Девушка лениво отреагировала. Холод максимально замедлил её реакцию. Её хватило только на спокойное:

— Тогда почему мы умираем здесь?

После чего она медленно опустилась окончательно на пол. Руки стекли по бокам и коснувшись пола легли ладонями вверх. Взгляд замер, а щёки стали бледными, как лёд, что пророс пушистым, но твёрдым как наждак ковром по стенам.

За спиной раздался рык:

— Что ты с ней сделал⁈

Андрей бросился в мою сторону, снёс меня, уронил на пол, начал душить. Я видел бешенство в его глазах, чувствовал запах его пота и той агонии, что сейчас плескалась внутри него. Чувствовал его пальцы на своей коже.

И не чувствовал ничего.

Поэтому я спокойно улыбнулся, коснулся его плеча пальцами правой руки и ударил током. Сил во мне было меньше, чем в мыши, но во сне даже этого хватает с головой. Подчиняясь законам этого измерения, Андрей отлетел к потолку, отскочил от него и, упав в стороне, затих.

Оскол лишь глянул на меня мутными глазами, криво улыбнулся, показывая острые зубы, но встать уже не смог — лёд приморозил его к стене. Поэтому я медленно поднялся, посмотрел на сонную фигуру Лекс, на застывшие рубины крови на губах и мягко коснулся их поцелуем.

А затем сказал в потолок:

— Здесь хотя бы чувствуется рука мастера, мистер Пинч. Лёд — он же вода. Ваша стихия. Аплодисменты. — Я нарочито медленно похлопал в ладоши. Даже не знаю, слышит ли он меня, или я сейчас устраивая концерт для самого себя. — Но использовать детей таким образом — вам должно быть стыдно. И слишком много деталей, которых в нормальном сне не бывает.

Я сделал жест пальцем, словно «выстреливая» последним аргументом и ещё раз посмотрел на Лекс, снова покачал головой:

— Видимо нам не суждено было. Уже второй раз какая-то фигня. Не считая того случая на крыше. — Я вздохнул и сосредоточился. — Пора выходить. Я и так задержался.

В ответ на мои мысли раздался скрежет, и стальная дверь морозильной камеры начала открываться. Силуэт человека махнул мне рукой, но кто именно там стоял было непонятно: яркий свет не давал разглядеть детали. Так что пришлось просто шагнуть вперёд, призывая в руку по новой привычке всю свои скромную силу.

Ток прошёлся по пальцам, выпуская синее лезвие на крепко сжатый кулак.

Стоило мне шагнуть за порог, как яркий свет ослепил, заставил закрыться рукой, и я… проснулся.

— Красивый переход, — одобрил я. Этот сон был скроен в разы лучше и пугал своей безысходностью, гораздо больше. — Сон во сне. Красивая тема. Я запомнил.

Как бы я ни злился на Фобоса, Пинча и прочих, кто встал у меня на пути, всё же качество постановки, которая разыгралась передо мной, вызывала уважение. Тем более, глядя на сохранившееся в руках лезвие моей «электробритвы» я понимал, что всё ещё во сне. В третьем слое. Или даже в четвёртом, учитывая технические помещения первого кошмара.

На мгновение мне даже показалось, что моя встреча с Машей и Электро — это не более, чем сон. Но искры, что посыпались с моих рук, заставили поверить — нет, это было реально.

— Что меня ждёт теперь, создатель кошмара?

На первый взгляд вокруг было вполне мило: просторная комната, красивая девятнадцатого века деревянная мебель, обшитая более светлыми и актуальными сезону тканями. Крашенные светло-бежевой краской стены, на фоне которых мебель казалась инородной, но всё равно стильной. Открытые окна и ветер, что заставлял тонкие занавески мягко волноваться.

Потянув носом, как в Царстве-за-снами, постарался определить, где выход из сна. Визуально казалось, что лучше двинуться к двери на террасу, на улицу, но по «запаху» мне за ту неприметную дверь справа. Однако стоило мне сделать шаг вперёд, как выход на террасу распахнулся, впуская внутрь не только новый порыв ветра, но и Андрея.

Пламенный с выпученными глазами уставился на меня, поднял руку, сжатую в кулак, которую тут же окутало пламя. Он замахнулся и не медля ни секунды, бросил огненный шарик в меня. Интуитивно я отбил атаку своей бритвой и огонёк врезался в стену, растёкся по ней и медленно потух.

Андрей заморгал, а потом нахмурился. Обе руки стали покрываться пламенем.

— Задолбали, — пробурчал он и направил на меня ладони.

Две струи пламени, как из огнемёта, полились в мою сторону. Тут с бритвой против пожара я не попёр, а молча сиганул за спинку дивана, радуясь, что создатели этого сна подумали о том, чтобы мы все помучились: поджечь такую махину нужно постараться. Хотя ткань радостно затрещала, медленно разогревая каркас.

— Вам ещё не надоело? — крикнул белобрысый. — Мне нужно убить всех своих близких, чтобы вы отстали? Отпустите Лекс с отцом и поговорим о ваших условиях!

Что-то в его голосе заставило меня выглянуть из-за дивана и посмотреть на Пламенного иначе. Во-первых, я понял, что он горел. Горел по-настоящему. Во-вторых, это значило, что передо мной не структура сна, а реальный человек. Как я это понял? Как минимум потому, что реальность вокруг него выглядела иначе. А менять реальность во сне может только человек.

Какая-то хрень. Ни разу не слышал про групповые сны, чтобы они пересекались. Но это я видел — и чувствовал — прямо сейчас.

Мысль прервал очередной выплеск огнемётов. Теперь диван запылал ярко и пришлось перебраться за менее удобное кресло.

— Андрей! Ты во сне! — крикнул я в паузе между атаками.

— А то я не знаю, — устало сказал он. Он тяжело дышал, словно пробежал уже не один километр. А с его лишним весом…

Так, стоп. Сон начинает нас уносить в сторону.

— Андрей! Я — настоящий. Мы оба спим!

— Ага, — без энтузиазма ответил белобрысый. — А ещё это пламя настоящее!

Теперь досталось креслу и немного моим волосам — почувствовал, как они задымились и стали жечь кожу на голове.

— Получается, что в здании огненная машина? Фобос на ней создаёт кошмары? — стараясь перекричать пламя, спросил я.

Продолжая перебегать с места на место, я огляделся: надёжная мебель начала заканчиваться, а бежевые стены постепенно становились чёрными от копоти. Ветер из окон отлично раздувал пламя.

— Ты слишком много вопросов задаёшь для сонного видения. При чём здесь машина? Посадили на стул, поставили ловца снов и теперь отдувайся.

Он снова запустил в меня огнём, однако в этот раз струя оказалась совсем тоненькой и даже не смогла зажечь ткань на кресле. Когда я полностью выпрямился, вставая из-за кресла, Андрей удивлённо посмотрел на свои руки.

— Андрей, сосредоточься и вспомни, как ты сюда попал.

Он настолько удивился, что пламя в руках кончилось и даже не заметил, как я шагнул к нему ближе.

— Это уже пятый сон. Пришлось убить отца, Лекс, маму. Абрафо, — почему-то он хихикнул и по его лицу расползлась довольная улыбка. — Теперь вот ты, Демон. И видимо здесь твоё прозвище имеет большую силу. — Он грустно посмотрел на меня и опустил руки. — Видимо сейчас начнётся настоящий кошмар. Я помню твои рассказы. О демонах. Видимо пришёл мой черёд это вынести.

Ой зря он это сказал. Потому что в следующий момент часть стены прогоревший комнаты словно откусили, выдернули в сторону, открывая провал в темноту. Оттуда потёк леденящий холод, замедляя и замораживая пламя, пляшущее на мебели и стенах. Тонкими чёрными щупальцами она заползала в помещение, приближаясь к нам.

И как бы я ни хотел считать это сном, всё моё естественно кричало от ужаса. Ибо к нам действительно заглянули демоны.

— Вот кто тебя тянул за язык, Белобрысый! — простонал я, поднимая перед лицом кулак с синим лезвием.

Он не успел ответить, как одно щупальце выстрелило в его сторону. Открыв рот, он смотрел, как чёрный жгут несётся в его лицо. В последнюю секунду я успел извернуться в прыжке и отсечь тёмную плоть. Помещение тут же наполнил визг. Захотелось зажать уши и закрыть глаза, но во сне это сделать невозможно.

— Я думал ты на их стороне…

Кажется, моя поведение сбило его столку больше, чем атака настоящего демона. Но комментировать его состояние и тем более приводить в чувство времени не было. Пришлось крутиться, стараясь отбивать летящие в нашу сторону всполохи тьмы.