— Конвейер, — прошептал я, не провоцируя эхо.

Подняв фонарик выше, я понял, почему сверху ничего не было понятно: остальная часть конструкции была накрыта плотной тканью, типа брезента в старых палатках. Но даже в относительно слабом свете фонарика общие очертания подсказывали, что именно передо мной.

— Что там? — поинтересовались сверху.

— Минутку, сейчас проверю.

Поставив фонарь на конвейер, подошёл ближе, нашёл край ткани, засунул руку под него. Потянул вверх.

В воздух полетела пыль, и я закашлялся.

— Что там? Помочь? — взволнованно спросил Рейхт.

Как ты мне поможешь теперь? Прыгнешь вниз головой?

— Пыль. Всё ок, — кашляя, ответил я.

Так, поправить фонарик на конвейере, одной рукой закрыть лицо, второй — потянем. Мне удалось стащить брезент примерно на метр в сторону, обнажая то, что скрывалось в темноте и пыли: передаточный блок из нескольких шестерёнок и доску, с красиво выведенной надписью: «Fuoco».

— Кто знает, что такое фуоко? — спросил я, разглядывая потускневшие, но всё ещё красивые бронзовые буквы. Они были вбиты в отполированную дощечку.

— Это на каком языке? — спросил Андрей. — Могу сбегать к телефону, включить переводчик.

— Огонь, — сказал Рейхт.

— Хорошо, тогда я пошёл, — ответил Андрей и исчез из пролома.

— Нет, ты не понял, — удержал его Рейхт. — Fuoco — это огонь. По-итальянски.

— Полиглот? — спросил Андрей.

— Что-то вроде того, — пробормотал мух, который теперь человек. — Там то, что я думаю, Дементий?

— Да, — просто ответил я. — Андрей, спускайся вниз.

— Ты уверен? — одновременно спросили Линк и Андрей. Или Рейхт и Андрей?

Я закатил глаза. А можно без вот этого вот всего — взять и сделать?

«Нет», — мысленно ответил Рейхт. — «Он же наследник огненных машин».

«Именно поэтому я и хочу, чтобы он спустился».

Через пять минут Андрей, с трудом просочившись в щель в потолке, поминая Машину смерти и отчаянно крутясь вокруг своей оси, спустился вниз. Мухи матерились наверху — всё-таки Пламенный весил в два раза больше меня. Я же тем временем постарался снять ещё кусок брезента.

— Вот, — сказал Андрей и протянул мне большой «линкорный» фонарь, который мы взяли со склада. — Так будет удобнее.

Врубив свет, я, во-первых, увидел позеленевшее лицо Андрея — видимо его укачало, пока кружило по пути вниз. Во-вторых, понял, что машина — а это была машина снов — здесь не одна. По соседству стояла ещё одна огромная конструкция, укрытая брезентом.

— И мы были в долгах? С этим? — протянул с лёгкой злостью я.

А потом вспомнил, что именно делают на новых фабриках со старыми машинами и чуть успокоился.

Тем более, машины смотрелись потускневшими, словно выгоревшими. Я положил ладонь на шестерёнки, прислушался. Тишина. Мёртвая.

— Они рабочие? — ошалело глядя по сторонам, спросил Пламенный. — Демон, это же что-то необычное! Даже странное!

И не говори. Интересно отец знал об этом? Или это кто-то из предков, вроде прадеда подсуетился.

— Надо найти «души» и посмотреть, что там и как. Давай сначала посмотрим, что с той, а потом вернёмся к этой.

Андрей задумчиво посмотрел на огненную машину, но кивнул, взял фонарь, и мы пошли ко второй. Мы сразу подошли с той стороны, с которой располагалась «душа», скинули брезент. Крышка даже не была заперта. Приподняв её — и отплевываясь от пыли, — мы обнаружили, что часть шестерёнок сломано, часть отсутствует. В том числе основная, душа машины.

Обойдя вторую по кругу, мы нашли место, где обычно крепят название. Табличка указывала, что это «Изморозь».

— Вода, — задумчиво протянул Андрей. — Получается три стихии здесь есть: электричество ваше, вода и огонь — чужие.

— Правда, нерабочие, — грустно хмыкнул я, накрывая машину обратно, и обходя её по кругу. — Интересно и когда они сюда по чтоб тебя!

Я споткнулся и чуть не упал. Андрей подбежал, посветил мощным фонарём мне под ноги. Оказывается, я зацепился за кабель толщиной с руку.

— И металлоломом разбрасывались, — проворчал я. — Сдали бы его, как раз деньги были бы. А так — валяется в пыли.

Я пнул кабель ногой, вымещая свой испуг. Он чуть отпрыгнул в сторону и вернулся назад, словно его что-то держало.

— Не понял, — удивился и пошёл вдоль провода. Он привёл меня обратно к Фуоко, прячась под брезент с задней стороны. — Да ладно, ещё скажите, что

Я приподнял ткань, Пламенный посветил. Кабель уходил в гнездо питания.

— Может, по старой памяти подключили и забыли вынуть?

— Ага, — покачал я головой. — То есть накрыть по инструкции не забыли, а провод выдернуть — забыли. Пошли посмотрим, куда он ведёт.

Как менеджер я был вынужден знать протоколы консервации и хранения машин. Если бы я остался у Пинча на фабрике, контроль за такими моментами был бы моей прямой обязанностью: каждая нерабочая машина или зря потраченный киловатт — прямые потери для фирмы.

Мы с Пламенным пошли в обратную сторону вдоль кабеля и дошли до стены. Он скрывался в ней, а затем выходил оттуда клубком змей и устремлялся вверх.

— Дерево. Михаил говорил, что часть проводов под напряжением, но куда они идут непонятно. Поэтому никто их не трогал, чтобы не навредить.

— Все машины подключены к питанию? Единому источнику? — спросил Андрей.

— Типа того.

— И что это значит?

— Понятия не имею. Но за электричество приходится платить всё равно. — Я покачал головой. — Ладно, пойдём глянем, что там внутри Фуоко и полезем наверх. Мне нужен свежий воздух, чтобы разобраться в происходящем.

Мы вернулись, открыли «душу», убедились, что и там нет основной магической шестерёнки. При этом остальные почти все были на месте.

Я коснулся внутренностей, ощупал края шестерёнок. Шершавые, словно от простоя они покрылись моллюсками, как днище корабля. Или, что вероятнее, пыль на них закаменела.

— Загляни, — отодвигаясь, сказал я Андрею. — А то ты вечно любишь совать пальцы куда-нибудь, а здесь ещё не попробовал.

Андрей смешно нахмурился:

— Я учусь быть сдержанней. — Но тут же расцвёл в улыбке. — Но спасибо! Без твоего разрешения я бы не посмел.

Он почти залез в «душу» и начал с упоением разглядывать содержимое, сопровождая это возгласами радости и счастья.

— Вы там скоро? — спросили сверху.

— Да, сейчас нашего огненного мастера вытащу из машины снов. А то вдруг они друг другу понравятся и станут работать вместе. — со смехом ответил я и пафосно продолжил: — «Людям во все времена нужны были сны. И только помощь мастеров позволила людям не сойти с ума. Первыми помощниками мастерам всегда были Машины снов».

Мои кривляния оценили: Андрей закричал, а половинка огненной шестерёнки в кармане обожгла грудь.

— Что у вас там происходит? — крикнул Райхт, дополнив какофонию эхо.

— Нам спускаться? — добавлял звуков Линк, ещё больше затрудняя мой ответ.

Я пытался им что-то рассказать, но звуки колыхались по подземелью, как вода по канализации: отражаясь от стен и поднимая наверх лишь непонятные пузыри. Я попробовал «докричаться» до Бури, но та видимо ещё работала, поэтому откликалась лишь тёплым тычком в районе сердца, но не реагировала ни на какие просьбы.

Андрей тем временем выскочил из «души» Фуоко и катался по полу, будто его одежда горела, но ни пламени, ни дыма видно не было. Если это инициация мастеров машин огня, то я им не завидую.

— Думай-думай, — шептал я, пытаясь понять, что делать. — А, демоны!

Я схватил Пламенного под руки и потащил подальше от машины. Дежавю, исчадие бы их побрало! В ответ на эту мысль я снова почувствовал ожоги на руках и лице. Захотелось уронить Андрея, тем более в этот раз он и кричал, и дёргался, но я стиснул зубы и протащил его ещё немного.

В итоге Андрей сам выскользнул из рук и упал боком на пол и взвыл сильнее — в этот раз от удара локтем о каменные плиты.

Йах, у меня у самого заныли руки, только от вида этого. Однако Андрей продолжал мучиться — машина не отпускала, сжигая его невидимым пламенем.