— Электрошоковая терапия? — не удержался я.

— Болезни мозга, нервы, связность тела, — сказала молчавшая Мария. На мой удивлённый взгляд, она ответила: — Что? Думаешь, как я не сошла с ума в этом мире? Только постоянно оживляя свой мозг и тело нашей семейной силой. Только на это и хватает, — угрюмо закончила она.

— Ты закоротила саму себя? — спросил я. — Это же великолепно!

От моего восторженного возгласа вздрогнули как Мария, так и Электро. От их взглядов я немного смутился.

— Но ведь действительно прикольно.

— Ага. Сновидец как обычно смотрит на мир под странным углом, — буркнул Электро. — Так, подожди. А где эти?

Электро сделал движение глазами, словно искал за моими плечами ангелов хранителей.

— Линк и Рейхт? Один сторожит машину, а второй вытаскивает нас из передряги. Мы случайно нарвались на мастера кошмаров. Представляешь, в его сне сидел настоящий демон, его привязали…

— Что-что⁈ — взревела волна, искры электрическими волнами. — Ты вообще понимаешь⁈ Нет, ты вообще…

Покровитель от возмущения потерял дар речи, и только искры сыпались из сияющих синим огнём глаз.

В ответ на его рык затряслись стены и словно стали сжиматься. А не, не словно — реально приблизились.

— Срочно выходи из сна, в реальность и бежать со всех ног! Строй сны, выстраивай Путь, срочно, иначе… — Электро снова задохнулся, подавился словами, закашлялся, как обычный человек, наглотавшийся воды. — Выходи, Сновидец! Прямо сейчас!

— А как же она… — начал я, но сильная боль молотом ударила в грудь, уронила на спину, протащила по полу, проломила моим телом стену, крепость, кошмарные преграды, закружила водоворотом. Краем сознания я слышал голос сестры, зовущий, молящий её не бросать, не оставлять снова одну. Но владыки снов — истинные, а не мы, со своими станками и мечтами, — решили, что мне пора.

— Морфей тебя подери, Электро, — простонал я, чувствуя, как приближается момент пробуждения. Я видел его, несясь к тонкой плёнке между реальностями, чётко понимая, что вот он — выход.

Вдруг перед глазами мелькнула тень, ехидно улыбнулась, пробежала по спине и руке холодным касанием. В голове возникли голосочки, шёпотки, странные ощущения и образы. Ничего конкретного, но всё словно бы существующее и нереальное одновременно.

Я попробовал дёрнуться, не дать демону меня сожрать, перехватить на пути к реальности, как снова мелькнули ехидные глаза, едва различимые на тёмной массе, а затем перед моими глазами расцвела картинка.

Совершенно чёткая, как фотография, как картина великого художника прошлого: лесная поляна, огромный камень, у подножия которого подобие алтаря. У этого алтаря, приклонив колени, стоят мужчина и женщина. Пара. Свадьба. Пусть нет белой фаты и костюма с бабочкой. Они оба приложили руки к камню и из него по пальцам потекла чёрная субстанция, разрезая камень на куски. И даже сквозь эту чёрную жижу видно, как формируется каменная шестерня.

Виденье исчезло, тень отступила, ехидно улыбаясь.

— Морфей, — прозрел я.

Это был именно он. Бог, что дал нам сны. Демон, что пошёл против своих. Он был там, тысячи лет назад, у самых истоков безумия человечества. И как-то дал нам шанс выжить. Но как — я так и не понял. Как и зачем.

Морфей исчез также быстро, как и появился, оставляя меня дрейфующим в сторону поверхности и света. Я уже чувствовал тепло реального мира, видел плёнку, разделяющую Царство-за-снами и реальность. Ту тонкую грань в форме Царства снов, что должны были поддержать мы, мастера снов.

Но сейчас я шёл на свет. На тепло. На факел, что горел в ночи, не давая безумию чужого мира меня поглотить.

Я шёл домой.

— Привет, — сказал я, касаясь лицом плёнки между мирами, и она, с радостью и солёными слезами, лопнула под моим натиском, выпуская из ночного кошмара.

Я вернулся. Но куда?

В голове было пусто и легко, как должно быть после хорошего крепкого сна без всяких примесей. Никогда не лечился кошмарами, но после того, что я только что пережил, предполагал, что буду ощущать себя разбитой в лепёшку отбивной.

Кстати, насчёт отбивной — живот заурчал, требуя кусочек того, чем пахло вокруг. А пахло мясом. Жаренным. На открытом огне. Автоматически я облизнулся и открыл глаза, пытаясь понять, на какую кухню меня затащило.

Что ж. Лучше бы я не спрашивал и не смотрел. Пасть демона, Царство-за-снами, даже удар Электро уже не казались такими мерзкими.

Я действительно лежал в помещении, связанном с едой. Только это была не кухня, а холодильник. Такой, размером с фуру, в которой перевозят замороженные туши. Туши здесь были. И холод тоже. А ещё здесь были те, ради кого я всё это затеял.

— Андрей, огоньком не поделишься? — прошелестел я. В горле жутко пересохло.

Белобрысый перестал выпускать огненный цветок со своих рук и бросился ко мне. Он быстро ощупал мою голову, плечи, коснулся груди. Отпрянул назад и уселся попой на ледяной пол.

— Живой…

— А ты сомневался?

Пламенный помог мне сесть и дал чуток огня, чтобы согреть — замерзать я начал буквально в считанные секунды.

— Когда вас сюда закинули, у вас не было ни пульса, ни признаков жизни. Мы посчитали… — он замолк.

К нам тяжело подошла Александра и присела на корточки. Она выглядела очень уставшей и замёрзшей. Синие пряди словно стали продолжением синеющего лица. Она виновато смотрела мне в лицо.

— Прости. Я во всём виновата, — прошептала она. Несмотря на запах грязного льда, через него пробивался запах её любимых духов.

Я лишь покачал головой.

— Как отец? — спросил я, выглядывая из-за брата с сестрой, чтобы оценить состояние Оскола.

Мужчина сидел, прислонившись спиной к стенке, и, казалось, уже отчасти вмерз в неё. Однако почувствовав мой взгляд, он поднял голову, прищурился, от чего с ресниц и бровей посыпался иней. Узнал, кивнул. Снова опустил голову.

Вот уж кого и стоило бы винить во многом — не всём, я признаю свою часть вины, — так это его. Но сейчас я это говорить не стану. Не зажарят, так бросят замерзать.

— Держится на последних силах. Мы сейчас втроём на одной половинке шестерни, — ответил Андрей, самый бодрый из них. Шёпотом он добавил. — Но отец хуже всех владеет стихией, приходится его периодически подогревать.

Хрустя кристалликами льда под ногами, он ушёл помочь отцу, не дать тому околеть. По дороге Пламенный присел, подхватил кусок мяса и стал его жарить прямо рядом с отцом, одновременно грея его и готовя обед. Прагматично, уважаю. Снова запахло едой.

Мысленно я позвал Рейхта, но не получил ответа.

— Зачем ты пришёл? — спросила Лекс, выпуская на ладони огненный цветок и пристраиваясь рядом со мной. Капелька тепла вернулась, заставляя тело сбросить наваждение холода.

Я ещё раз осмотрел её. Почему-то сейчас бросилось в глаза то, что у неё острые черты лица, в отличие от Ксении, у которой были более мягкие, в чём-то кукольные линии. И несмотря на то, что прямо сейчас Лекс грела меня огнём, не давая умереть, просто воспоминание об утре с Ксенией — как давно это было! — заставляло сердце биться чаще и с наслаждением. Словно там огонь был настоящим, а здесь — нет.

Но Пламенная ждала мой ответ. Поэтому я ответил честно:

— Чтобы не дать Андрею сделать глупость.

Лекс улыбнулась и промёрзшие губы треснули, обнажая мелкие капельки крови. Она резко прикрыла рот рукой, посмотрела на красные отпечатки на пальцах.

— Это место забирает у нас даже улыбку. — Она покачала головой. — Без огня и тепла мы долго не протянем. И даже то, что нам издевательски дали возможности коснуться своего дара, не спасёт — мы умрём здесь. Мы им больше не нужны. Они получили всё, что хотели.

Говоря это, Лекс смотрела сквозь меня. Огонёк на её руках становился всё меньше и меньше, пока окончательно не потух. Не замечая моей грустной улыбки и замерзающих на её губах каплях крови.

— Не всё.

— Что? — встрепенулась Александра.

— Они получили не всё, — спокойно ответил я, глядя в глаза Лекс. — И скажу больше — не получат.