонам.

Когда я вернулся обратно в машинный зал, из дыры поднимался маленький пылевой смерч.

— Что ты там такое сломал? — спросил Линк, с опаской наблюдая за пылью.

— Я⁈ — взбесился я. — Вы тут орёте, там эхо гуляет, отчего на меня стены падают, почти убивая? И я ещё что-то ломаю⁈

Сейчас я готов был вцепиться своему «брату» в горло и вытрясти из него всю потустороннюю тупость. Я уже начал поднимать руки, как раздался слабый голос Андрея:

— Сновидец, но ведь он отчасти прав.

— Что? — Теперь и руки поднимать не надо, придуши тут же на полу, где лежишь.

— В последнее время, где бы ты не появлялся, случается, скажем так, катаклизм, — с грустной улыбкой сказал Пламенный. — Причём по итогу, ты ни в чём не виноват.

Он попробовал сесть и тут я помог ему. Не убирая руки далеко от шеи, на всякий случай.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, сбитый с толку.

— Ну, смотри, — он пристроил свои мягкие плечи на стену. — Разборки с Пинчами — ты выполнил обещание, а они — нет. Думали, что саботируешь работу фабрики — а сам спасаешь Пинчей. Ну и взрыв машины — снова ты главный подозреваемый, а на самом деле виноват я.