— Слушай внимательно, Сновидец.

Голос Пинча зазвучал максимально серьёзно и строго. Будто он сейчас в собственном офисе за столом, а не в наручниках с заложниками в собственном доме. Будто он начальник, а я — подчинённый. Или младший партнёр.

— Я хотел решить проблему мирно, но с вами, мелкими демонами, теперь всё будет плохо. Не перебивай, — чуть повысил он голос, когда я попытался его остановить. — Мистер, хм, Фобос, как ты понял, не сторонник долгих переговоров. И он не любит, когда его делам мешают. И, в отличие от нас с тобой, решает проблемы максимально громко и жестоко.

— Вы меня пугаете? — спросил я, чувствуя, как холодок идёт по спине. Надеюсь, что я не дрогнул.

— Нет, предупреждаю. — Он покачал головой. По его лицу невозможно было что-то прочитать. — И только потому, что в процессе уничтожения тебя может пострадать Абрафо, а Валенсия этого мне не простит.

— А это? — я указал рукой на дом. Он криво улыбнулся.

— Готовься, Сновидец. Один раз твоя Лавка выстояла, но сможет ли это сделать теперь… — Он пожал плечами. — Просто, чтобы ты представлял масштаб того, во что вляпался: тот, кого ты видел — он даже сюда не приезжал. Так что кроме нас с тобой никто их здесь не видел.

После чего он дал знак полицейскому, и Пинча отвели к машине, аккуратно посадили в салон и увезли.

— Что за хрень здесь творится? — спросил я сам себя. Но меня услышал Андрей.

— Я объясню, — оправдываясь сказал Пламенный, подходя ближе ко мне. — Ты же понимаешь…

В ответ я лишь покачал головой.

— Едем домой. У нас куча дел. И демоны всего Царства-за-снами даже не занимают первую пятёрку позиций. — После чего хитро улыбнулся и добавил, глядя на Лекс: — Заодно с девушкой своей познакомлю.

Ради вытянувшегося лица Лекс стоило претерпеть все страдания сегодняшнего дня. Тем более, что мои мухи и огненная дева моего сердца ждали за воротами: их не пустили внутрь и они благоразумно не нарушали правил, оставаясь за кордоном из машин и людей.

Хоть кто-то же в моей команде должен быть адекватным, верно?

Всё время до поздней ночи ушло на то, чтобы пообщаться с полицией, рассказать свои истории, составить протокол и пройти весь бюрократический кошмар, который ожидает любого, кто столкнулся с административным аппаратом, заинтересованном в громком деле. А что уж может быть громче, чем разборки среди мастеров снов, в которые замешан главный поставщик региона? Такими темпами можно остаться вообще без снов и быстренько сойти с ума.

Поэтому, когда я вместе с Андреем, Лекс и спящей на ходу Ксенией вышел из участка, мой телефон был полон сообщений и пропущенных звонков. Игнорируя незнакомые номера, я первым делом набрал маму, зная, что это убьёт сразу четырёх зайцев.

— У меня всё в порядке: жив, здоров и невредим, мальчик Демон, Лавки сын.

— Шутит, значит действительно в порядке, — хрипловато ответила мама, и я услышал стоны и смешки сестёр на фоне. — Что там произошло? В новостях какие-то ужасы про тебя, Пинча, твоих друзей.

— Ужасы закончились, мама, — ответил я, прижимая к себе Ксению и вдыхая запах её волос. Словно присел к костру после длинного перехода. — Мы… — Чуть потряс девушку, провоцируя посмотреть её мне в глаза. Та покачала головой. — В смысле я скоро приеду. Одно дело быстро сделаю и вернусь домой. Всё расскажу.

— Хорошо, Дементий, мы ждём. Возвращайся, пожалуйста, — в её тоне мелькнула жалостливая нотка.

— Только посмей заночевать в офисе, — ворвалась в разговор Ирин. — А то попрошу знакомых Юлианы тобой заняться.

— Понял, — серьёзно ответил я. — Ещё с военными мне не хватало проблем. Скоро буду.

И не удержался в конце, чтобы не хохотнуть.

— Завтра в девять, как обычно? — виновато спросил Андрей.

Лекс удивлённо посмотрела на него, потом на меня.

— Да. Заказ нужно сделать. Времени впритык — грузить будем прямо с конвейера в машину заказчика.

Мы оба ухмыльнулись и пожали руки. Все разборки завтра. Или даже через два дня, когда сделаем то, что обезопасить Лавку хотя бы финансово. Учитывая ресурсы Фобоса, нам нужен какой-то запас прочности. В том, что он не оставит нас в покое я уже не сомневался — я верил Пинчу. В этом вопросе — безоговорочно.

Мы распрощались: Пламенные поехали на такси в больницу к отцу, а я повёл Ксению домой. Мы молча дошли до остановки автобуса, молча доехали, прижимаясь друг к другу. Ладная завязала волосы в узел на затылке, оставив одну по одной пряди сзади и на висках. Она прижималась щекой к моему плечу, а я аккуратно играл пальцами с рыжим локоном у её правого виска. Что-то меня беспокоило, но я всё не мог уловить что. И вдруг я понял.

— Посмотри на меня, пожалуйста, — попросил я и чуть отстранился от Ксении, продолжая держать её обеими руками. Девушка удивлённо подняла одну бровь.

— Что-то вспомнил? Или забыл? — спросила она в привычном ехидном тоне.

— Рыжая, — протянул я, касаясь руками рыжих прядей на обоих висках. — Раньше же была только одна? Или меня слишком долго били по голове?

Ксения отвела взгляд и залилась смущённым румянцем. Я провёл ладонью по щеке, погладил её шею, краем чувств отмечая, как пульсирует жизнь в её сознании — целый ансамбль.

— Она стала такой утром. После того, — она замолчала, не переводя взгляд на меня, словно стесняясь этого.

Я наклонился и нежно поцеловал её в горячую щёку, чувствуя, насколько сухие у меня губы. Длинный неприятный денёк. За исключением утра.

— Я не знаю, что произошло с этим… — Я чуть дёрнул за прядь и получил возмущённый яркий взгляд. Улыбнулся. — Но ничуть не жалею ни о чём.

— Ещё бы, — хмыкнула Ксения. — Не приворожил бы меня, так бы и сидел в подвале, жевал бы солёную свинину с огурцами.

Ксению очень позабавила та часть моего рассказа, в которой я описывал ущерб, нанесённый мною запасам Пинча.

Наконец мы встали на пороге, обняли друг друга и разошлись. Ладная медленно закрыла дверь, словно надеясь, что я останусь у неё. Хотел. Остался бы. Если бы не дела. Если я завтра не встану вовремя и не займу место мастера у Бури, то через два дня моя и так отсутствующая репутация в профессиональной среде может рухнуть, так и не сформировавшись. И там не то, что содержать жену, просто платить зарплату будет не из чего.

Я сказал «жену»? Кажется, я слегка тороплюсь.

Вернувшись домой, я ввалился в прохожую под болтовню телевизора, в котором обсуждали скандал с фабрикой Пинча. По дому плыли вкуснейшие ароматы мяса, картошки, приправ и чего-то мало уловимого. Уюта. Ю с визгом выскочила мне навстречу и крепко обняла. Норна, собравшая чёрные волосы с русыми отросшими корнями в хвост, подошла молча, обняла, заглянула в глаза, словно выискивая там что-то, а затем также молча ушла. Ирин с мамой ждали всех на кухне.

— Ну что, герой, — с выдохом сказала мама, — разворошил ты осиное гнездо. Надеюсь, у Пинча хватит мозгов не отрицать то, что он натворил и объяснить, зачем ему это всё.

— Он заботился о бизнесе, — ответил я, глядя голодными глазами на тарелки на столе, из которых поднимался пар. День почти без еды — это, пожалуй, одно из самых сложных испытаний за последнее время. Не считая кое чьих зубов.

— Мы тоже позаботимся. О своём, — с улыбкой сказала Ирин. — Мам, давай вопросы потом — а то Демон сейчас бросится на стол, как на амбразуру.

Мы наконец расселись и в ближайшие десять минут за столом царила умилительная тишина: ели все, но больше и дольше всех, конечно, трудился челюстями я. Пюрешка, курица во французском соусе, салат с салатом айсберг и греческим сыром по маминому родовому рецепту. Домашний компот из малины и яблок, процеженный, чтобы мелкая шелуха и косточки от малины не застревали в зубах. Хлеб с маслом и чесноком. Пирог, который при мне вытащили из духовки и который сейчас остывал на плите.

— Ксении бы понравилось, — пробормотал я, откусывая очередной кусок курицы с ананасами.