— А что делать мне? — спросил Андрей.

Я ответил ему хмурым взглядом, после чего протянул сжатый кулак:

— Постарайся не совершать глупости. Иначе нас поджарят. — Раскрыв кулак, я показал Андрею половинку огненной шестерни.

— Нет, — протянул Пламенный, но я схватил его за руку и подтащил к себе.

— Прими уже это — мужчины являются наследниками. И ты хорошо владеешь огнём, я был в твоём сне там, у Пинча. — У Андрея округлились глаза. Всё-таки он так и не поверил мне там, во сне у Пинча. — Ты будешь последней линией обороны, если они прорвутся сюда. Позови Фуоко, когда станет совсем тяжко и моли его, чтобы он сработал даже с половиной «души». Понял⁈

От моего вскрика он присел, быстро кивнул и выбежал из машинного зала.

Наконец все ушли, оставив нас наедине с мухами.

— Дементий, тебе нужно срочно идти туда. — Рейхт указал на Бурю и его лицо перекосило от боли.

— Они привели не только технику, но и существ другого порядка, — добавил Линк, морщась больше Рейхта. Видимо парни до этого сдерживались, а теперь уже не могли.

— Фобос? — спросил я.

— Нет, близко его нет. Только люди и один мастер снов, — ответил Рейхт.

— Тогда точно мне нужно идти, — уже передумал было я, но мухи схватили меня за руки с двух сторон.

— Ещё раз: иди работай. И черти линию Пути, даже если на голову будут сыпаться кирпичи, — они говорили синхронно. Хорошо, что Ксения, как обычно, погрузилась в работу и не замечала ничего вокруг. — Дом ты отстроишь. А вот мир…

На мгновение они пустили меня в свои мысли и то, что я увидел, а точнее почувствовал, мне совсем не понравилось. Словно с меня и мира сняли кожу. Заживо.

— Значит берегите моих людей, мухи, — жёстко сказал я. Они дёрнулись — то ли от «мух», то ли от тона. — Пока я берегу всех остальных. И только посмейте дать кому-то пострадать!

Не глядя на них, я устремился к Буре. Она, чувствуя моё приближение и мой внутренний шторм, замешанный на страхе и ярости, начала раскручиваться, пуская мелкие искры вокруг себя.

— Всё готово? — сам того не желая, рыкнул я.

Ксения отпрыгнула от испуга, а потом закивала, завороженно, глядя мне в лицо. Даже без слов я понял, что мои глаза уже начали светиться синим.

— Работаем, — сказал я и жёстко схватил рукояти машины. Буря тяжело вздохнула и, раскрутив махину большего колеса, заурчала, а затем погрузилась со мной во тьму снов.

Я снова стоял на границе между мирами. Видел колышущуюся мрачность Царства-за-снами, тонкую линию Царства снов, мираж реальности. Оказывается, отсюда было прекрасно видно, что к крайнему зданию, что стояло на углу нашей Летней улицы, подогнали машины с тяжёлым металлическим шаром для сноса. Люди выглядели размытыми силуэтами, серыми и невнятными.

К ним уже выходил Рейхт. Чуть более чёткий, чуть более угловатый. Тёмный. Он двигался дёрганной походкой ускоренного болванчика, показывая мне разницу между временем двух реальностей. Судя по движению рук, он требовал прекратить, но ему показали бумагу.

— «У них разрешение на снос. Нелегальная застройка», — сообщил муха, продолжая кричать на людей. Они словно его послушались и замедлили работы.

И тут пришла в движение другая фигура: зеленоватая и более высокая, чем остальные. Мастер снов.

Рядом с ним стояли в позиции, готовые к атаке, существа, похожие на гигантских псов. Сейчас они были словно на поводках, что тянулись к мастеру, но я не сомневался, что стоит произойти чему-то — пока не знаю, чему — как их спустят с привязи и натравят на врага.

На нас.

Они поводили носами, словно почуяли опасность, исходящую от Рейхта, и тот сделал аккуратный шаг назад, продолжая махать руками. Мастер снов стал выше, темнее и псы сделали шаг в сторону моей мухи.

— «Уходи!» — приказал я. Но он меня не слушал.

— «Путь», — только и ответил он, отвлекая иномирных существ на себя.

С усилием я отвернулся и огляделся. Сейчас мне нужно было найти «Шалфей» и дополнить его. Принюхавшись, я почувствовал тот самый запах лечебного растения и пошёл на него. Дойдя до места, я широко улыбнулся: родители смогли повеселить меня. «Секретный вход» в сон был в виде высохших кустов с блёклыми цветками того самого шалфея. Раздвинув ломкие ветви, я оказался у отверстия в земле и прыгнул туда.

У меня перехватило дыхание.

— Ну нет, ребятки. Ну камон, — простонал я.

Крошечная пещера, площадка три на три шага и высотой — рукой достать. А впереди — чернота. Мёртвая и пустая.

— Не может быть, — прошептал я, чувствуя, как слова замерзают и падают с губ. — Где Шалфей? Где сон?

Я втянул носом воздух, стараясь найти подсказку, но запах, который только что, там наверху, был пряным и заметным чуткому носу, здесь полностью отсутствовал. Да и вход тоже исчез: надо мной была только шершавая скала с небольшими трещинами.

Накрыла волна страха, смывая всё то, что я сделал за последнее время. Все усилия, все потери и приобретения перестали иметь смысл. Только холод, сковывающий сердце. Подчиняющий душу. Замораживающий искру.

В груди кольнуло болью. Острой, как от нерва, задетого иглой. Боль отразилось эхом в руке, стрельнула в ногу. Я не заметил, как закрыл глаза и погрузился в полную темноту. А сейчас, открыв их, увидел лёгкий синеватый блик на стенах. Огоньки, как далёкие свечи, плясали на влажном камне, быстро пульсируя в такт моему напуганному сердцу.

Вдруг раздался лёгкий скрип, а затем глухое ворчание. Только вместо страха эти звуки вызвали… умиротворение? Словно скрипело кресло-качалка любимой бабушки, сидящей у камина, и ворчал преданный пёс, обгладывая сочную кость после длительной прогулки.

Для меня же самым уютным звуком был скрип машины снов. Бури, которая не покладая «души» и Центрального колеса, работала, создавая и печатая сны. Она скрипела и пыхтела, когда я был маленьким, она продолжала тянуть свою лямку и сейчас. Каким бы ни был мастер Сновидец, она оставалась рядом как преданная жена, идущая рядом со своим мужем, то вытирая тому пот, то подавая патроны, то самостоятельно стреляя по врагам, прикрывая любимого.

— Спасибо, Буря, — прошептал я, чувствуя, как холод отступает от сердца, давая место воздуху в лёгких, чтобы дышать, слегка задерживаясь в подрагивающих замёрзших пальцах.

Мне показалось, что я услышал далёкий смех, но скорее всего это был привычный скрип механизмов — деревянные шестерни иногда создают интересные звуки.

Я не стал спрашивать, что мне нужно сделать. Моя интуиция, моя душа шептали, что я должен понять сам. Самостоятельно выстроить сон и Путь. Вглядевшись в темноту, я прищурился. Передо мной было Царство-за-снами, колышущееся, подвижное, медленное. И голодное. Готовое сожрать.

Вспомнился демон с фиолетовой искрой, который не стал меня есть, а наоборот свозил на встречу с Электро и Марией. Что-то мы не знаем о демонах. Что-то очень важное. Но что это и как об этом узнать? Пока ответа не было.

Зато пришла боль. Не та, от холода и страха, а от живого источника. Кусок моей души попал в переплёт: Рейхт, видимо, всё-таки сцепился с демонами-псами.

— И как в такой обстановке создавать лечащий сон? Я планировал просто подлатать старый! — риторически спросил я пространство.

Оно ответило: передо мной появилось небольшое пятно. Каменная плита, испещрённая прямыми линиями. Они были перпендикулярны мне и это казалось совершенно неправильным.

— Словно мешают! — возмущённо воскликнул я, и камень, услышав меня, повернулся на девяносто градусов.

Теперь линии, как дорожки, смотрели вперёд.

— Так лучше!

Я уверенно шагнул вперёд, вспоминая состояние, с которым чинил «Сальсу» и «Морскую прогулку». Через мгновение под моей ногой появился ещё один камень, и я крепко на него встал. Шаг, ещё шаг и вот я уже стою на очередном камне, а за мной небольшая дорожка из плит, причём сразу в три ряда.

Поднимаю глаза вверх и вижу затянутое серыми облаками небо.

— Дождь, — шепчу я. — Он остужает боль, смывает грязь. Заставляет понять, как ты одинок и потерян…