— Небесный огонь — дар Великого Отца. Я всего лишь слышу его голос и не могу принимать ответные дары за него. Но могу дать совет. Великий Отец недоволен колдовством Носящих Перья, и лучшим даром для него станут головы чёрных колдунов.

Едва Искра переводит, слышится ропот. Никто из мужчин не горит желанием сражаться с колдунами. Они глядят на Парящего Орла, и я произношу, не дожидаясь ответа шамана:

— Носящие Перья сильны, но я справлюсь с их колдунами. Моё племя отправится за Пляшущую реку через несколько закатов. Те из вас, кто захочет отблагодарить Великого Отца, могут пойти с нами, и своими копьями остановить зло.

— Разве копья могут помочь? — переводит Искра слова Рыбьих Зубов.

— Могут! — киваю. — Не все из Носящих Перья колдуны. Среди них много простых охотников, но эти охотники станут защищать колдунов. Вы можете убить их, и тем помочь Великому Отцу сиять над равнинами.

Такой расклад вызывает бурю обсуждений. Никому не хочется отправиться за Пляшущую реку, но принести ответные дары Великому Отцу большинство считает чем-то обязательным. Парящий Орёл уловил мою хитрость, и словно невзначай заявляет, что Великий Отец ещё ничего не подарил его соплеменникам. Наверное, шаман думает, будто я стану тянуть с призывом огня, и вмиг теряется, когда я собираюсь обратиться к Великому Отцу прямо сейчас.

Солнце сияет на безоблачном небе, и ничто не мешает проведению обряда. Женщины несут растопку, Искра перебирает её, а я приступаю к призыву огня.

Бубен начинает звучать, и Дети Солнца смолкают. Они то глядят на меня, то поднимают глаза к небу, словно ожидая, что Великий Отец сейчас снизойдёт на землю. Искра вскидывает копьё, сверкает хрустальный наконечник, и жена с размаху падает на колени возле приготовленной растопки. Я ускоряю ритм, отвлекая зрителей от Искры, и начинаю дикую пляску. Окружающие не могут устоять, и начинают подражать моим движениям. Краем глаза замечаю дымок возле рук Искры, ещё сильнее ускоряю ритм, а потом резко обрываю. Вскидываю к небу бубен и колотушку, крича:

— Великий Отец, дай нам огня!

Пламя разгорается, вызвав нешуточную суету вокруг. Буквально каждому хочется разглядеть полученный дар, а я важно говорю жене, и та переводит:

— Храните небесный огонь! Храните его всегда!

С этим никто не спорит. Местные не избалованы фокусами, и судя по лицам, большинство несказанно довольны. Возникает спор, кто более достоин хранить огонь, но, к счастью, мне в нём участвовать ни к чему.

Рыбьи Зубы и Сторожащий Холм глядят на меня приветливо и благодарно. Внезапно они спохватываются, что забыли угостить гостей, и торопятся раздать указания женщинам. Возникает ещё большая суета. Кто-то из женщин тянет шкуры из жилищ, раскладывая их полукругом. Другие отправляются к реке за водой. Третьи начинают готовить еду. А Парящий Орёл, к моему удивлению, достаёт из расшитого кожаного свёртка длинную курительную трубку.

Её чаша изготовлена из зеленоватого камня, а деревянная часть покрыта грубым узором. Шаман тянется к поясу, на котором висит маленький мешочек с табаком, и осторожно набивает трубку.Потом берёт головешку из обычного костра, и раскурив трубку, протягивает мне.

Трубка идёт по кругу. Камень, морщась от отвращения, передаёт её Волчьему Человеку, а Парящий Орёл бдительно изучает реакцию каждого из нас.

Моё же внимание привлекает одна из женщин, устроившаяся подле раскалённого плоского камня. Из грубого глиняного горшка она выкладывает нечто вроде теста, и я с большим интересом гляжу на получившуюся лепёшку.

Такие лепёшки печёт не она одна. Нам уже несут несколько штук, а вместе с ними вяленое мясо и пучки лимонной травы. Мясо оказывается нелюбимой мной верблюжатиной, а вот лепёшку принимаю с удовольствием. Глядя на её румяные бока, радуюсь долгожданному хлебу, вот только радость моя преждевременна.

Тесто для лепёшек, судя по вкусу, приготовлено из семян подсолнечника, тёртых орехов и каких-то злаков. Оно могло быть неплохим, если бы орехи оказались свежими. Но эти уже начали прогоркать, придавая лепёшке неприятный привкус. Есть лепёшки ещё можно, но без малейшего удовольствия.

— Еда земляных оленей! — бурчит Камень, попробовав лепёшку. — Приди к нам Дети Солнца, мы бы добыли быка для хорошего пира!

— У них мало зерна и орехов, — отвечаю. — Видишь, лепёшки несут не каждому. Незачем сердиться. Не хочешь лепёшку — ешь мясо.

Охотник хмыкает, но перестаёт возмущаться, а меня постигает жестокое разочарование, едва дело доходит до обсуждения похода к Людям-Птицам. Рыбьи Зубы и Сторожащий Холм заявляют, что готовы пойти, вот только не могут выступать против обычая. Любые серьёзные стычки с другими племенами положено обсуждать на общем совете. Рыбьи Зубы уверен, что им разрешат, но совет собирается долго. Луну, или чуть меньше. Ведь в серьёзном вопросе торопиться нельзя.

— И зачем мы сюда пришли… — тихо сказал Волчий Человек.

— У нас был небольшой выбор, — отвечаю. — Лучше попробовать, чтобы потом не жалеть.

Чуть позже нам несут вяленую конину, а следом, к изумлению Камня, целую гору жареной рыбы. В отличие от нашего племени, Дети Солнца едят её с удовольствием.

Уже минула половина дня, и мы соглашаемся остаться в лагере на ночь. Среди Детей Солнца происходит спор, в каком жилище нас разместить. Каждый предлагает своё собственное, и надо сказать, этим выгодно отличается от мужчин нашего племени. Явись к нам Дети Солнца, чёрта с два бы кто хотел уступить им собственный шатёр, в этом можно не сомневаться.

Но только я принялся мысленно восхищаться гостеприимством хозяев, как стало понятно, что оно несколько чересчур. По местным обычаям не считается зазорным поделиться с гостем собственной женщиной. Скорее наоборот, не предложивший такое, соплеменниками будет принят за жадного и нехорошего человека. Потому нам от всей души пытаются вручить женщин, чем вызывают у Камня оторопь. Охотник не может поверить, что Сторожащий Холм хочет отдать ему жену во временное пользование. А вот Волчий Человек знает местные обычаи, и успевает выбрать себе женщину помоложе, пока Рыбьи Зубы не втюхал ему свою «красавицу».

Парящий Орёл подзывает одну из женщин. Она молодая и крепкая. Наверное, вдова, ведь рядом с ней нет мужа или родителей. Шаман толкает её ко мне, и женщина, улыбаясь, охотно подчиняется ему.

Искра, на удивление, молчит. Будто совсем не против поделиться мужем. Но мне не хочется иметь предложенную женщину, и я жестом останавливаю её.

— Скажи Парящему Орлу, — обращаюсь к Искре, — что я беру только тебя.

— Он очень рассердится, — отвечает жена. — Отказ от женщины оскорбит шамана. Ты сильный охотник, и можешь подарить их женщине такого же ребёнка. Тогда они будут радоваться. Таков обычай у Детей Солнца.

Парящий Орёл хмурится, но обидой больше, обидой меньше… Я говорю жене:

— Передай, что дети шамана всегда должны рождаться только в его собственном племени. Женщина, которую он предложил, хороша, но духи запрещают мне оставлять детей среди чужого племени.

Искра сбивчиво переводит мои слова. Она переживает мой отказ куда серьёзнее, чем я сам. Парящий Орёл нехотя кивает, хоть и не скрывает недовольства.

— Отдай ему! — показываю на Камня. — Мой друг силён и храбр. Он возьмёт двоих.

Камень чуть не взрывается, услышав моё предложение, но потом до охотника доходит. Та, которую привёл Парящий Орёл, куда моложе жены Сторожащего Холм. Камень соглашается взять обеих, и раздаются одобрительные женские выкрики.

— Не говори Лисице, — шепчу Искре. — Ей бы это не понравилось.

— Таков их обычай! — удивляется жена. — Камень не поступает дурно.

— Всё равно не говори.

— Не буду.

Жилище, предоставленное нам, одно из лучших на стоянке, но не слишком обширное, потому приходится слушать женские стоны совсем рядом. Искра тут же решает перещеголять местных баб своим темпераментом, и ночь выдаётся бессонной. Поутру прощаемся с жителями стойбища. Рыбьи Зубы заверяет, что скоро их племя придёт помогать сражаться, но я не очень-то верю его словам.